Чтение онлайн

— Я хотела бы пригласить вас в отдел завтра в 18.30 на очную ставку с Манукян Сергеем Суреновичем. Ваше присутствие обязательно. Я бы сказала оно необходимо.

Лихорадочно соображаю брать ли с собой Матвея, а если нет, то с кем его оставить. Думаю, это разговор будет не пятиминутный. Вспоминаю истерику Сергея и его угрозы о том, что хочет забрать ребенка. Следом приходит понимание что ребенка я брать не хочу. Но и не пойти я не могу. Блин.

— Да, я буду.

— Хорошо, тогда завтра в 18.30 я буду вас ждать, в дежурной части скажите, что вас вызвала следователь Малинина, они вас пропустят через проходную, второй этаж, кабинет 218.

— Запомнила.

— Тогда всего доброго.

— И вам.

Смотрю на погасший экран телефона, на Матвея и думаю, как поступить.

Набираю номер, если бы не обстоятельства не позвонила.

— Да, говори.

— Привет мам, не отвлекаю?

— Что ты хотела Ира? — с подозрением спрашивает мама, словно просто так я ей никогда не звонила. Хотя если подумать, доля правды есть в ее словах, после наших многочисленных ссор я стала звонить намного реже.

— Мам, меня к следователю вызывают на очную ставку с Сергеем. Мне нужно там быть обязательно. А Матвея я брать туда не могу. Ты сможешь приехать, посидеть с ним?

Молчание.

Я даже подумала, что вызов сброшен, телефон проверила, но нет. Видимо мама сильно так призадумалась.

— Да, я смогу. Во сколько тебе нужно быть у следователя? — выдыхаю.

— В 18.30.

— Я приеду в 16.00, как раз электричка хорошая будет.

— Спасибо.

— Мне не нужны твои спасибо. Плюнь этому аферисту в рожу, и скажи, что это лично от меня. — улыбаюсь. Уверена будь она там, так бы и сделала. Она может. И поругаться, и даже подраться, и такое было в её жизни. Мама очень вспыльчива. Мы и правда не похожи по темпераменту я всё же в папу, спокойнее, мягче.

— Тогда до завтра.

— Угу. Все Ира мне некогда, я мыло варю. — отключилась.

Вот это да, теперь у нас мыловарение. Каких хобби только не было в маминой жизни, думаю она уже перепробовала всё что только можно.

Остаток дня пролетает быстро, я занимаюсь ребенком, круговорот дел в моей жизни не изменен. Замечаю за собой что постоянно смотрю на часы. Жду встречи с Ромой.

Сейчас меня переполняет душевный подъем, я в предвкушении нашей встречи, пальчики на руках снова немеют.

На вечерней прогулке мы долго разговариваем, обсуждаем все на свете. Рома рассказывает про жуткий случай, из-за которого он сорвался от меня. Я же посвящаю его в свои ближайшие планы на завтра.

— Ты не трясись только. Я понимаю тебе страшно, ты нервничаешь, но Ира это никак не должно сбить тебя с толку. Большой ошибкой будет если ты начнешь путаться в показаниях, датах.

— Да, поняла, я сделаю всё что от меня зависит. Если бы ты был рядом… — говорю с надеждой, или с мольбой — мне было бы спокойней.

— Понимаю — кивает- я буду рядом, обещаю. — сжимает меня в объятиях. — Но не могу пообещать, что ты увидишь меня, я могу быть в соседнем кабинете.

— Хорошо, главное рядом.

Быстро заснуть у меня не получается, крутилась, не могла понять на каком боку мне удобней. Мысленно я вела диалог и со следователем, и с этим куском дерьма. Ох сколько я могла бы ему сказать, да боюсь у всех там уши завянут.

Встала я конечно же разбитой. Без настроения.

В своём воображаемом диалоге я уже оконфузилась, разрыдалась и послав всех нахер покинула их, громко хлопнув дверью.

Держись Ира, ты справишься, ты сильная. Опять слезы на глазах, ох уж эта жалость к себе любимой.

Мама приехала, как и обещала в 16.00. Разумеется дала мне множество «ценных» советов, как вести себя с этой гнилой тушенкой. И что отвечать на вопросы.

— Не будь размазней Ира, ты же моя дочь. Хватит пускать слюни и сопли. — мама ходила по комнате и нервно жестикулировала. Для неё это личное оскорбление, как со мной поступил Сережа. Для мамы 600 тысяч неподъемная сумма. Ей было очень плохо, когда я всё рассказала. Думаю, она всем своим нутром возненавидела Сергея, и он для нее враг номер один.

— Мам, я постараюсь. — старалась как-то утихомирить её, ведь такое состояние и ребенку передаётся, Матвей смотрит на бабушку и тоже начинает нервничать.

— Ты уже постаралась. Вспомни как он уже переводил у тебя без твоего спроса тридцать тысяч. Та же ситуация была.

— Он же на следующий день вернул деньги. — пытаюсь слабо оправдаться. Моя доверчивость меня и губит.

— Уже тогда я тебе сказала, что он аферист, и ты не должна пускать его на порог своей квартиры. Но Ира у нас умная, она всё знает. Что ты мне тогда ответила а?

Закатываю глаза. Любит она меня носом тыкать.

— Сказала, что Сергей не поступит со мной плохо, ведь я не посторонний человек, а мать его сына. Сказала, что ему не зачем меня так обманывать, какой резон ему портить со мной отношения. — и уже тише добавила. — Мама я действительно так думала. Я была уверена, что он не рискнет так поступить с нами.

— Ты не послушала меня Ира, в очередной раз не послушала. Он мне сразу не понравился, рожа у него больно лощёная, речи сладкие, словно в уши сиропу налили. Для меня все было ясно как белый день, после того как он без твоего ведома перевел тридцать тысяч, тут я уж не знаю какую степень наивности или глупости нужно иметь, чтобы считать, что он больше тебя не обворует.

— Я хотела как лучше. Чтобы у Матвея был отец. Мне было это важно.

— А теперь что? Отец уголовник, которому нет до сына дела, а ты с Матвеем с голым задом без средств к существованию. Ты в чем-то мягкая и наивная Ира, а в чем-то очень упертая. Тебе говорят не пускай его в квартиру, он опасен, он обманет, ты уперлась, нет он так не поступит. И вот когда ты прозрела? Только когда тебя лицом в дерьмо сунул этот убогий.

С ней трудно не согласиться, мамина пламенная тирада очень эмоциональная, даже Матвей ротик открыл внимательно её слушал.

Мама села на коврик рядом с внуком.

— Не волнуйся, я не допущу чтобы из тебя выросла вот такая размазня как твоя мать и твой дед. — она гладила Матвея по его светлым волосикам и причитала. — И ты не будешь уголовником как этот юродивый. Ты вырастишь достойным мужчиной, я прослежу если бог даст.

Матвей живенько ползет к бабушке, пытаясь заползти к ней на руки. Он тот еще любитель обнимашек, очень нежный мальчик.