Чтение онлайн

— Бер, серьезно, отнесись к этому проще. Если хочешь, то можешь представлять нас, как совершенно двух разных людей. Ну, по крайней мере, мне это помогает.

— Ладно. Хорошо. И все же я не представляю, как ты это вынесла. И зачем? И как ты связана с прорывами? У меня столько вопросов, что, кажется, моя голова скоро лопнет от их количества.

Я задумчиво потеребила амулет, размышляя о заданных Бером вопросах. По правде говоря, я не знала, что ему ответить. Точнее, знала, но вся эта история была такой… удивительной, даже неправдоподобной, что я сомневалась в том, поверит ли мне Бер и не сочтет ли сумасшедшей.

Размышляла, правда, я не долго — амулет, что я держала в руках, неожиданно раскалился, на руках серебром вспыхнули странные символы, а в моих глазах потемнело. И, последним, что я запомнила, было то, как Бер успевает поймать меня прежде, чем я упаду на землю.

А уже в следующую секунду я нахожусь в каком-то сером мареве.

— Уж извини, не до создания подходящего антуража было, — произнесла хорошо знакомая мне девушка.

Выглядела она неважно — бледная и осунувшаяся, казалось, она только-только пережила тяжелую болезнь.

— Что происходит?

— Извини, сейчас нет времени объяснять, — устало произнесла она, — тебе срочно необходимо закрыть прорыв.

— Что?!

— Извини, но это действительно необходимо. И нужно это сделать в ближайшие сутки.

— Но почему? Что произошло?

— Хайсе. Он заподозрил неладное и, кажется, как-то понял, что ко всему этому причастен кто-то с божественной сущностью.

Значит, все же богиня. Что ж, я давно это подозревала.

— Но он не понял, что это я. Зато сестры заподозрили — все же несмотря на то, сколько прошло с того момента лет, они помнят.

А вот и конкретика. Значит, девушка, что приходила ко мне во снах — ни кто иная, как Арша. Правда, сомневаюсь, что это настоящее ее имя — по крайней мере, в легендах было сказано, что это имя ей дали после того, как она умерла. Правда, умерла, как видно, не окончательно.

— Они начали меня искать. И тебя тоже. Мне пока удается скрывать от них свое появление, но совсем скоро они поймут, что я действительно вернулась. Прости, я хотела защитить тебя, хотела, чтобы все знания ты усвоила постепенно. Но нам не оставляют выхода.

— Причем здесь прорыв?

— Хайсе зол из-за того, что кто-то посмел нарушить его планы. Он собирается нанести удар. И сестры собираются позволить ему сделать это. Мредовы дочери, они не понимают, на что дают разрешение! Ты понимаешь — если ничего не сделать, Арион практически умрет! Этот удар отнимет у мира большую часть сил! Сил, которые с таким трудом удалось накопить. Если это случится, Арион будет обречен. Даже если потом нам удастся одержать победу над Хайсе, мы все равно проиграет. Арион протянет еще какое-то время — но это будет не жизнь — агония. Природа взбунтуется против своих детей. И все в итоге погибнут. Не спасется никто. Драконов убьет их огонь. Или же воздух обрушится на их крылья, лишая свободы. А для этого народа потерся свободы — хуже смерти. Оборотней убьет их сущность. Они, кто бы что не говорил, всегда были ближе к природе — они первыми и умрут, сойдут с ума, почувствовав боль этого мира. Эльфы и дроу тоже погибнут — их погубит их же связь с лесом. Люди… Они, пожалуй, проживут дольше всех, но и они однажды умрут. Никто не в силах тягаться с мощью мира. Никто не устоит перед его болью. Не останется никого.

— Но как закрыть прорыв? Я думала, у нас еще есть время. Время, чтобы что-нибудь придумать. Я ведь даже не знаю, как добраться до прорыва, не говоря уже о том, чтобы уничтожить его. Почему сутки? Почему именно такой срок? Быть может, у нас все же есть еще немного времени?

— Нет у нас больше времени, нет. Ровно через сутки Хайсе собирается нанести сокрушительный удар по Ариону. Поверь мне, у нас остались всего лишь сутки. Особенно у нас с тобой.

— Что ты имеешь в виду? — чутье просто оглушило меня, предупреждая, что то, что я услышу, меня очень сильно не понравиться.

— Мы не сможем пережить этот удар без последствий. Я умру, а ты… ты не выдержишь той боли, что обрушится на Арион. При самом благоприятном исходе ты просто сойдешь с ума. А при неблагоприятном… ты просто последуешь за мной.

— Нас было трое — Алика, Атенша и я. Сестры были рождены в один день, они были отражением друг друга. Я же была младше их, и поэтому отношение ко мне всегда было соответствующее. Они считали, что превосходят меня во всем, относились ко мне свысока, с долей превосходства. Но это не помешало нам создать этот мир. Арион стал моим первым миром. Первым и единственным.

Это сестры создали все, что есть в этом мире. Они привели сюда первых высших, они пустили сюда людей. Они вручили народам магию. А я… я сделала в этом мире лишь две вещи — я вдохнула жизнь, подарила душу этому миру и Арион стал живым. И я была той, кто одарил силой первую Истинную хранительницу.

Но сейчас душа Ариона умирает, а Хранители, что смогли бы защитить этот мир, что хранили бы покой, что одаривали особой магией… они перестали рождаться с тех пор, как мои сестры чуть не уничтожили меня.

Хранители — это мой подарок этому миру. Они обладатели особой магии, магии, что не столько получает, сколько одаривает. И хранителями всегда становились девушки. И уже даже не было важно, к какому народу принадлежала девушка — после того, как я одаривала ее силой, она просто становилась хранительницей — той, что не принадлежала ни к одному народу, но что являлась частью каждого.

— И к чему ты говоришь мне об этом? — устало спросила я, слишком ошарашенная открывшимися перспективами незавидного будущего, чтобы как-то по другом реагировать.

— Твои символы на руках, те, что вспыхивают серебром — знак того, что я выбрала тебя той, кто станет Истинной Хранительницей.

— И это как-то может помочь с закрытием прорыва, верно?

— Не только, но да. Никто уже и не помнит, но давным-давно уже происходило нечто подобное. Наш мир слишком силен, он словно источник для изголодавших богов, чьи миры находятся на грани вымирания. И Арион притягивает своей силой. Поэтому однажды в этом мире уже случались прорывы. И мы с сестрами справились с этим. Но, главное то, что в закрытии прорывов нам помогала Хранительница.

Я до сих пор не понимаю, отчего мои сестры сейчас так беспечны — ведь ситуация в точности повторяет ту, что произошла много веков назад. Они не могли бы этого забыть — такое не забывается. Почему они позволяет произойти сейчас тому, чего они так сильно боялись раньше? Почему они с радостью соглашаются на погибель? Я… я просто не понимаю — ведь это же наше детище! Как можно убить то, во что любовно вкладывал силы на протяжении стольких лет?! Как можно убить то, что ты создал?! Как можно убить свой народ, что верит тебе, что тебе поклоняется, что любит тебя?! Как?