Путь к золотому дракону. Трилогия
Шрифт:
Это, наверное, и есть страх перед оборотнем…
— Так слушайте же меня, люди КОВЕНа! — заговорила Лерикас Аррская. В ее глазах сияла вечная синева, а голос был голосом дракона. — И запоминайте, что услышали, ибо это — слово в слово — вы передадите своему Эллендару и своему Совету. КОВЕН, как и всегда, оказался слеп. В очередной раз вы спутали причину и следствие. Эти трое, за которыми вы гонитесь от самого Межинграда…
Она резко взмахнула рукой, и в воздухе появились три огненных руны. Люди почти не знали гааарда, но это слово было известно любому уважающему себя магу.
«ДРАКОН» — гласили покачивающиеся языки пламени.
— Что? — подала голос Анджелина, магичка из отряда Цвирта. Все обернулись на нее: сложно было представить, что кто-то еще способен задавать вопросы. Но женское любопытство оказалось сильнее чувства самосохранения. — Аррани! Вы хотите сказать… но ведь такого не бывает! Или они — это сразу три дракона?
— Я сказала то, что хотела сказать! — отрезала Лерикас. — Эти трое суть одно, суть дракон! Золотой дракон — нет, золотой драконенок! И чтоб я никогда не поднялась в небо, если я дам его в обиду!
Цвирт закрыл глаза. Ему отчетливо представился золотой драконеныш о трех головах: вот он бредет, спотыкаясь, по осколкам скорлупы, вот неловко переваливается через Драконий Хребет… голова дель Ардена между тем корчит жуткие рожи, адептка Ясица показывает язык, а Рихтер говорит страшное: «Адепт Цвирт, к красной черте!»
— Но Тьма! — все-таки выдавил он. — Амулет! Зеркало!..
— Причина и следствие, — едва ли не с удовольствием повторила Лерикас. — Птенец, только что вылупившийся из яйца, — желанная добыча для хищника. А вы, вместо того чтобы оберегать его, создаете еще больше проблем!
— Этот дракон скоро инициируется, — вставила Фириэль. — Вам ведь известно, как это происходит?
Цвирту было известно. Десятью минутами ранее Лерикас огласила полный список обстоятельств, сопутствовавших ее инициации.
— Они должны победить то, что хочет их сожрать, — произнес Корин из Херьянгс-фьорда, поглаживая крысу согнутым пальцем. — Дракон — это явление стихии, вроде вулкана или новой звезды. Нет ничего удивительного, что появление нового, да вдобавок еще золотого, — это проверка для мира на прочность. В наших общих интересах сделать так, чтобы мир это пережил.
— Что конкретно я должен сделать?
— Не мешать! — почти спокойно сказала Лерикас. — Догоните их. Успокойте. Объясните, что произошла… мм… нестыковка. Ведь для вас нестыковки — это обычное дело? Если им потребуется помощь — помогите. Но в основном постарайтесь не путаться под ногами!
— Я объясню вам все.
Фириэль легко поднялась на ноги. Более приятных в общении эльфиек Цвирт никогда не встречал. Интересно, она замужем? Это чисто научный интерес!
Корин из Херьянгс-фьорда издал какой-то сдавленный звук. Хотя, впрочем, это могла быть и крыса.
— Давайте выйдем! — поспешно предложила эльфийка. — В саду сейчас очень хорошо! Цветут георгины…
— Иди отсюда, георгин, — еле слышно пробормотал рыжий тролль.
Едва дверь закрылась за последним из ковенцев, Сим принял человеческий облик. Он пересел в оставленное Фириэлью кресло, побарабанил пальцами по подлокотникам и хитро посмотрел на хозяйку.
— Знаешь, Лериэ, — нейтрально сказал Корин, — мне почему-то казалось, что это будут мирные переговоры.
— Мне тоже казалось. — Конунг Арры подошла к окну и глубоко вдохнула яблочный запах. — Но, видно, я никогда не прощу КОВЕНу ни Шайнгарда, ни Рэнта. Потому что Шайнгард — мой город, а Рэнт — мой муж.
Сим с интересом покосился на Корина. У того явно вертелась на языке какая-то ехидная фраза, но он, как умный дракон, знал, когда можно говорить, а когда лучше помолчать.
— Слышь, Эрик! — позвал кошкодлак. — Кончай прятаться, они уже ушли! Можно не бояться!
— Ну, раз ты так говоришь… — откликнулся некромант. Он стоял в тени, и Сим был уверен, что ни один ковенец его не заметил. — Тебе верю. Ты у нас по страху точно специалист.
Сим хмыкнул. Он был уверен, что все к лучшему: фьордингская составляющая Эрика таких шуток просто не понимала, зато эльфийская ценила хороший ответ выше хорошего удара.
— А вообще, это была отличная мысль — позвать еще драконов! — Сим подмигнул Корину, тот ответил ленивой усмешкой. — А то были бы мы сейчас с тобой — погорельцы.
— Ну, усы я тебе и сейчас подпалить могу, — сказала Лерикас, не оборачиваясь.
— Молчу-молчу! — торопливо проговорил Сим. Но все понимали, что гроза миновала.
Запах горячего металла понемногу выветривался, и комнату заполнял кисловатый яблочный аромат.
«Это становится нехорошей традицией!» — мрачно думала я, пока горничная с трудновыговариваемым именем Станцерль бодро застегивала многочисленные крючочки на моем новом платье. Пальцы у нее были ловкими, но я привыкла одеваться сама, без посторонней помощи, и чувствовала себя донельзя нелепо.
Как там было в лыкоморских сказках? Накорми, напои, в баньке попарь и спать уложи? Родственники обоих моих друзей придерживались другого алгоритма, и выглядел он приблизительно так: «Поймай Яльгу — отмой Яльгу — выдай ей что-нибудь юбчатое, — а потом, ежели доживет, можно и покормить». Я в принципе была не против. Но видят боги, до чего же оборотничья мода была удобнее западной!
Хотя бы тем, что она не предусматривала корсета.
Я попыталась вздохнуть и тут же поняла, что это плохая идея. Корсет — настоящий корсет, а не та тряпочка, которую называла этим словом Полин! — ужал меня так, что для воздуха внутри почти не осталось места. Вся конструкция, снабженная косточками, жесткими швами и металлической пластинкой спереди, гораздо больше напоминала хитрые потайные латы, чем деталь дамского туалета. Больше всего досаждала проклятая пластинка — она лишила меня всякой возможности наклониться вперед, и я на собственном опыте поняла, откуда у благородных дам берется такая царственная осанка.
Что касается самого платья, то оно оказалось длинным, кремовым и сплошь обшитым кружавчиками. Они были везде: на подоле, на рукавах, в вырезе лифа, на многочисленных оборках… Юбки стояли колоколом, покачиваясь при каждом шаге, на рукавах болтались какие-то ленточки, зато грудь волшебным образом приподнялась и увеличилась. В лифе ей было, во-первых, тесно, во-вторых, холодно: вырезы здесь носили довольно глубокие.
Зато каблуки были не в почете.
Станцерль, невольно переименованная в Стасю (она говорила только на родном языке, а мой аллеманский не включал названий деталей туалета), удовлетворенно прицокнула языком и подвела меня к зеркалу. В зеркале наблюдалась бледная рыжая особа весьма испуганного вида. Э нет, не годится! Я поспешно поджала губы и высокомерно задрала подбородок. Вот так-то лучше!