Путь израильского наёмника
Шрифт:
– Я сам знаю, что и как. Так что Влад теперь ты помолчи. Смотри в окошечко и сопи в две дырочки.
Передо мной всё та же пустыня. Она тут кругом. Мы вечные странники по кругу. Ищем того, кто хочет этот круг разорвать и, слава богу, находим. Это и есть наша весёлая жизнь, а в ней гуляет смерть, которая нас не любит.
Глава 11
Новый день службы и всё опять и снова. Опять всё тот же потолок с трещинами и та же скрипучая кровать. Оооо, всё как всегда. Медленно открываю прилипшие глаза. Да их что, мёдом кто то намазал?
Вокруг меня земля Израиля, а значит опять: «привет солнце!». Ну всё, всё, встаю. Видишь, я живой, но ещё чуточку во сне. Прошу, выключись, не будь гадом. Дай ещё хоть немножко времени. А вот и Борька прибежал. Бррр. Усищами своими противно как шевелит. Большущий же какой, чёрт. Наверно ночью слона съел. И где он его только нашёл? Ты куда, гад половой? Не беги ко мне, беги от меня. Быстрее думай своей усатой головёшкой. Я ведь сейчас топну и вместо сытой жизни останется от тебя только мокрое пятно. Голодный, потому и бегаешь? Ха, я сам голодный. Ночные патрули меня когда-нибудь в гроб сведут. Слава богу что Израиль такой маленький. Всё, солнце, открываю глаза. Я проснулся! Ботинок, ты где? Ага, есть один. Теперь второй. Всё как всегда, тут не перепутаешь какой на какую ногу одеть. Черт это же надо, повезло нам с солнцем. Яркое то какое. Хоть бы кто жалюзи закрыл. Носки надо бы поменять. А говорят армейские, специально сделанные для жаркого климата, не воняю. Так не правда. Воняют. Ещё как воняют. Шкаф, дверь, полка – о, носки. Мммммм, пахнет свежестью. Ариель наверно. О, у меня ещё четыре пары!
Интересно, а где ещё одна? Ну и какой гад у меня носки спёр? Борька, ты не брал? Не махай усами, скажи да или нет.
– Андрей, ты чё спишь?
– Нет уже. С тобой разве поспишь? Конь какой-то. Топаешь, топаешь. А чего топаешь?
– Вот, носочки смотрю. Уж больно твои на мои похожи. И заплатка такая же на пятке.
– Я взял Влад.
– Андрей, ну чего ты в самом деле?
– Влад, всё нормально. Верну полтора носка в следующий шабат [16] .
– Хорошо. Смотри тебя за язык никто не тянул. Борька, будет тебе одёжа на зиму. Андрей, вставай. Делай как я.
– А как ты делаешь?
– А действительно? Вот, шляюсь по комнате словно муха сонная от кровати к шкафу, готовлюсь умыться.
– В шкафу?
– А что?
– Да нет, ничего. Ты можешь, Влад, тише шляться.
– Попробую.
– Влад замри!
– Чёрт, повезло таракану. Ну и что тут у нас? Ой, Андрей, а что это за морда на меня смотрит?
– Влад, ты? Не, не ты. Ужасен как шлюха после дождя.
– Хочу есть.
– Влад, ты вот знаешь, что мужчины любят мясо потому, что они хищники?
– Петух ты гамбургский, а не хищник.
– Вот американцы любят мясо. А я не американец, и не петух, но странно тоже люблю мясо. Может у меня кто-то был американцем? А, Влад?
– Боже, что я делаю в этой забытой всеми пустыне? Сам не знаю. Андрей, а со мной отражение в зеркале разговаривает.
– Влад, ты вчера ничего не курил?
– Да вроде нет. Не задавай мне больше этот вопрос. Так, отражение, побрейся и почисть зубы само. Воняет же невозможно. Борька, беги говорю! Ты чего на мойку забрался? Думаешь ты герой? Здесь просто мокрое пятно от тебя не таким ровным получится. Беги говорю. Иначе оно всё-таки получится. Не испытывай меня.
– Влад, я встал.
– Целиком, или только обрезанная твоя часть? Боже, какая горячая вода? Здесь вода когда-нибудь бывает холодной? Тише, вот так. Всё, нормальная. Капли, лицо приветствует вас. Доброе утро ястребиный коготь!
– Вау, туа!
– Андрей, ты чего, тоже чё то курил? Сам то понял, что сказал? Зубы в порядке, чистые.
– Влад отойди.
– Зеркало, перестань пугать меня.
– Да дай ты мне уже место! Красавец неписаный.
– Ну ладно, становись. Становись красавцем, как я после вчерашнего. Ты моего берета не видел?
– Вон он, на стуле.
– Ага, вот он родненький. Теперь я как все похож на коммандос.
– Идти уже, Рембо, засушенный, мойся. Не позорь мои носки.
– Я всё слышал! Месть моя будет страшна!
– Ты обрежешь себя? Ну, это уже через чур! Борька, отстань! Я не могу тебя взять с собой. О, черт! Андрей, Борька сбежал.
– Ничего, сейчас найдётся по писку, когда до столовой добежит. Из-за него всю базу закроют.
– А что, это мысль! Будем работать директорами.
– Дворником будешь работать.
– Это кто там вякает?
– С тобой не вякает, а говорит Жиглов!
– Ну-ну. Очень смешно. Ты точно чё то курил.
– Черт, путь такой длинный. Предлагаю кухню перенести поближе. Пахнет вкусно. Видимость – ноль, слышимость – ноль, иду на запах. Что у нас тут сегодня? Опять курица? Увы, не свиные стейки, но говяжьи гамбургеры. Короче, мечта! Мне овощи, рис и вон той красной бадяги. Эх, сейчас бы свинины настоящей, грамм этак 250, да с чесночком… Тише, тише. Не спеши. Ложку аккуратно положи. Илия, ты чего тут сел? У нас место под окном.
– Ты что собака?
– Нет, не собака. А почему собака?
– Ну, Влад, только у собаки есть место.
– Прости, я ещё сплю.
– Садись рядом. Что это ты с утра бормочешь? И чего не ешь, а в еду смотришь?
– Да вот, думаю. Не отравлена ли еда?
– Так я сейчас проверю.
– Кудаааааа!!!
– Поздно, Влад.
– Ну, и как я буду есть обкусанное тобой? Принеси теперь мне этого…
– Чего?
– Ну, еды какой-то. Ты одним своим укусом всё сожрал. Нет, погоди, я сам пойду.
– Привет Влад, привет Андрей. Что у нас сегодня? Кошер, и не кошер?
– У нас тут голодный Илия, и ему по фиг всё.
– Влад, а ты чего встал?
– Я же сказал, у нас тут Илия. Надо добавки взять.
– Можно и мне одну ножку.
– Андрей, а не слишком ли?
– Ну хорошо, ты две возьми.
– Вот гад.
– Естественно! А то еврей, и не гад, это нонсенс.
– Прекрати, Андрей, обзывать нас гадами. А то вон тот крокодил за столом доест всё и потом тебя съест.
– Куда в него столько лезет?
– Илия, куда в тебя всё это влазит? Нечего стучать себя по пузу. Давай мы тебя на бокс запишем.
– Я буду боксером?
– Нет. Я думаю, ты будешь грушей работать после того как нас разгонят.
– У Кличко?
– А кто такой?
– Новый директор базы.
– Черт, как во сне всё быстро меняется.
– Ты че, Влад? Вообще серость. Это же супер тяж?
– Кто? Директор базы или гад.
– Да нет, Кличко.
– Аааааа, вот я тупой.
– Ага!
– Илия, твой командир гад. И помни, он не злопамятный гад.