Чтение онлайн

Его слова проникают в мое сердце, и слезы снова наворачиваются на глаза.

– Не хочешь завтра включить эту речь в свою клятву, потому что она довольно прекрасна.

Он улыбается мне в лоб.

– Нет, у меня кое-что припасено получше.

Я откидываюсь назад и смотрю в его сияющие глаза.

– Да ну?

– О, да. – Его рот опускается к моему. – И это лучше, чем песня. – Затем он целует меня, а его руки исследуют мое тело. Когда мы отрываемся друг от друга, часы показывают полночь, мы утомлены, обнажены и покрыты испариной.

– Привет, – говорю я Мише, бросая взгляд на часы. – Теперь официально наступил день нашей свадьбы и Рождество.

– Ты готова через это пройти? – спрашивает Миша, прижимаясь ко мне ногами и руками.

Я киваю с закрытыми глазами, но сердце барабанит в груди, желая спастись бегством. Сегодня я выхожу замуж. Офигеть!

– Да.

– Похоже, ты нервничаешь, – замечает он, целуя по очереди мои веки.

– Да, – признаюсь я. – Но это же, наверное, нормально?

– Уверен, что так.

– Ты нервничаешь?

Он колеблется.

– Да, немного.

Я выдыхаю застрявший в груди воздух и открываю глаза.

– Я очень рада.

– Что я нервничаю? – спрашивает он.

Я киваю, вытаскиваю между его ног свою ногу и перекидываю ее через его бедро.

– Потому что это означает, что мы находимся на одной волне, что, как правило, бывает иначе.

Он обдумывает мои слова, а затем сгибает колено так, что оно прижимается к моим ногам, тепло его тела сладко обжигает мою кожу.

– Пожалуй, ты можешь и так на это посмотреть, по крайней мере, если это поможет тебе прийти к алтарю.

– Со мной все будет в порядке, – заверяю я его, съеживаясь при мысли о том, чтобы идти к алтарю в одиночку или с отцом. Ни то, ни другое не кажется мне привлекательным: если пойду одна, скорее всего, буду психовать, а с отцом, если я и вправду буду психовать, он не сможет меня успокоить. – Миша... ты ... ты пройдешь со мной по проходу или скажешь Лиле, что мы просто пропустим эту часть?

– А сама сказать об этом ты ей не можешь? – хмурится он.

Я отрицательно качаю головой.

– Она помешана на свадьбе. Серьезно, я думаю, что ей стоит подумать о карьере организатора.

Его руки скользят вокруг моей талии, а затем он пробует мой рот языком.

– Если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой к алтарю – я так и сделаю.

– Спасибо, – шепчу я и крепко обнимаю его, зная, что с его присутствием рядом я намного легче переживу это. Пройду через что угодно, когда он со мной.

Какое-то время между нами устанавливается тишина, и когда Миша снова заговаривает, его голос звучит взволновано.

– Итак, поскольку Рождество уже наступило, – замечает Миша, слегка отодвигаясь от меня, чтобы посмотреть мне в глаза, – ты намереваешься вручить мне мой рождественский подарок?

Я хмурюсь.

– На самом деле это дурацкий подарок.

– Ну и что? – произносит он. – Кроме того, глупые подарки – самые лучшие.

Я делаю глубокий вздох и принимаю сидячее положение, выскальзываю из его объятий, а затем подхожу к лежачей перед кроватью сумкой.

– Хорошо, но постарайся не слишком разочаровываться, когда откроешь, – предупреждаю я, вынимая завернутую и обвязанную бантиком коробочку. Я забираюсь обратно в постель и передаю ему подарок.

Он усмехается, глядя на коробку, и скрещивает ноги.

– О, ты даже завернула его, завязала бантик и все такое, – подразнивает меня он.

Я качаю головой и игриво щипаю его за руку.

– Не смейся надо мной. Меня Лила заставила его обернуть.

– Мне нравится, – говорит он и срывает бумагу, словно маленький ребенок. Я поместила браслеты в маленькую коробочку, так что и ее ему пришлось открыть. Он снимает крышку и смотрит на тонкие полоски кожи с выгравированной на них надписью «навсегда».

Его молчание вызывает у меня быстро растущее беспокойство, кажется он не может понять, что это такое.

– Они похожи на те, что у нас были в детстве, но я не стала делать гравировку «лучшие друзья», полагая, что, поскольку мы стали больше, чем друзьями, сделала две – с навсегда.

Он смотрит на меня, но я не могу прочитать выражение его лица.

– Я помню. Вообще-то ты заставила меня надеть тот браслет с надписью «лучшие друзья», отчего я чувствовал себя девчонкой.

Я хмурюсь, сожалея о подарке.

– И все же ты его носил.

– Потому что ты попросила меня об этом, – поясняет он. – И мы оба знаем, что я сделаю для тебя все, что угодно.

– Извини, это глупо, да? – Я тянусь к коробочке, чтобы забрать браслеты. – Надо было купить тебе что-нибудь получше.

Он тут же поднимает ее вверх и поворачивается, держа ее так, чтобы мне не дотянуться до нее.

– Ты что, издеваешься? Они прекрасны.

– Но ты же только что сказал, что это так по-девчачьи.

– Нет, я сказал, что носить браслет с надписью «лучшие друзья» было по-девчачьи, и тогда мне было восемь. – Он улыбается, и я успокаиваюсь, когда он достает один из браслетов. – Это идеальный подарок, Элла Мэй и многое значит.

– Но он довольно сентиментальный, – замечаю я, когда он надевает браслет.

– Что делает тебя подобно мне такой же сентиментальной, – отвечает он, беря меня за запястье и надевая другой браслет.

– Должно быть ты на меня сердился, – шучу я, а затем наклоняюсь, чтобы поцеловать его. – Но это нормально. – Я вожусь с браслетом, подгоняя его к своему запястью, Миша встает с кровати и начинает рыться в ящике комода. Мне кажется, что он разыскивает рубашку или что-то еще, чтобы надеть, так как очень холодно, поэтому я удивляюсь, когда он возвращается обратно полуголым, но с маленькой деревянной коробочкой в руке.

– Я не успел завернуть подарок, так как он у меня появился только вечером, – сообщает он, слегка дрожащей рукой протягивая мне коробочку, на прошлое рождество он подобным образом подарил мне обручальное кольцо. – Счастливого Рождества, Элла Мэй-будущая-Скотт.

Я улыбаюсь, но немного волнуюсь тому, что, черт возьми, он мог подарить мне, что заставило бы его нервничать. Я делаю глубокий вдох и открываю коробочку. Внутри лежит ленточное ожерелье с розовым кулоном.

– Оно прекрасно, – искренне говорю я, проводя пальцами по кулону, который на ощупь напоминает фарфор.