Чтение онлайн

– Дубль второй?

– Да, Дубль-два, Земля-30. А вы из Дубля первого.

– Нет, я в этой организации не состою, хотя и близок к ней в последнее время.

– Вы Артур Рикст?

– Да.

– Тогда мне все понятно.

– Что понятно?

– Довольно много понятно.

Андрей поднял голову и, увидев, что я все еще не поднялся на катер, оборвал только что начатый разговор. Я поспешно скрылся в люке, но Андрей тут же последовал за мной, и этот их разговор очевидно так и остался без продолжения. Мы поднялись в довольно большую для катера, но все равно тесную, рубку. В рубке перед тремя экранами и изогнутым в виде подковы пультом стояли пять массивных кресел с высокими спинками и широкими подлокотниками. На пульте разноцветной рябью мигали сигнальные огоньки, а на экранах была четкая панорама космодрома, словно бы это не экраны, а открытые настежь окна, даже солнечный свет, лившийся с экрана, выглядел абсолютно естественно. Артур поднялся в рубку последним, но сразу же сел в центральное кресло, указав нам на остальные:

– Садитесь и застегните ремни. Отправимся немедленно, все вопросы по пути. Поторопитесь.
– Его руки уже бегали по пульту, а экран отзывался на это рябью цифр и символов, которые я даже не успевал уловить. Едва мы успели защелкнуть застежки ремней, Артур сказал, - приготовьтесь, взлетаю.

Катер только совсем чуть-чуть вздрогнул. Я ожидал, что сейчас услышу свист плазмы и увижу бьющие в плиты космодрома струи ракетного выхлопа. Но ничего этого не было. До моих ушей донесся лишь тонкий, похожий на комариный писк, звук, а воздух над плитами космодрома и вовсе остался неподвижен. Но, тем не менее, катер качнулся, приподнялся над полем, совсем ненадолго завис и тут же, набирая скорость, понесся к небу. Он при этом медленно накренялся, и на экране появилось Солнце. Я уже приготовился зажмуриться, но изображение оказалось совсем не ярким, как на самом деле, а скорее напоминало горящий уголь, это был все-таки экран, а не окно...

Перед моими глазами все смешалось, промелькнула стайка серебристых искр, все покрыли росчерки разноцветных молний. Потом медленно развернулась тьма без мыслей. Только спустя несколько секунд я очнулся. Я очнулся и снова ощутил себя Виктором Стрельцовым, сидящим в, меняющем форму на глазах, кресле универсального тренажера. Но все, только что пережитое, буквально стояло у меня перед глазами. Спроси меня сейчас про то, кто я, я наверно не сразу бы смог на это ответить. В себя я приходил наверно еще минут десять. Мысли постепенно переставали путаться у меня в голове. Только что пережитое понемногу тускнело и отодвигалось на второй план. Всплывало то, что было именно со мной, где я, и что привело меня сюда. Но, только немного осмелев, я позвал:

– Рэй, ты здесь?

– А где же мне еще быть?

– Рэй, что с тобой было дальше, почему ты это прервал.

– Пока у меня нет возможности.

– Я выдохся?

– Нет, как это ни странно, но не ты, а я. С тобой же практически все нормально. Просто мне нужно кое-что обдумать и просчитать, чем я сейчас и занимаюсь.

– Сколько сейчас времени?

– Уже вечер. И вот что, давай, Вик, иди, ужинай, а потом ложись и спи, тебе все-таки нужно отдохнуть. И еще, пока не зови меня, утром я сам тебя разбужу. До свидания, и до завтра.

Глава четвертая: Рэй

Ночью мне снились необычные сны, такие, каких никогда до этого мне не снилось. Но, с другой стороны, они не казались мне необычными, потому что такие или похожие сны видел когда-то Рэй, и во сне я чувствовал себя именно Рэем. И просыпаться я не хотел, как когда-то не хотел он, и чего за собою я вообще не замечал.

– Подъем, - донеслось из динамиков. В ответ я натянул на голову одеяло и промычал что-то весьма невразумительное. Тогда из динамиков буквально громыхнуло, - подъем, хватит уже спать.

Только после этого я проснулся по-настоящему, сел на кровать и, глядя в черный зрачок видеокамеры, сказал:

– Доброе утро, Рэй.

– Здравствуй, Вик. Только вот утро это не совсем доброе.

– Что-то случилось?

– Мы снова вошли в облако, и мне пришлось сбросить скорость, до половины це.

– Так мы проплетемся, черт знает сколько.

– Как только мы выйдем из облака, я постараюсь увеличить скорость.

– А обогнуть облако ты не пытался?

– Нет смысла, Вик. Будь у нас хотя бы примерная карта расположения этих самых облаков, тогда бы я сумел рассчитать оптимальный курс. Искать же его на ощупь, значит, потерять еще больше времени, чем мы потеряем, летя по прямой. К тому же нам потребуется много времени, прежде чем ты сумеешь высадиться хоть на какую планету Золотистой.

– Но все равно, Рэй, извини меня конечно, но мне хочется видеть живое солнце. Хотя бы пусть этим солнцем будет Золотистая. Лучше повисеть на орбите вокруг нее, чем болтаться в межзвездном пространстве, и спокойнее и приятнее.

– Так-то оно конечно так. Мне и самому хочется побыстрее закончить этот перелет. Но так, как я сейчас делаю, будет лучше. Я не хочу допустить излишнего риска. Мы должны обязательно добраться до Золотистой, и мы туда обязательно долетим, это я тебе могу обещать... Извини, Вик, - добавил он после небольшой паузы.

– За что?
– с полнейшим недоумением ответил я, - за что я должен тебя извинять?

– Да за все, - с усмешкой донеслось из динамиков, а голос был печальный. Потом, после небольшой паузы, - вот что, Вик, ты сейчас делай зарядку, умывайся, завтракай, а потом иди в рубку, я буду тебя там ждать, а сейчас мешать не буду. Извини еще раз.

Я снова позвал его, но ответа не было. Тогда я молча сделал зарядку и умылся. Потом спустился в столовую, в которой и на этот раз меня ждал завтрак. И только расправившись с завтраком и убрав со стола, я направился в рубку. Рубка, как всегда, была пуста и даже присутствия Рэя мною не ощущалось. Но это сейчас меня нисколько не расстроило. Я молча сел в центральное кресло и, подав с пульта команду, включил обзорные экраны. Золотистая, которая висела точно в центре главного экрана, стала за день немного поярче, это значило, что мы все-таки стали ближе к ней. Несколько минут я смотрел на усыпанное звездами небо и только потом позвал:

– Рэй, ты здесь?

Ответа не последовало, и я снова начал волноваться. Конечно, я знал, что Рэй здесь и никуда подеваться не мог, но меня все-таки серьезно взволновало его молчание. Ведь я прекрасно понимал, что Рэй может и не ответить, и останется на его месте один только ЦНЛ с холодным искусственным голосом или ответами на экране.

– Рэй, отзовись, не мучай меня.

Рэй все-таки ответил, в этот же момент на экране вспыхнули слова: "Вик, подожди еще чуть-чуть, не мешай мне. Я уже скоро все доделаю и приду".

Прочитав это, я откинулся в кресле и задумался над своим положением здесь и сейчас. Я был один на одиноком корабле, в недоступной звездной дали, в компании корабельного мозга, который наполовину человек, и людей, которых я здесь не смогу разбудить. Я снова посмотрел на Золотистую, но сейчас уже с совершенно другими чувствами и настроением, так наверно смотрят на последнюю свою надежду. Это была надежда на счастливый исход и на возвращение. Я сумрачно усмехнулся, глупо думать о возвращении, если еще не достиг того места, откуда собираешься возвращаться. Но и не думать сейчас нельзя, ведь в этом и заключена сейчас вся моя надежда. Прошло наверно еще четверть часа и на экране снова появилась надпись: "Вик, мне кажется, что ты не будешь против того, что я собираюсь сделать. Так что разреши появиться".

– Не могу я тебя сегодня понять. Ты как-то странно себя ведешь. Почему говоришь сейчас со мной только через экран?

"Разрешишь появиться, тогда узнаешь", - высветился на экране ответ, за которым явно читалась легкая усмешка.

– Ну, черт бы тебя побрал, Рэй. Появляйся, - выпалил я, но тут же добавил, - здесь ведь сейчас наш дом.

В этот момент один из экранов померк. Причем не экран связи, а большой боковой обзорный экран. По нему побежали уже знакомые мне разноцветные сполохи, но экран тут же превратился словно бы в продолжение рубки. За экраном словно бы было еще два метра пола, еще одно кресло, а за ним экран бокового обзора. Я только слегка удивился происшедшей трансформации, потому что знал, что изображение для экрана синтезирует корабельный мозг, а сейчас его выдумывает мальчишка Рэй. И еще, чего я сразу не заметил: в этом продолжении рубки была дверь, еще один вход, которого на самом деле не было. И вот, эта дверь, с едва слышным скрипом, открылась.