Путь к себе. Сборник психологических рассказов
Шрифт:
– Мне уже начинает казаться, что ты смеешься надо мной, – фыркнул Федя.
– Вовсе нет, Фьёедор. Возвращаю услугу.
– Да? Какую?
– Когда мы сажали семя, я не знал, куда его посадить.
Мужчина вспомнил. Наконец то воспоминание, как росток, вырвалось из тьмы на свет, и теперь было таким ярким, что Федя не понимал, как мог про него забыть.
Бхатаниз, казавшийся тогда гигантом, метался между корней, то прикладывая, то отнимая руки с крошечным золотистым семечком. Мальчишка, ковыряя носком ботинка землю, спросил:
«Что ты делаешь?»
«Ищу пристанище для семени».
«Почему его не посадить в любое место?»
«Оно может оказаться непригодно».
«Как ты это узнаешь?»
«Никак».
«А какое пхиг… пхиговно?»
«Полагаю, и этого не узнать. Остается верить в силу семени».
«Тогда подойдет любое место?»
«О! Я знаю! Пусть будет «художником». Я вот тоже хочу стать художником, но мама говохит, что это глупости, а не хабота. Уж лучше тогда буду пихатом!»«Верно. Как бы ты назвал это семя?»
«Поэтому ты ушел?»
«Да!»
«Художнику все равно, где расти. Он везде вырастет в художника, если в него верить».
«Батанис?»
«Да, друг мой?»
«Ты будешь в меня вехить?»
«Всем собой, Фьёдор».
Повзрослевший Федя стоял и смотрел на пришельца. Всем время от времени бывает нужно немного веры.
– Что ты будешь делать с ростком?
– Ему пора менять пристанище, чтобы питаться новым.
– Да, ростку это точно нужно. И еще немного веры, – улыбнулся Федя. Впервые за долгое время.
– У него есть вся моя вера. И вся твоя, Фьёедор.
– Раф! – Псу непременно захотелось приложить свою.
– В прошлый раз ты посадил семя, сейчас забрал. Значит, тебе уже пора.
Бхатаниз поклонился.
– Был рад повидаться, старый друг.
Федя почему-то тоже поклонился. Внезапно словно энергия вокруг него изменилась, захлестнула запахами свежего горячего хлеба и молока из детства, теплом, тем ностальгическим, что чувствуешь, только вспоминая детство.
– Я словно обнял себя-ребенка, – пробормотал Федя, через эти ощущения вспоминая свои детские страхи и обиды.
– Мое тело держит ауру того тебя.
– Я немного почувствовал себя… как будто, – мужчина ощутил себя на берегу моря, обдуваемого холодным соленым ветром и глядящего на дальние яркие звезды, – как будто не здесь, но и здесь одновременно.
– Полагаю, это уже моя аура, – пришелец держал росток и стоял неподвижно, и Федя готов был поклясться, что Бхатаниз улыбнулся. Светало, и Федя мог наконец разглядеть друга детства. Космос, закованный в тонкую серебристую оболочку; глаза, обрамленные стальными ресницами; а губы – как из рекламы помады. Странное, совершенно безумное и все же родное существо.
– Был рад снова коснуться аурами, – Бхатаниз закрыл глаза. – Еще рано говорить «прощай», уже пора сказать «до встречи».
Первый солнечный луч пронзил инопланетянина, разбив цельную оболочку, и он растаял. Росток до последнего парил в воздухе и исчез, стоило Феде моргнуть.
Отвязав Пса, все еще довольно подглядывающего на хозяина, мужчина направился к дому. Он снова много о чем думал, в основном о космосе, растениях и домиках на дереве.
Подходя к своему участку, Федя внезапно столкнулся с Веней. Конопатый мальчишка в майке и шортах посмотрел на отца из-под козырька кепки.
– Буду поздно, – буркнул он и прошел мимо отца.
– Вень, – тихо, совсем как Бхатаниз, прошелестел Федя.
– Ну что?!
– Поступай в музыкалку.
– Ч…чего? Ты сейчас серьезно?
– Да. Посаженное семя нужно помогать взращивать, а не закрывать от всего.
– Правда?! Спасибо, па! – парень бросился на него с объятиями. Давно они не обнимались. – Но буду все равно поздно! Пока!
Хмыкнув, Федя затворил калитку и отпустил Пса бегать в саду. А сам сел на скрипнувшие диван-качели. Подушки защищали тело от неприятного холода металла. Федя бросил взгляд на соседнее место. Там лежал брошенный скетчбук с карандашом – каждый день Федя сидел тут в ожидании вдохновения, но оно все не шло. Сейчас же бумага сама просилась в руки.
Чистая страница. Наточенный карандаш. Раз взмах, два штрих. На Федю смотрели большеглазый мальчик и стоящая за ним тень в россыпи звезд. Он хмыкнул.
– Рад снова тебя видеть, Бхатаниз.
Три капли страха
Колина стояла напротив невысокого серого здания с квадратными окошками. Странным было видеть новую, современную и светящуюся вывеску на стареньком бетонном здании. Но сколько девушка его не рассматривала, больше ничего странного не обнаруживалось. Или она просто чего-то не понимала.
«Может, Денис окончательно головой поехал?» – подумала Колина. По десятилетней дружбе Денис Кособоков шепотом рассказал девушке про волшебный банк. Шепотом – чтобы не сочли за психа окружающие, а вот на счет дружбы Колина уже сомневалась. Если это розыгрыш – ходить Кособокову с косым боком от ее тумаков. Но девушка была в отчаянии, и… Если этот банк выдает кредиты кому угодно, а проценты берет не деньгами – почему бы и нет?
Стеклянные двери беззвучно открылись. Голова с короткой стрижкой неуверенно просунулась в проем, благоразумно оставив тело в безопасности на улице. В тихом помещении едва слышно играла спокойная музыка, за четырьмя столиками сидели мужчины в костюмах. Все, как один, совершенно серьезные. Толстый бородач заполнял документы, гладковыбритый мужчина с квадратным лицом насупился, кликая мышкой и уставившись в компьютер. По центру своеобразной буквы «П» стояло два стола, за одним молодой парнишка общался с клиентом, а за другим седовласый мужчина выжидательно смотрел на Колину, словно заранее знал о ее приходе, и сейчас поджидал девушку, словно хищник в засаде. Сжав лямку рюкзака, Колина направилась к свободному работнику.
Пока Колина скользила по до блеска натертым квадратным плиткам пола, до нее донесся разговор бабушки за соседним столом.
– Милок, что ж ты заставляешь бабулю делать за какие-то тридцать тыщ грошей?
Юноша с вытянутым лицом нервно гладил свою белобрысую козлиную бородку. Казалось, что он вот-вот ее выдерет.
– Антонина Петровна, вы уже в третий раз приходите, и каждый раз жалуетесь! У нас и так самые щадящие условия для вас, честное слово!
– Женечка, я уже в возрасте, мне нельзя перенапрягаться.
– Вы берете деньги на горнолыжную школу, Антонина Петровна! – Женечка чуть ли не плакал. – А мы просим только в библиотеке вложить нужные бумаги в определенные книги. Я никак в толк не возьму, какие с этим могут возникнуть сложности?!
Колина отвлеклась от несчастного операциониста и перевела взгляд на Федотова Егора Львовича – так гласила плашка на столике. Мужчине на вид было далеко за шестьдесят, судя по седине, глубоким морщинам и пигментным пятнам на коже, но яркие голубые глаза оставались живыми и насмешливыми. Они буравил серые глаза Колины, прикрытые, как одеялом, уставшими веками.