Чтение онлайн

– Иван Васильевич? – посмотрела я на историка.

– Живого, – кивнул он.

– Выглядел очень натурально, – согласился Ник.

– Марина, вода кипит, – сказал Лассе.

Я быстро бросила макароны и стала помешивать, народ попросила принести банки три-четыре тушенки.

– Правильно, дочка, – сказал Иван Васильевич. – Давно пора перекусить.

Потирая руки, он первым уселся за стол, специально выбрал место спиной к холодильнику. Историк явно не хотел видеть ни нашего домового, ни финского духа. А вообще, почему американцам не инопланетяне привиделись?

Из коридора послышался витиеватый мат. Выражались Кирилл Петрович, Вова и Гена, которые, как я поняла, отправились выбирать тушенку.

Из кухни тут же выскочила Ксения, за ней побежали американцы, потом метнулся Лассе, правда, остановился в дверях и стал бросать взгляды то в коридор, то на меня у плиты. Я не могла бросить макароны. Агриппина Аристарховна села на стульчик рядом с Иваном Васильевичем.

– Что там? – крикнула я Лассе. В коридоре, похоже, все говорили одновременно.

Но его ответа я не услышала. Уголком глаза я заметила какое-то движение у холодильника. Я резко повернулась, на мгновение забыв про макароны, и застыла с ложкой в руке.

В углу у холодильника, у самой стены, приплясывал домовой – точно такой, как описывали те, кто его уже видел. Бывшая балерина как раз бросила взгляд на меня, поняла, куда я смотрю, тоже повернулась и сказала:

– Здравствуйте, молодой человек!

Домовой исчез.

Агриппина Аристарховна повернулась ко мне.

– Это он, – сообщила она.

– Я поняла, – ответила я.

Лассе метнулся к холодильнику, но было уже поздно.

– Нас всех хотят свести с ума? – спросила я у него.

– Не думаю, – ответил он с самым серьезным видом. Финн о чем-то напряженно размышлял. – Одинаковых галлюцинаций у нескольких совершенно разных людей не бывает.

– Значит, это настоящий домовой, – уверенно заявила Агриппина Аристарховна. – Нужно дать ему покушать. Хлеба у нас больше нет. Молоко только концентрированное. Ну ничего, мы ему макарончиков с тушенкой положим. Марина, в чистую тарелочку обязательно положи.

Я кивнула.

Макароны сварились. Лассе подержал дуршлаг, я их слила.

– Эй, тушенку кто-нибудь принесет? – крикнула в коридор.

Вскоре появился Вова с обалдевшим видом. Тушенку, правда, к груди прижимал. Целых четыре банки.

– Ипполита убили, – сообщил он.

– То есть как?! – воскликнула я.

– Шею свернули.

– А сам он не мог?.. – подал голос Иван Васильевич.

– Пойдите и посмотрите, что с ним, – взорвался Вова, банки выпали на пол. Я их подняла, на автопилоте достала открывашку из ящика стола и стала открывать первую. – Марина, дай я, ты еще банки открывать будешь, когда мужики есть. – Вова вырвал открывашку у меня из рук и чуть ее не сломал. Я заметила, что у него трясутся руки.

Я судорожно размышляла. Лассе постоянно находился со мной. Он просто не мог. Иван Васильевич не отходит от Агриппины Аристарховны, да и навряд ли смог бы свернуть шею такому здоровому лбу, как Ипполит. Вова явно в ужасе. Ник? Гена? Кирилл Петрович?

Или нечисть?!

Чтобы как-то отвлечься, я разогрела тушенку и смешала с макаронами.

– Ужин готов! – крикнула я через несколько минут и стала расставлять тарелки.

– Надо за выпивкой идти. Опять закончилась, – объявил Кирилл Петрович. – Кто со мной?

Вызвались Вова и Гена. Ксения помыла бокалы и рюмки и выставила на стол. Ник и Лен вернулись в кухню. Лен трясло. Ник обнимал ее за плечи и был мрачнее тучи. Лассе вышел в коридор и вскоре вернулся, тоже мрачнее тучи. Когда он подошел ко мне, я спросила, где труп.

– В стенке, – ответил он.

– Будем перетаскивать в кладовку? – по-деловому уточнил Иван Васильевич. – И ведь твоего дружка бы надо, Лассе.

– Здесь кто-то есть, кроме нас? – громким шепотом спросила Ксения.

Я посмотрела на нее. А это мысль. Здесь наверняка кто-то есть. Не нечисть, а живой человек, из плоти и крови, который и убил Валеру, Ляльку, Юрки и Ипполита. Ведь у других на самом деле не было возможности.

Нет, убить Валеру возможность была. У Вовы и Гены. Все мы еще спали. Но я не думала, что американец мог договориться с двумя нашими ворами Вовой и Геной и их покрывать. Их отключили одновременно. Да и Гена искренне переживал. Значит, не они? Или у них есть сообщник? Если только они не убили Валеру сразу же…

Кто мог утопить Ляльку? Да кто угодно. Тогда мы как-то друг за другом не следили. Кто дал в висок Юрки? Проще всего это было сделать Лассе. Он несколько раз заходил проверять, не проспался ли приятель. Но свернуть шею Ипполиту Лассе никак не мог. Он находился со мной. Но ведь вроде бы и все остальные были на кухне. То есть вначале в коридоре разбирали стенки, а потом, после того, как я увидела Хийси и заорала, бросились сюда.

Я постаралась воспроизвести в памяти картину. И я точно вспомнила всех, кто где стоял. Все были здесь!

Значит, в квартире есть кто-то еще. Сильный и хладнокровный убийца. Только зачем ему убивать нас всех?!

– Послушайте… – заговорила Ксения.

Закончить фразу она не успела.

Из зала донеслись вопли Кирилла Петровича, Вовы и Гены. Там явно шла драка.

Лассе схватил за руку меня и Ксению и потащил нас обеих туда. За нами последовали американцы и Агриппина Аристарховна с Иваном Васильевичем.

У входа в зал мы все замерли. Кирилл Петрович держал за шкирку… домового. Только он был одет в черные джинсики и темно-синюю куртку-ветровку, из-под которой проглядывала клетчатая рубашка, обут был в старенькие кроссовки, на полу валялась черная шапочка. Никакой палочки я не увидела, а вот рюкзачок имел место быть. Его содержимое исследовал Вова.

– Он! – радостно воскликнула Агриппина Аристарховна, словно к ней вернулся блудный сын. – А мы его даже покормить не успели.

– Я с удовольствием, – вполне человеческим голосом сообщил домовой.

– А где твоя борода? – спросил Иван Васильевич. – Когда ты успел ее сбрить? И подстричься?

– Чего?! – воскликнул домовой.

Кирилл Петрович хорошенько его тряхнул.

Ни слова не говоря, Ник Хаус приблизился к домовому и осторожно дотронулся до него пальцем. Выражение лица у американца было такое, словно он трогал какую-то мерзкую букашку. Потом американец нагнулся и понюхал лилипута.

– Ты чего, псих?! – заверещал маленький человечек.

– Я – гражданин Америки, – заявил Ник Хаус.