Чтение онлайн

— Давай я раскурю, — сказал Ричард и сделал две-три затяжки, чтобы сигарета разгорелась, хотя вкус ему был противен. Джейн взглянула с такой благодарностью, что ему стало стыдно. Потом она жадно затянулась. Но вот на кончике сигареты угрожающе повис комок пепла.

— Постой, Джейн, я стряхну пепел, — сказал брат, но ее движения были теперь более уверенными. Джейн вынула сигарету изо рта, отдала брату и протянула руку, чтобы взять ее снова.

У Ричарда слипались глаза. Вошла медсестра Нора, спросила, не нужно ли чего больной, и сразу поняла, что помощь нужна брату.

— Знаете, Ричард, что вам не повредит? Чашка крепкого черного кофе, — сказала она и быстро ее принесла.

— Ну это же просто обслуживание по высшему разряду, да еще среди ночи, — сказал Ричард.

— Такого не получишь даже в лучших отелях, не говоря уже о больницах, — сказала Джейн. — Ты ведь знаешь, Рич, если бы не ты, я бы сюда не попала. Даже когда ты уедешь, они будут хорошо за мной смотреть, гораздо лучше, чем в любой больнице, лучше, чем смотрели бы за мной дома. Мама бы очень быстро выдохлась. Дэвид говорит, мне уж не так долго осталось, но ведь никто из них не знает точно. Я не хочу, чтобы это было долго. Я боюсь не за тебя, а за папу и маму. Для них это будет ударом.

— Ты их недооцениваешь. Мама становится очень сильной, когда знает точно, что нужно делать. А отец и сам через многое прошел. Он выдержит.

— Не знаю. Мы говорили с ним о военных годах. Может, это и помогло ему.

Сигарета погасла, речь Джейн становилась все более невнятной. Она как будто и засыпала, и боролась со сном. Каждый раз, когда глаза брата закрывались (несмотря на твердое решение поддерживать разговор), Джейн произносила какие-то бессвязные слова, словно нарочно не давая ему спать. «Она помнит, что мы последний раз вместе, — подумал Ричард, — и старается продлить это время». Но не мог преодолеть раздражения, хоть и чувствовал себя виноватым.

— Я плохо вижу, Ричард, ты что-то пьешь?

— Да, сестра принесла мне кофе.

— А может, и мне чего-нибудь выпить?

—Я попрошу сделать тебе питье.

— Нет, не надо. Ты знаешь, я ведь не ела ничего уже сто лет. Кажется, мне хочется есть, — Джейн нравилось это ощущение.

— Ну что ж, — он сомневался, — видимо, я могу попросить для тебя еду.

— Нет, не надо их беспокоить.

— Но они сами сказали: «Позовите, если что-нибудь надо».

—И все-таки я не хочу злоупотреблять. Мне просто хочется чего-нибудь пожевать. Я уверена, что здесь в комнате что-нибудь найдется, мама всегда припрятывает на всякий случай.

Ричард начал поиски по всей комнате, порылся на полках, заглянул в тумбочку у кровати Джейн.

— Ну вот, что-то нашел.

Сонливость Ричарда прошла, и он кормил сестру очень нежно, с ложечки. Еда навеяла на Джейн сон, и она наконец-то уснула. А Ричард на соседней кровати ворочался с боку на бок, думая о том, как он завтра будет прощаться с сестрой, и даже начал сочинять прощальную речь. Он хотел сказать слова, которые прозвучат легко, почти небрежно. Ну, например, о том, как много она для него значила. Без надрыва.

Утром Розмари встретила сына в холле, он направлялся на кухню, чтобы сварить себе чашку кофе.

— Как прошла ночь? — спросила она. Он выглядел сонным. — Тебе удалось отдохнуть?

— Не очень, но я в порядке. Она столько говорила. Видно, она в два часа ночи гораздо бодрее, чем днем.

— Да, и так каждую ночь. И наверное, курила?

— Дымила как паровоз, — он поморщился. — Пришлось остановить ее. Но мы хорошо поговорили.

Розмари смотрела на сына сочувственно.

— Да, тебе сейчас, конечно, трудно. Джейн всегда была частью твоей жизни, кроме разве что двух лет до ее рождения, но тогда и ты был совсем маленьким. Даже не сможешь припомнить тех лет, когда ее не было. Когда с тобой рядом всегда есть какой-то человек, а потом ты его теряешь — это не так легко… Нам следовало приехать сюда раньше, — добавила мать. — Если бы ей помогли здесь, в хосписе, до резкого усиления болей, мы бы избавили ее от этой пытки переезда.

— Никто ведь не думал, что ухудшение пойдет так быстро. Мы можем не терзаться.

Теплая ванна, в которой Ричард нежился сколько хотел, помогла ему прийти в себя. Но когда он шел назад в комнату Джейн, он понял, что вся утренняя смена сестер знает от ночной, как плохо он спал.

— Вам стоит поспать в гостевой комнате, — сказала Патриция, когда он проходил мимо ее стола. Но сейчас гораздо больше, чем сон, ему был нужен дружеский разговор. Он знал, что Патриция всегда ему сочувствует и что Джейн с ней помирилась, но не был уверен, что по мирился отец.

— Отцу нашему приходится хуже всех, — сказал он. — Понимаете, после того что он видел на войне — смерть была со всех сторон, — ему здесь все напоминает те времена.

Разговаривая с Патрицией, Ричард все больше погружался в прошлое отца, переживая его заново, и оно как бы сливалось с его собственным настоящим.

Медсестра Элизабет остановилась у стола и тоже стала слушать. Она видела, что у Ричарда на душе камень. Его рассказ не о родителях, а о своих собственных чувствах ее очень расстрогал. Это были стенания брата по родной сестре. Она слышала его дрожащий голос, и, когда заговорила, у нее был такой же. «Если мы сейчас все поплачем, нам станет легче», — сказала Элизабет.

Как раз это и нужно было Ричарду. Раньше он пытался сдерживаться, но сейчас с огромным облегчением почувствовал, что слезы бегут у него по щекам. В Америке, при таких же обстоятельствах, он плакал бы запросто, но Англия — другая страна. Здесь принято сдерживаться. Только проницательность Элизабет и ее сочувствие позволили ему дать себе волю.

Утерев слезы, Патриция сказала:

— Скажите, чем помочь вашим родителям, когда вы уедете?

— Не слишком потворствуйте им, это не принесет пользы. Не давайте им сидеть неотлучно при Джейн. — Ричард уже вполне владел собой. — Время от времени выгоняйте их, не стесняйтесь.

— Да, но они жаждут быть при ней, ухаживать за ней. Это понятно, но теперь мы достаточно знаем Джейн. Больные бывают откровеннее, когда родственников нет рядом. А нам легче помочь, когда мы знаем пациента. Хотя, с другой стороны, Джейн приятно, что родители здесь.

— Наверное, вам больше жаль умирающих, которых вы хорошо узнали? — спросил Ричард.

— Конечно, но знание помогает нам в работе. Когда любишь человека, хочется больше для него сделать. Я не верю в абстрактную любовь, я не религиозна.

— Но ведь большинство персонала верующие? — Ричарда удивляло, как могут сестры справляться с такой тяжелой работой.

— Большая часть верит в бога, и даже очень, — ответила Патриция. Она знала, что Джейн атеистка и ее семья этого стесняется. — Доктор Меррей тоже очень верующий, и, когда он начал здесь работать, нас это беспокоило. Мы боялись, что это будет мешать пациентам-атеистам, да и нам тоже. Но все как-то притерлось.

— Я могу понять, что верующие отдают себя этой работе безраздельно, — сказал Ричард. — Мой отец говорит, ее может делать лишь человек, посвятивший себя какой-то идее. Но какие нервы нужно иметь, чтобы день за днем видеть, как умирают люди. Где же их брать, как не в вере?