Путь к Большой Земле
Шрифт:
После Чирикова и Беринга русские люди снова коснулись «видимой земли Американской». И Ломоносов точно указывает, где это произошло.
Вспомните плавание Бахова и Перевалова 1748 года. Ломоносов знал об этом походе к Северной Америке. «Земля найдена в 1748 году», — надписал он прямо на широте 60°. На этой широте на Аляске находится северная часть залива Кускоквим, пролив Нортон и южный край острова Нунивок. Вот где побывал «Перкуп и Зант»!
Остров Умнак и «лесной остров Алахшак» находятся, безусловно, в Северной Америке. Около Умнака видели незнаемые красные деревья, занесенные с полуденной части Тихого океана. С севера же туда пригоняло мелкий лед «мятик» от берегов Сибири. Из этого было видно, что к югу и северу от Алахшака и Умнака простирается открытое море.
«Лесной остров (или, быть может, мыс) по берегу Северной Америки лежит по географической мере на половине дороги предприемлемой от Шпицбергена на Камчатку», — писал Ломоносов [75] .
Он уверился в том, что климат новых стран гораздо мягче, чем на побережьях Сибири. Его привлекали леса Алахшака с их великими соснами, годными ко всякому строению.
По рассказам Снигирева и Шергина можно было понять, что Умнак и Алахшак лежат за Полярным кругом. Поэтому Михайло Ломоносов и поместил Новообретенные острова много севернее, чем это есть на самом деле. Умнак, полагал Ломоносов, «лежит около 65 градусов северной широты». Ведь это мы теперь знаем, где находится область Клондайка, а тогда она была белым пятном. Умнак ломоносовской карты угодил именно туда благодаря тому, что ни Глотов, ни Шергин не могли добыть точных сведений об истинном положении Умнака и Аляски.
75
Перевалов В. А. Ломоносов и Арктика. М.—Л., 1949. Комментированный текст труда М. В. Ломоносова «Прибавление второе, сочиненное по новым известиям промышленников из островов Американских и по выспросу компанейщиков тобольского купца Ильи Снигирева и вологодского купца Ивана Буренина», с. 284–292.
Получилось так, что от Кадьяка было рукой подать до Гудзонова залива или до реки Нельсон. Новообретенные острова Ломоносов приблизил к острову Великого Счастья — Баффиновой Земле, Гудзонову проливу и, следовательно, к Гренландии.
Рассказы груманланов вселяли в Ломоносова надежду на успех похода в водах к северо-западу от Шпицбергена. А раз Умнак и Алахшак подходили так близко к Гренландской земле и условия плавания вокруг них были тоже благоприятны, достижение Ново- обретенных островов со стороны Груманта казалось вполне возможным.
Надо спешить, пока Юпитер не уклонился за экватор, пока эта планета еще видна за Полярным кругом! Юпитер будет нужен мореходам для исчисления долготы, объяснял Ломоносов.
В мае 1764 года был подписан указ о снаряжении экспедиции для исследования островов, открытых людьми, «морского знания и науки не имеющими».
Морские офицеры Петр Креницын и Михаил Левашев должны были пройти с Камчатки на острова, объявленные на карте Петра Шишкина, и искать Большую землю вблизи Умнака, обрести западный ее край против Чукотского мыса и Камчатки, выяснить, что такое «Земля якутского дворянина». Такие задачи стояли перед исследователями. Все это положено было держать в глубокой тайне. Что указано еще в наставлениях мореплавателям?
Когда Креницын и Левашев подружатся с жителями острова Шугачь Таны, исследователи расспросят своих новый друзей о материке Северной Америки.
Они узнают, не влились ли в ту матерую землю большие заливы со стороны Шугачь Таны, не проходят ли сквозь материк также проливы «другого моря». А если такие проливы существуют, то не было ли видно на них больших парусных кораблей.
Ломоносов думал, что зеркала, палаши, копья и чернильницы, о которых объявлял Степан Глотов, попадали на Новообретенные острова из Нового Йорка. Оттуда английские корабельщики могли плавать, огибая Лабрадор, в «море Гудзонское».
Креницыну и Левашеву вручили два пакета. Первый из них следовало вскрыть в Тобольске, у Дениса Чичерина, а второй — только на борту кораблей, перед отправлением с Камчатки.
Вскоре чичеринские скороходы донесли губернатору сибирскому, что к нему прибыли морские офицеры из Петербурга.
Но почему в то же время в Архангельск летели курьеры с приказаниями Петру Чаплину, главному командиру над Архангельским портом? Для чего бывший беринговец стал закупать лук и чеснок и держать совет с корабельными мастерами?
На верфи срочно строили корабли. Кроме того, Чаплин нанял беломорские гукоры.
В июле 1764 года гукоры пошли вслед за пинком «Слон» к Шпицбергену. Они высадили на берегах Старостинской гавани (что звалась также Клокбаем) людей и выгрузили припасы.
Федор Соймонов в 1764 году все еще продвигал свои предложения об исследовании Тихого океана со стороны Камчатки и Охотска.
Вероятно, именно эти хлопоты и вызвали путешествие лейтенанта Ивана Синдта. Гардемарин у Витуса Беринга, плававший с ним в Северную Америку и зимовавший на Командорах, в год отправления в поход Иван Синдт был офицером при Охотской адмиралтейской конторе.
Сведений о трудах Синдта сохранилось мало. В 1764 году он вышел из Охотска на галиоте «Святая Екатерина» и зазимовал около Тигиля на Камчатке. Синдт тоже хотел достичь Большой земли.
СМЕРТЬ ШАЛАУРОВА
«Невозможность проезда водным путем от Шелагского до Чукотского носа в последний раз испытана бывшим прежде вятским, а потом в Устюге записавшимся купцом Никитой Шалауровым», — повествует штаб-лекарь Яков Фриз в своей летописи, которую я нашел в Великом Устюге.
Как выяснилось впоследствии, Никита Шалауров погиб в 1764 году [76] в устье реки Верконь, в хижине, обтянутой парусными полотнами. Вместе с ним погибли все его спутники.
С именем Шалаурова связана до сих пор не разъясненная история возникновения карты «морского служителя» Филиппа Вертлюгова [77] .
Как же дошла до нас эта карта?
Вертлюгов служил у Шалаурова и плавал с ним: Это доказывает пометка на карте: «Устье Колымы обсервировано Шалаурова судна морским служителем Филиппом Вертлюговым в 70°10'».
76
О Никите Шалаурове см.: Берх В. Несчастное плавание якутского купца Никиты Шалаурова по Ледовитому морю. — Сын отечества, 1819; Берх В. Хронологическая история всех путешествий в Северные полярные страны, ч. I. СПб., 1821, с. 144–145; Врангель Ф. П. Путешествие по северным берегам Сибири и Ледовитому морю. М.—Л., Изд-во Главсевморпути, 1948; Оглоблин Н.Н. К истории полярной экспедиции Бахова и Шалаурова в 1757–1760 гг. — Журнал Министерства народного просвещения, 1902, кн. 6; Гартвиг Г. Природа и человек на Крайнем Севере. СПб., 1897, с. 128; Гельвальд Ф. В области вечного льда. Изд. 2-е. СПб., 1884, с. 454–455; Северный полюс и арктические открытия. Изд. 2-е. СПб., 1856, с.31;Тиссандье Г. Мученики науки. Изд. 2-е. СПб., 1885, с. 358–359 (здесь Шалауров ошибочно назван Шелеховым); Марков С. Н. Люди Тихого океана. — Сибирские огни, 1944, кн.4, с. 126–129; Боднарский М.С. Очерки по истории русского землеведения. М. — Л., Изд-во Академии наук СССР, 1944, с. 174–175; Визе В. Ю. Моря Советской Арктики. М. — Изд-во Главсевморпути, 1948, с. 248–249. Много нового вносят работы: Белов М. И. Новые материалы о походах устюжского купца Никиты Шалаурова. — Географический сборник, вып. III. М.—Л., Изд-во Академии наук СССР, 1954, с. 160–184; Греков В. И. Очерки из истории русских географических исследований в 1725–1765 гг. М., Изд-во Академии наук СССР, 1960, с. 188–194; Алексеев А. Ученый чукча Николай Дауркин. Магадан, 1961, с. 79–81. Архивные данные о Шалаурове нашел около 1902 г. Н. Н. Оглоблин в делах Сибирского приказа, но, как сообщает М. И. Белов, эти бумаги ныне утрачены. М. И. Белов разыскал в б. Сенатском архиве «дело» о походах Шалаурова (Центральный государственный архив древних актов, ф. Пятый департамент Сената, кн. 21). Подлинник карты Н. Шалаурова находится в рукописном отделении библиотеки Академии наук. Шалауров изображен в повести сибирского писателя И. Калашникова «Изгнанники» (СПб., 1834).
77
Вот заголовок этого чертежа, выполненного на александрийской бумаге: «Сочинена сия карта морским служителем Филиппом Вертлюговым в 1767 году. С подлинной копировал Иркутской навигационной школы ученик Иван Ребров 1769 г. 28 ноября». Есть на карте также чья-то надпись: «Получена в Якутском от регистратора Сметанина 1769 года генвяря месяца». Значит, речь идет о подлиннике, лишь перерисованном Иваном Ребровым к концу года. Есть еще одна карта Ф. Вертлюгова, напечатанная впервые в книге А В. Ефимова и помеченная тоже 1767 годом. Она хранится в Центральном государственном архиве древних актов, в огромном собрании Миллера. См.: Гнучева В. Ф. Географический департамент Академии наук XVIII века. М. — Л, 1946, с. 287; Ефимов А.В. Из истории великих русских географических открытии. М., 1950, с. 179.
«Морской служитель» начертил на карте путь Гвоздева и Федорова, причем оговорил, что делает это согласно описанию.
Трудно сказать, какой источник имеет Вертлюгов в виду. Но вот что стоит вспомнить: когда Бахов и Перевалов ходили в 1748 году на проведывание новых морских путей, а чуть позже составляли карту, они тоже показывали на ней былой поход Чирикова и Беринга. Бахов был тесно связан с Шалауровым. Случайны ли обозначения плаваний к Северной Америке на этих картах? Конечно, нет. Для чего-то были нужны эти пунктиры, связывающие былые походы с собственными плаваниями мореходов.
На чертеже Филиппа Вертлюгова Ледовитый океан дан от Оленека до Чукотского мыса, а на юге показаны просторы до камчатского мыса Лопатка. На карте Вертлюгова извиваются Лена, Колыма и Анадырь с их притоками, явственно виден край Северной Америки.
А вот что говорил сам Вертлюгов в описании карты:
«Новосысканные многолюдные лежащие в море от Камчатки к Чукотскому носу острова написаны по скаскам бывших на тех островах промышленников, а те острова, в какой ширине и длине состоят, за неимением тех промышленников во описании уверится до учинения на тех островах обсервации исправно не можно».