Чтение онлайн

Но выполняет ли существующая логика столь высокие функции? На этот вопрос Гегель отвечает отрицательно. Хотя логика и сохранялась в качестве предмета публичного преподавания, ее содержание, отмечает Гегель, делалось «все более и более тощим и скудным; в ней еще не чувствуется тот новый дух, который выявился в науке не менее, чем в действительности» 17. Но ведь только те философские и логические учения способны оказать влияние на жизнь народа и его дальнейшее развитие – к чему Гегель горячо стремится, – которые пойдут навстречу неудержимым историческим изменениям «субстанциональной формы духа» 18. Перемены уже нельзя игнорировать. Даже противники новых представлений вынуждены к ним приспосабливаться. Язык нового стал проникать в крепости старого, ретроградного, догматического миропонимания. Тем более должны впитать в себя требования стремительно развивающейся исторической эпохи философские учения, сделавшие своим принципом дух диалектики, дух творчества.

Гегель не только в общей форме соотносит потребности развития философии и логики с духом новой эпохи, эпохи коренных перемен, продолжая тем самым уточнять эпохальные характеристики эволюции человеческого познания, которые были даны в «Феноменологии духа». Существенно, что он связывает с развитием эпохи и более конкретные этапы, переживаемые философом вместе со всей отечественной философской мыслью. Творческий принцип – а как раз тут речь пойдет о принципе диалектики, развиваемой в систему, – был утвержден в период «брожения», с которого вообще начинается всякое творение нового. Гегель здесь бросает ретроспективный взгляд на период поисков, когда антисистемные настроения были связаны с критикой старого, с новаторскими замыслами и неумением реализовать их, – на период, который сам он вместе со всей творческой философией пережил в конце XVIII – начале XIX в. Но теперь ясно ставится задача перейти от утверждения, пропаганды «принципа» 19 к его превращению в обоснованную, развернутую научную концепцию.

Что это означает применительно к логике? Реализация замысла – превратить логику из формальной дисциплины с ограниченной служебной ролью в часть метафизики, в «чистую, спекулятивную философию», в заповедную землю диалектики – для Гегеля совпадает с выполнением задачи, выдвигавшейся и другими корифеями немецкой классической философии: «дать новое понятие научного рассмотрения». Но дело, подчеркивает Гегель, осложняется тем, что совершенно нецелесообразно заимствовать представление о научности и научных методах от других дисциплин, пусть это будут и столь почтенные науки, как математика. (Делается отсылка к соответствующим формулировкам «Феноменологии духа».) Понятие научности применительно к философии вообще, логике в частности весьма специфично и потому, что оно может быть получено только благодаря содержательному развертыванию всей категориальной системы. «Только природа содержания может быть тем, что развертывается в научном познании, причем именно лишь эта собственная рефлексия содержания полагает и порождает само определение содержания» 20.

Из всего, что может быть сказано о научно-теоретическом познании, Гегель решительно выдвигает на первый план и во всей «Науке логики» делает предметом системной логической реконструкции основную особенность: способность диалектически «порождать» содержание, причем именно «определения содержания», способность развертывать порожденное содержание, объединять его в специфические целостности. И это в какой-то мере есть развитие кантовских идей о творческой активности научного познания, «создающего» относительно самостоятельные, как раз в их единстве и целостности невыводимые из опыта «миры». Гегель не всегда и замечает, что идет по стопам Канта, но он стремится в философии, в логике применить кантовский «конструирующий» способ анализа. «Я утверждаю, – торжественно провозглашает Гегель, – что философия способна быть объективной, доказательной наукой лишь на этом конструирующем себя пути» 21.

Судьбу новой логики Гегель связывает с обоснованием, развертыванием, реализацией системного принципа. Создание новой логической системы и означает для него формирование содержательной логики. Ее особое содержание уже накоплено в процессе исторического опыта, однако реально эксплицированным, объективированным оно станет только тогда, когда развернется, выстроится в систему. Иными словами, содержательная диалектическая логика подготавливается историческим развитием человеческой мысли, но актуальным фактом культуры она может стать лишь благодаря нахождению внутренней связи ее законов, многочисленных категорий и форм. Так в гегелевском замысле объединяются историческое и логическое измерения, которые находятся друг с другом в непростых, даже противоречивых отношениях.

Пусть история и подготавливает реформу логики. Но логика не должна надеяться получить содержание готовым, данным извне; всякая внешняя содержательность, по Гегелю, может только повредить логике, ибо она замутняет «чистоту» логического. Даже философские рассуждения не всегда имеют логическую природу и не всегда обогащают логику содержанием. Нельзя ограничиться ни философствующим рассудком в его прежнем понимании, когда берутся некоторые застывшие определения, ни разумом, пока его диалектика сводится к отрицанию. Нужно подняться до уровня духа, который выше подобных односторонностей.

В отличие от прежних своих работ Гегель теперь намеревался осмыслить именно специфику логического и связать с этим выявление особенностей логического принципа системности. В предисловие ко второму изданию и во введение вынесены некоторые результаты изысканий Гегеля о природе логического и специфике логической системности. Конечно, дело тем не ограничивается, и в основном тексте «Науки логики» Гегель в разных связях обращается к этому вопросу. Во вводных же разделах зафиксированы самые существенные для автора книги соображения. Чрезвычайно важно, что разъяснения специфики диалектической логики, в частности логического принципа системности, прежде всего тесно связаны со специальным осмыслением роли истории для науки логики. Разработка логического принципа системности здесь имеет своей теоретической предпосылки выявление «исторических измерений», исторических путей развития логического. Применение – специально к логическим задачам – принципа историзма лежит у истоков и в самой сердцевине гегелевского замысла новой логики. Теоретическое «предшествование» исторического вовсе не случайно и опирается на реальный процесс развития человеческого познания. Ведь благодаря истории появляются предпосылки, которые диалектический логик имеет, так сказать, в наличии, прежде чем приступает к построению своей логической системы.

Суммируем исторические предпосылки логики: они одновременно являются в понимании Гегеля ее внутренними историческими «измерениями».

1. Прежде всего предпосылкой логики является длительный исторический процесс, благодаря которому логические формы создаются и функционируют в едином сплаве с живым человеческим познанием, мышлением, общением, языком. Гегель высказывает тут правильную и теоретически перспективную мысль: «Но если противопоставлять природу вообще как физическое духовному, то следовало бы сказать, что логическое есть, вернее, сверхприродное, проникающее во все естественные отношения человека, в его чувства, созерцания, вожделения, потребности, влечения и тем только и превращающее их, хотя лишь формально, в нечто человеческое, в представлении и цели» 22. Обратим внимание: действительную сплавленность логических форм с историей человеческой духовной культуры, с обыденным сознанием человечества Гегель использует для утверждения идеалистического логицизма. Но для реформы логики, для ее исторического обоснования такой ход мыслей был весьма плодотворным. Итак, благодаря истории создается грандиозное опытное поле для формирования и последующего вычленения форм и категорий логики. Они функционируют стихийно и лишь постепенно становятся предметом логической науки.

2. Особо выделяется Гегелем роль языка: «Формы мысли выявляются и отлагаются прежде всего в человеческом языке» 23. Разумеется, для того, чтобы это произошло, тоже требуется длительный процесс исторического развития. Гегель не берется исследовать исторические механизмы такого проникновения логики в язык. В «Науке логики» он высказывает догадку, позже одобренную В.И. Лениным: наиболее общие отношения вещей, миллиарды раз схватываемые сознанием, закрепляются в нем в виде формул языка, выражающих и логические формы мысли. И уже в этой сплавленности с логикой язык передается от поколения к поколению. Подобно тому как логические категории, будучи «сокращениями», служат человеку в его обычной жизни, так и история выполняет для логики как науки великую синтезирующую функцию. Ведь post festum фиксируемый в ступенях движения логических категорий всеобщий процесс, сначала многократно проигрывается людьми применительно к неисчислимому многообразию вполне реальных, конкретных предметно-познавательных действий.

3. Но отсюда проистекает еще одна фундаментальная функция истории по отношению к царству логики: от реального исторического развития человеческого действия и познания, и только от него исходит предметное содержание, запечатлеваемое в логических формах, правда включаемое в них в совершенно особом виде. Проблема содержательности логических форм, к которой мы еще обратимся в связи с анализом принципа системности, имеет у Гегеля в высшей степени важный аспект, связанный с глубокой проработкой принципа историзма: содержательность логики в конечном счете обеспечивается историей человеческой деятельности в предметном мире, историей человеческого познания.

4. Огромное значение для обоснования логики и для оснащения ее содержательностью Гегель придает конкретному научному познанию, прежде всего познанию природы. При этом фиксируется именно связь диалектической логики и новаторского продвижения наук к новым категориям. В более широком смысле имеется в виду вся культура, поскольку она вливается в реальное для человека каждой эпохи русло образования. «Успехи образования вообще, и в частности наук, даже эмпирических наук и наук о чувственно воспринимаемом, в общем двигаясь в рамках самых обычных категорий (например, категорий целого и частей, вещи и ее свойств и т.п.), постепенно выдвигают и более высокие отношения мысли или по крайней мере поднимают их до большей всеобщности и тем самым заставляют обращать на них больше внимания» 24. Правда, как показывает Гегель, конкретные исторические способы движения науки и образования к категориям не могут считаться для логической науки сколько-нибудь законченными, ибо здесь много путаницы, непоследовательностей, трудностей.