Чтение онлайн

Д-р Краевский имел, надо сказать, что-то особенное в себе — я бы сказал мистическое. Что-то в этом человеке оказывало на людей совершенно особенное влияние. Мне часто приходилось слышать это от многих: «Мы не знаем, как это происходит, но как только появляется наш доктор — наша сила как будто вырастаете». Такое же чувство было и у меня, тем не менее меня поразило это у других.

Итак, я отправился в Вену с д-ром Краевским в сопровождении лучших петербургских любителей-атлетов и среди них на первом месте Гвидо Мейера и Александра фон-Шмеллинга. Мы были приняты очень радушно Венским Атлетическим Клубом и в нем я завязал знакомства со многими первоклассными атлетами и борцами.

Здесь же, я встретился в первый раз с Вильгельмом Тюрк, выдающимся атлетом, которому тогда было уже почти 40 лет. Он ростом почти в 6 футов и весит 260 фунтов. Он мог с помощью одной своей силы поднять на высоту вытянутых над головой рук шаровую штангу в 330 ф., а также мог поднять обеими руками две гири, весом в 264 ф., имея в каждой руке по гире в 132 ф. Лучшее, что я мог показать в этом отношении, было тогда поднимание 114 ф. в каждой руке. Однако, в поднятии тяжестей одной рукой, что требует большей ловкости, он мог поднять только 1383/4 ф. против моих 242 ф.

Я хотел бы тут-же напомнить, что показать свои лучшие выполнения при таких всемирных состязаниях очень трудно в виду того возбуждения, которое вызывается ими. Я мог выполнить следующее:

В поднимании тяжестей я был третьим, после Тюрка и Биндера, который был также венским атлетом. Впрочем, мне казалось, что весь чемпионат был так организован, чтобы благоприятствовать венцам; например, чрезвычайно сильный французский чемпион Пьер Бонн не мог добыть себе места в нем. Но, с другой стороны, возможно и то, что венцы тренировались совершенно особенным образом и долгое время для специальных упражнений, которые требовалось исполнить на эти состязания. Точно так же обстояли дела и со специальными тяжестями, например, с так называемыми «Bohlig-Hantel». Мой товарищ по клубу Мейер, в остальном весьма порядочный атлет, не мог в этом показать ничего особенного; фон-Шмеллине, гигант, ростом более 193 см, боролся ранее со мною и с Павлом Понс без результатов в течение целого часа и считался лучшим борцом, чем я; здесь же он не выдался ничем и, после того, как он положил Сириля Ветаза, лучшего борца Вены, он должен был, вследствие недоразумения с жюри, оставить чемпионат. Таким образом, и в борьбе я был единственной надеждой д-ра Краевскаго. Я был в превосходной форме и последовательно поборол многих венских любителей в очень короткое время, а именно менее, чем в одну минуту каждого. Затем мне пришлось сойтись с баварским чемпионом Михаилом Гитцлером, весьма выдающимся борцом, но который был слишком легок для меня. Я напряг всю свою силу и положил Гитцлера, после упорного сопротивления, в пять минут. С Бурхгартом, который не был так хорош, мне пришлось проработать всего две минуты.

Таким образом, в борьбе я получил первый приз, звание чемпиона Европы, великолепную золотую медаль и роскошный пояс чемпиона. Д-р Краевский был просто вне себя от восторга, и меня поздравляли со всех сторон. Профессор Гюппе, из Праги, был одним из членов жюри в этом чемпионате. Он очень увлекался атлетикой и был так любезен, что выразил мне свое одобрение и похвалу. Во время ужина, который был дан клубом по окончании чемпионата, я был центром особой овации и Атлетический Клуб пригласил д-ра Краевскаго, Мейера, фон-Шмеллинга и меня на вечеринку.

К вечеру следующего дня мы собрались, таким образом, в помещении клуба и наш старый доктор первый приступил к работе. Он стал выжимать обеими руками много раз подряд шаровую штангу в 154 ф., а затем совершил еще целый ряд трудных упражнений. Все были поражены тем, что такой почтенный господин в состоянии выполнять подобные, требующие большой силы, упражнения. Воодушевленный его примером, я сделал следующее: лежа на спине, я поднял через голову на вытянутые вверх руки 3311/2 фунт.

На следующий день, по приглашению одного из судей чемпионата, г-на Виктора Зильберера, мы совершили экскурсию в его летнее местопребывание на Семмеринге и провели там время очень приятно.

Г-н Зильберер — издатель и редактор «Allgemeinen Sportzeitung» и кроме того, сам очень усердный спортсмен.

По возвращении нашем в Петербурге, после всякого рода предварительных переговоров, мне бросили вызов венец Ветаза и Лурих защитить полученный мною чемпионат Европы и бороться с ними. Д-р Краевский взял на себя вести переговоры по этому поводу; но оба борца ставили такие невозможные условия, что борьба не могла состояться. Со своей стороны я нисколько не боялся борьбы с ними. Ветаза уже вообще перешел через высший пункт своей славы, а Лурих, хотя и был очень опытным борцом, все же был слабее меня. Я провел конец года у д-ра Краевскаго и затем в январе 1899 года выиграл против упорной борьбы против 20 противников чемпионат Финляндии.

Хотя со времени моего первого большого успеха в борьбе я все меньше тренировался в поднимании тяжестей, мне все же удалось тогда, в январе 1899 года выжать, обеими руками штангу в 2793/4 ф.

Между тем пришло время отбывать мне воинскую повинность; я был зачислен в Преображенский полк Лейб — Гвардии Его Величества, но по прошествии пяти месяцев был отпущен со службы. 16-го мая я боролся, в до тех пор еще в не решенном матче, с фон-Шмеллингом в манеже графа Рибопьера и положил моего противника в 25 минут при помощи половинного Нельсона (Halb-Nelson). Этим я выиграл чемпионат России на 1898 год. Несколько дней спустя, 19-го мая, я одержал новую победу над Шмеллингом и с нею получил звание чемпиона России за 1899 г. Одним словом, г-н фон — Шмеллине был одним из моих самых серьезных противников.

Георг Гаккеншмидт

Вслед за тем я снова тренировался в течение некоторого времени в поднимании тяжестей и сделал успехи, так как смог вырвать обеими руками штангу в 330 фунтов. Однако, когда я попробовал медленно выжать одной рукой тяжесть в 286 ф., я повредил себе сухожилие в правом плече, повреждение которому суждено было в течение многих последующих лет докучать мне. Впрочем, я не обращал особенного внимания на эту неприятную боль и стал тренироваться ко всемирному чемпионату, который должен был иметь место в Париже в сентябре. К тому времени я уже твердо решил стать профессиональным борцом. Хотя моя рука еще не вполне поправилась, я все же поехал в Париж и принял участие в чемпионате.

Список участников этого состязания был следующий: Шарль Ле-Менье (Франция), Генрих Пешон (Франция), Франсуа Ле-Фарнье (Швейцария), Луар дит Партос, Трилла Ле-Савуайар, Капитен Ле-Паризьен, Луи Шапп (все из Франции), Фериал Мариус (тоже), Генрих Альфонс (Швейцария), Ниманн (Германия), Камиллус Эверстен (Дания), Пиетро Далемассо (Италия), Баркен Ле-Деменажер, Жакавайль, Эдгар Жоли (Франция), Дэво (Бельгия), Дирк Ван-ден-Берг (Голландия), Рауль Ле-Бушер, Раймонд Френк, Виктор Дельмас, Готье Ле-Бретон, Леон Ле-Жутер, Эмабль де Ла-Кальметт, Жан Ле-Марсене, Эдуард Робин, Жакс Ле-Туро, Генрих Лоранж, Робинэ, Лоран Ле-Букеруа, Констан Ле-Буше, Пейрусс, Шарль Пуарэ, Поль Понс (все из Франции), Бонери Доменико (Италия), Штарк (Германия), Фенглер (Германия), Алис Амба (Африка), Эберлэ (Германия), Кара Ахмед (Турция) и, наконец Миллер (Германия).

Моим первым противником был довольно средний борец Луар, по прозванию Портос. Я положил его в 18 секунд. Вторым, с кем мне пришлось бороться, был француз с юга, по имени Робинэ, борец с очень хорошей техникой и пользовавшийся тогда порядочной известностью. Быть может, вполне естественно, что публика встречает сначала с некоторым недоверием иностранных, еще неизвестных борцов. Я еще не был тогда хорошо знаком большой публике, и поэтому неудивительно, что я возбудил всеобщее изумление, положив популярного Робинэ всего в 4 минуты. Робинэ был слишком хороший спортсмен, чтобы отнести это свое поражение на счет случая, и когда его спрашивали, силен ли я, отвечал: «Его гриффы прямо железные, а уж если он сведет противника в партер, то дело пропало». В это самое время публика стала называть меня «русским львом».

На следующий день после борьбы с Робинэ, я отправился тренироваться в гимнастическое заведение Пиаза на улице Фобуре С.-Денис. При этом случае я вывихнул себе плечо, тренируясь с французским борцом Леоном Дюмонт, отчего моя правая рука долгое время была как бы расслабленной. Г-н Пиаза лечил меня горячими и холодными обливаниями, а также и электричеством, но без особого успеха.

Среди мира борцов долгое время было обыкновение ставить на пути начинающих борцов, которые обещали в свое время сделаться опасными противниками, всякого рода препятствия и тем помешать им в их новом призвании. Мне самому как то говорили: «Начинающие борцы, которые кажутся опасными, должны быть часто и основательно положены, чтобы мы избавились от них».