Чтение онлайн

– Так ты волхв? – спросил Любим, грозно сдвинув брови.

Странник сразу догадался, что у боярина имеются счеты с волхвами, и воскликнул, осеняя себя крестным знамением:

– Избави Боже! Избави Боже, добрый боярин! Я воистину лечу травами да именем Господа нашего Иисуса Христа!

– А крест на тебе есть?

Странник вытащил из-под рубахи деревянный крестик.

– Есть! Воистину есть, добрый боярин!

– А имя христианское у тебя имеется?

– Лазарь я, Лазарь, добрый боярин! – сообщил странник и добавил, заискивающе: – Ну, а прозвище у меня воистину не очень-то благозвучное – «Рожна».

– Значит ты Лазарь Рожна? – уже без гнева спросил Любим.

– Воистину так, добрый боярин, – с готовностью ответил Лазарь.

Он снял с плеча свой мешок и начал рыться в нем, бормоча себе под нос:

– Вот у меня здесь травки есть от всяких хворей. Помогут и доброму боярину, и доброй боярыне, и их детушкам.

– Погоди, – остановила его Агнесса. – Поведай лучше о своих странствиях. Где ты бывал? Что видал?

Лазарь покачал головой.

– Эх, добрая боярыня! Я воистину и за год не сумею вам поведать, о том, где бывал, и, что видал. Исходил Лазарь пешком всю Ромейскую империю да еще побывал у угров, валахов и немцев. А однажды меня захватили половцы.

– И долго ты пробыл в полоне? – полюбопытствовал Любим.

– Не очень долго, добрый боярин. На мое воистину счастье, василевс ромейский, дай Господь ему многих лет жизни, разгромил поганых и освободил меня с прочими полонянами.

– И ты видал самого царя Мануила? – заинтересовался боярин.

Лазарь кивнул.

– Воистину видал и его, и короля угорского, добрый боярин.

– Короля Гёзу? – изумился Любим.

– Короля Гёзу я тоже видал, но еще до того, как попал к половцам, а с василевсом Мануилом был воистину угорский король по имени Борис.

Агнесса вздрогнула от неожиданности и тут же покраснела, поймав на себе внимательный взгляд мужа.

А Лазарь продолжал говорить:

– Борис – сын короля Кальмана. Его лишили королевства, и теперь он воистину служит василевсу, на племяннице коего женился.

Агнессе стало не по себе.

«Пресвятая Богородица! Что со мной? – испугалась она. – Я же сама желала, чтобы мой рыцарь взял себе в жены ровню».

Помрачневший Любим сердито сказал страннику:

– Устал я, да и боярыня моя притомилась. Мы тебя, Рожна, завтра послушаем.

Лазарь принялся угодливо кланяться.

– Как желает добрый боярин! Воистину, как он желает!

– Ступай! – раздраженно велел ему боярин.

Лазарь быстро убрался с гульбища.

– Ты на меня сердишься? – спросила Агнесса у мужа.

– Вовсе не сержусь, – ответил он и помрачнел еще больше.

– Что же тогда с тобой?

– Да заботы одолели, – забормотал боярин, отведя в сторону взгляд. – Вот и теперь вспомнил о том, что надобно страже наказ дать. Пойду я к воротам, а ты ступай в опочивальню.

Агнесса послушно поднялась с лавки и сделала два шага.

– Агнюшка! – окликнул ее муж.

Она обернулась и замерла на месте, увидев в его глазах огромную печаль.

– А ведь ты до сей поры любишь его, – тихо промолвил Любим.

Агнесса хотела возразить ему, но слова застряли у нее в горле.

«Да, я не могу забыть Бориса, но ты, Любим, и наши дети стали для меня дороже, чем он», – подумала Агнесса, но почему-то не решилась произнести эти слова вслух.

А для Любима молчание жены было подтверждением его догадки, и он, круто развернувшись, зашагал прочь. Агнесса смотрела ему вслед сквозь пелену наворачивающихся на глаза слез.

«Господи Иисусе! Что же я наделала!»

Она ушла в опочивальню и стала ждать мужа.

«Я потолкую с ним, и все будет по-прежнему».

Однако время шло, а муж все не появился. Агнесса решила, что будет ждать его хоть до утра. Не раздеваясь, она села на постель и принялась подбирать слова, которые надо было сказать, дабы убедить мужа в том, что он нужен ей, как никто на свете.

Когда совсем стемнело, Агнесса решила сама отправиться на поиски мужа. Но только она поднялась, он появился на пороге. В руках боярин держал масляную лампадку, свет от которой падал на его озабоченное лицо.

– Угры взяли Санок и могут на нас напасть, – сообщил Любим.

Эта новость поразила Агнессу, заставив забыть обо всем, что недавно ее волновало.

– Отколь ты знаешь? – прошептала она охрипшим голосом.

– Поспел из Санка воротился – он еле сумел от угров утечь. Да, и зарево уже видно.

– Что с нами будет? – прошептала она.

– А ты не токмо еще не ложилась, но даже не раздевалась, – удивился Любим.

– Я тебя дожидалась, хотела потолковать с тобой.

– Даст Бог еще потолкуем.

Они вышли в сени. Муж сухо и коротко велел жене немедля собрать детей и ехать вместе с ними в лес, где посреди густой чащи стоял просторный двор, построенный для охотничьих надобностей.

– Хоронитесь там до тех пор, покуда нас беда не минует, – проговорил боярин и почти бегом направился вниз по лестнице.

Агнесса поспешила к детям в опочивальню, где застала Боянку и Милку, пытающихся одеть малышей, что было делом весьма нелегким, потому что Агаша капризничала и вырывалась, а Илюша никак не желал просыпаться. Втроем женщинам все же удалось кое-как закутать детей, затем Боянка подхватила на руки девочку, Милка подняла мальчика, а Агнесса взяла в руки лампадку.

Во дворе горели костры, суетились ратники и кипела в котлах смола. Почти все мужчины, включая боярина, уже успели надеть кольчуги и шлемы. По двору метались, отдавая распоряжения, тиун 16 Будила и Найдена, ставшая за прошедшие годы боярской ключницей. Ворота были широко распахнуты и из них выгоняли скот, чтобы спрятать его в густом лесу.

К Агнессе подошел муж и сердито спросил:

– Ты почто не тепло оделась?

Она и впрямь за переживаниями и заботой о детях даже не подумала накинуть что-нибудь поверх навершника.

– Я сейчас принесу теплую одежу, – пообещала Боянка и, положив Агашу на сваленные у бани мешки, вернулась в покои.

Боярин обратился к Милке:

– Сходи, поторопи Збышека! А то покуда он лошадей оседлает, угры явятся.

Положив Илюшу рядом с Агашей, Милка бросилась к конюшне, чтобы поторопить боярского конюшего Збышека.

Агнесса хотела было заговорить с мужем, но он уже направился к тиуну. Агнесса обиделась:

«Зачем же он так с нами? Пусть я ему не угодила, а дети-то, чем перед ним провинились?»