Чтение онлайн

Не нужно также упускать из вида и образ деятельности этих сил. Дело чувств – видеть, слышать, осязать, вообще испытывать. Поэтому они первые возбудители любопытства, которое потом из-за них переходит в воображение и память и, осев там, становится несокрушимым тираном для души. Не пользоваться чувствами нельзя, ибо только через них и познаются вещи, которые нужно знать ради славы Божией и нашего блага. Но при этом неизбежно и любопытство – неудержимая склонность без цели видеть и слышать, что где делается и как что бывает. Как же при этом поступить? Любопытный старается все разузнать беспорядочно, бесцельно, не различая, нужно ли то или не нужно. Итак, следует при упражнении чувств соблюдать меру и порядок, обращать их только на нужное и после осознания нужды, тогда для любопытства не будет пищи. Следует приучить дитя испытывать то, что считается для него необходимым, от всего же другого удерживаться и отстраняться. Кроме того, в самом действии чувств нужно соблюдать постепенность – не перебегать с предмета на предмет или от одной черты к другой, а, пересматривая одно за другим, заботиться о том, чтобы позже представить предмет как следует. Такой род занятий избавит ребенка от настроения развлекаться даже среди позволенного, приучит владеть чувствами, а через них и воображением. И оно не будет перебегать от одного к другому без нужды, следовательно, мечтать и развлекаться образами и тем не давать покоя душе, мутя ее приливом и отливом своих беспутных видений. Не умеющий владеть чувствами и воображением всегда бывает рассеян и непостоянен, мучимый любопытством, которое гонит его от одного предмета к другому до расслабления сил, и все это бесполезно.

Одновременно с этими способностями у ребенка возникают страсти и начинают тревожить его с раннего времени. Дитя еще не говорит, не ходит, только что приучилось сидеть и брать игрушки, но уже сердится, завидует, присваивает себе; вообще проявляет действие страстей. Это зло, укрепляющееся на животной жизни, вредно, потому нужно противодействовать ему с первых его проявлений. Как это сделать, определить трудно. Все зависит от благоразумия родителей. Можно, впрочем, постановить следующее: 1) не давать страстям возникнуть; 2) потом, если проявилась какая страсть, надо спешить погасить ее придуманными и испытанными средствами. Так предотвратится их укрепление или предрасположение к ним. Страсть, обнаруживающуюся чаще других, следует лечить с особым вниманием, потому что она может стать господствующей над жизнью. Надежнейший способ врачевания страстей – благодатные средства, к которым нуж но обращаться с верой. Страсть – душевное явление, но действовать на душу у родителей сначала нет способов… Потому прежде всего нужно молить Господа, чтобы совершил Свое дело. Дальнейшим руководителем в этом для старательного отца, или матери, или няньки будет опыт. Когда дитя станет разумным, тогда можно употребить уже и общие средства против страстей. К ним нужно всячески готовиться вначале и потом преследовать во все время воспитания, чтобы дитя умело и привыкло владеть ими, ведь их тревожные набеги не прекратятся до конца жизни.

Если строго соблюдать предписанный порядок воздействий на тело и низшие способности, то душа получит от этого прекрасное приготовление к истинно доброму настрою, но только приготовление, сам же настрой надо создавать положительным действием на все его силы: ум, волю и сердце.

На ум. У детей скоро обнаруживается смышленость. Она одновременна с речью и растет вместе с ней. Поэтому начать образование ума нужно вместе со словом. Главное, что должно иметь в виду, это здравые понятия и суждения по началам христианским о всем, что встречается или привлекает внимание ребенка: что доб ро и зло, что хорошо и худо. Это сделать очень легко обыкновенными разговорами и вопросами. Родители сами говорят между собою: дети прислушиваются и почти всегда усваивают себе не только мысли, но даже обороты их речи и манеры. Пусть же родители, когда говорят, всегда называют вещи своими именами. Например: что значит настоящая жизнь, чем она кончится, от кого все получается, что такое удовольствия, какое достоинство имеют те или другие обычаи и прочее. Пусть говорят с детьми и толкуют им или прямо, или, лучше всего, с помощью рассказов: хорошо ли, например, наряжаться; счастье ли, когда похвалят, и прочее. Или пусть спрашивают детей, что они думают о том и другом, и поправляют их ошибки. Этим простым средством можно быстро передать разумные начала для суждений о вещах, которые потом останутся надолго, если не на всю жизнь. Таким способом в самом корне будут подавлены мирские заблуждения и ненасытное любопытство. Истина связывает ум тем, что насыщает его, а мирские заблуждения не насыщают и тем разжигают пытливость. Избавив от них, детям принесут большую пользу. И это еще прежде, чем они возьмутся за книги. Далее, стоит только не давать детям книг с неверными понятиями, и ум их сохранится целым, во здравости святой и Божественной.

Напрасно не заботятся таким образом обучать ребенка, предполагая, что он еще мал. Истина доступна всякому. Что малое христианское дитя мудрее философов – показал опыт. Он и теперь повторяется, но прежде был повсюду. Например, во время мученичества малые дети рассуждали о Господе Спасителе, о безумии идолопоклонства, о будущей жизни и прочем; это оттого, что мать или отец рассказали им о том в простой беседе. Истины эти сроднились с сердцем, которое стало дорожить ими до готовности умереть за них.

На волю. Дитя многого желает: все его занимает, все влечет к себе и рождает желания. Не умея отличать добро от зла, оно всего желает и все, чего хочет, готово выполнить. Ребенок, предоставленный самому себе, делается неукротимо своевольным. Потому родителям нужно строго следить за этим видом душевной деятельности. Самое простое средство к ее ограничению – научить детей ничего не делать без разрешения. Пусть с каждым желанием обращаются к родителям и спрашивают: можно ли сделать то или другое? Убедить их собственным и чужим опытом в том, что им опасно, не спросясь, исполнять свои желания, настроить их так, чтобы они даже боялись своей воли. Этот настрой будет самым удачным, но вместе с тем его легче всего воспитать, ибо дети и так обычно расспрашивают взрослых, сознавая свое неведение и слабость; стоит только возвысить это дело и поставить его им в непременный закон. Естественным следствием такого настроя будет полное послушание и покорность во всем воле родителей наперекор своей, готовность и привычка во многом отказывать себе, а главное, опытное убеждение в том, что нельзя во всем слушать себя. Это всего понятнее для детей из их же опыта, что они многого желают, но это вредно для их тела и души.

Отучая от своей воли, надо приучать ребенка делать добро. Для этого пусть родители сами представят истинный пример доброй жизни и знакомят детей с теми, у кого главные заботы не о наслаждениях и наградах, а о спасении души. Дети любят подражать. Как рано они умеют копировать мать или отца! Здесь – как с одинаково настроенными инструментами. Вместе с тем и самих детей надо вызывать на добрые дела и сначала приказывать им делать их, а потом наводить, чтобы сами делали. Самые обыкновенные при этом дела: милостыня, сострадание, милосердие, уступчивость и терпение. Всему этому совсем не трудно приучить. Случаев мно го, стоит взяться. Отсюда выйдет воля, настроенная на разные добрые дела и вообще тяготеющая к добру. И делать добро надо научить, как и все му другому.

На сердце. Под таким действием ума, воли и низших сил и сердце само собою будет настраиваться на здравые, истинные чувства, привыкать наслаждаться тем, что действительно радует, и нисколько не сочувствовать тому, что под видом удовольствия вливает яд в душу и тело.

Сердце – способность вкушать и чувствовать насыщение. Когда человек был с Богом, находил вкус в вещах Божественных и освященных благодатью Божией. После грехопадения он потерял этот вкус и желает чувственного удовольствия. Благодать Крещения освободила его, но чувственность снова готова наполнить сердце. Этого нельзя допустить, нужно оградить сердце. Самое действенное средство к воспитанию истинного вкуса в сердце – церковность, в которой всегда должны держаться воспитываемые дети. Любовь ко всему священному, удовольствие быть среди него из-за тишины и теплоты, отказ от блестящего и привлекательного в мирской суете не могут лучше остаться в сердце. Церковь, духовное пение, иконы – самые прекрасные предметы по содержанию и по силе. Надо помнить, что по вкусу сердца будет назначаться и будущая вечная жизнь, а вкус у сердца там будет такой, каким воспитают его здесь. Очевидно, что театры, балаганы и тому подобное не подходят для христиан.

Усмиренная и организованная таким образом душа не будет со свойственной ей беспорядочностью мешать развитию духа. Дух развивается легче, чем душа, и раньше нее обнаруживает свою силу и деятельность. К нему относятся: страх Божий (в соответствие разуму), совесть (в соответствие воле) и молитва (в соответствие чувству). Страх Божий рождает молитву и просвещает совесть. Хотя все это обращено к иному, невидимому миру, но дети предрасположены к тому и скоро усваивают себе эти чувства. Особенно легко прививается молитва и действует не языком, а сердцем. Оттого они охотно и без устали участвуют в домашних молитвах и церковном богослужении и рады этому. Потому нельзя лишать их этой части воспитания, а надо мало-помалу вводить их в это святилище нашего существа. Чем раньше укоренится страх Божий и проснется молитва, тем прочнее будет благочестие во все последующее время. В некоторых детях дух этот проявлялся сам собою, даже среди видимых препятствий. Это очень естественно. Дух благодати, полученный при Крещении, если он не погашен неправильным развитием тела и души, не может не оживлять нашего духа, а при этом – что может препятствовать ему являться в своей силе? Впрочем, совесть требует внимательного руководства. Разумные понятия с добрым примером родителей и другими способами обучения добру и молитва осветят ее и оставят в ней достаточную основу для последующих добрых дел. Но главное, их нужно настроить на совестливость и сознательность.

Сознательность чрезвычайно важна в жизни, но как легко ее воспитать, так легко и заглушить в детях. Воля родителей для малых детей – закон совести и Божий. Пусть родители со всем своим благоразумием распоряжаются своими повелениями так, чтобы детям не нужно было нарушать их волю, а если уже нарушили, насколько можно привести их к раскаянию. Как мороз для цветов, так отступление от родительской воли для ребенка; он не смеет смотреть в глаза, не желает ласки, хочет убежать и быть в одиночестве, а между тем душа грубеет, ребенок начинает дичать. Как хорошо заранее подготовить его к раскаянию, чтобы без страха, с доверием и со слезами пришел и сказал: «Вот я то-то и то-то сделал плохо». Само собой, все это будет касаться только обычных вещей; но хорошо и то, что он приобретет на будущее постоянную, истинно религиозную черту – тотчас подниматься после падения, научится быстро покаяться и очистить себя или обновить слезами.

Вот порядок: пусть ребенок растет в нем, и все больше будет развиваться у него дух благочестия. Родители должны следить за всеми движениями раскрывающихся сил и все направлять к одному. Это закон – начать с самого первого дыхания ребенка, начать все сразу, а не что-то одно, вести все это непрерывно, ровно, постепенно, без порывов, с терпением и ожиданием, соблюдая мудрую постепенность, подмечая ростки и пользуясь ими, не считая ничего незначительным в столь важном деле. Подробности не раскрываются, ведь имеется в виду указать только главное направление воспитания.

Нельзя определить, когда человек приходит к осознанию себя христианином и самостоятельной решимости жить по-христиански. На деле это бывает в разное время: в 7, 10, 15 лет и позже. Может быть, прежде этого настанет время обучения, как обычно и бывает. При этом непременное правило – сохранять весь прежний порядок без изменений на все время обучения, ибо он существенно вытекает из природы сил наших и требований христианской жизни. Порядок обучения никак не должен быть противоположен показанному настрою, иначе разрушится все созданное; то есть следует оградить и детей-учеников, как и младенцев, благочестием всех окружающих, церковностью, Таинствами и также должно действовать на их тело, душу и дух. Обучение нужно устроить так, чтобы было видно, что главное и что подчиненное. Мысль об этом легче всего укрепить распределением предметов и времени. Пусть главным считается изучение веры, пусть лучшее время назначается на дела благочестия, и в спорном случае пусть у последних будет преимущество над научностью, пусть одобрение заслуживает не только успех в науках, но также вера и хорошее поведение. Вообще надо, чтобы у учеников не погасло убеждение, что главное дело у нас – угождение Богу, а научность – дополнительное качество, пригодное только на время этой жизни. И поэтому нельзя ставить ее так высоко и в таком блестящем виде, чтобы она занимала все внимание. Нет ничего гибельнее для духа христианской жизни, как эта научность и исключительная забота о ней. Она непосредственно вызывает охлаждение и потом навсегда может удержать в нем, а иногда еще и присоединить измену, если обстоятельства будут этому благоприятны.