Чтение онлайн

Маленькая круглая площадь с фонтаном и скамейками. Красивый кованый флюгер, разноцветная черепица крыш. И впрямь смахивает на старые кварталы Даэн-Рисса!

Кантор пошел наугад по одной из улиц, расходившихся с площади веером - там были уже более высокие дома, нарядные балконы и скульптуры на фронтонах... А ещё вдали была толпа. И слышался тревожный гул голосов.

Быстрыми шагами Кантор резал толпу, словно горячим ножом, и попутно замечал, что лица собравшихся - на удивление угрюмы, встревожены и потеряны. Равнодушных не было.

А впереди был помост. Для казней.

И там... там стоял Даллен.

Обнаженный по пояс, с неровно обрезанными волосами по плечи, бледный и спокойный. Насколько может быть спокойным умирающий. Тот, кого убивают.

Палач что-то сказал - и медленно, торжественно бросил какое-то одеяние в разведенный рядом огонь. Но Кантор не всматривался - он смотрел на Даллена. Ничего похожего ему не встречалось ещё. Казнь - но нет покорности виновного, полной раскаяния; нет ожесточения и ненависти к палачу, как бывает, когда тиран казнит невинного...

Спокойная обреченность... и гордое удовлетворение.

Но всё равно - в карих глазах Даллена было столько боли, что Кантор очнулся от ступора в тот самый момент, когда палач приступил к осужденному с каким-то ножом в руке. Миг - и пуля выбивает нож из руки пораженного палача, а сам мистралиец уже стоит вплотную к помосту...

– Стоять!
– заорал он так, что, кажется, его голос эхом отразился от домов, и даже площадь под ногами вздрогнула...

– Прекратить сейчас же! Здесь не будут казнить невинных! Потому что... я этого не хочу!

Хозяин он Лабиринта или нет, мать их так?!

Люди, столпившиеся на площади, застыли... а потом стали исчезать, и на некоторых лицах Кантор явственно увидел облегчение.

Они таяли, как нелюбимый мистралийцем сахар. В кофе. А вместо кофе была черная ненависть - вот уж чего не ожидал и не хотел видеть Диего, так это казни...

– Ты что сделал, идиот проклятый?! Кто тебя просил?
– услышал он вдруг.

– Тебе нравится, когда тебя казнят? И кто из нас идиот в таком случае?
– вопросил Кантор.
– Пошли отсюда, хватит!

– Не могу!
– отрезал Даллен.
– Уходи! Ты ничего не понимаешь!

Ярость, чистая и неукротимая, плескалась в его глазах, которые стали золотыми.

– Найгерис - они должны получить свою месть! И увидеть, что их посол отомщен!

– Всё, Даллен, - сказал Кантор спокойно. Теперь он уже стоял рядом с графом йен Арелла на эшафоте.
– Ты победил. Всё это в прошлом. И твой город не пострадал... Очнись. Всё это сон...

Он положил руку Поющему на плечо.

– И титул тебе вернули - помнишь, ты мне говорил? И с городом твоим всё в порядке.

– Сон?
– Даллен устало провел рукой по лбу.
– Мне снится казнь... Опять... Это ты, Кантор? Надо же... откуда ты здесь взялся?

– Мимо проходил, - буркнул мистралиец.
– Смотрю - казнь... Даллен, я умею ходить по чужим снам. И пойдем уже отсюда. Ты сделал всё, что мог. Насколько я понимаю, даже не один раз. Давай лучше пойдем туда, где повеселее и нет эшафота!

Поющий вздохнул, ещё не до конца придя в себя.

– Вот, так гораздо лучше, - сказал мистралиец, мановением руки "одев" Даллена в привычную для Кантора черную рубашку.
– Пошли!

– Куда?
– спросил Даллен, ещё, кажется, не до конца очнувшийся и не забывший казнь. Хотя - разве такое можно забыть? Можно только стараться не вспоминать. И всё.

– Я хотел всё-таки спросить, - начал Кантор, поняв, что никак не получается отвлечь спутника - они словно никак не могли уйти с площади, и за каждым новым поворотом улицы опять виднелся эшафот, - ведь ты не был виноват в том, за что тебя казнили?

– Не был. Но я признался в убийстве. Так было нужно...

– КОМУ нужно?!

– Шайлу. Моему городу. Чтобы предотвратить войну...

– А почему же нельзя было найти настоящего убийцу?!

– Слишком долго... У найгерис боевое безумие уже в глазах плескалось. Надо было дать им конкретного виновника. Немедленно. Здесь и сейчас. Суд вместо мести.

– Его хоть поймали?
– буркнул Кантор.

– Да, - кивнул Даллен.
– Потом.

– Потом... Когда было уже поздно...
– зло процедил Кантор.

– Тот, кто заплатил за это - умер от страха, - усмехнулся Поющий.
– Короля Эрвиола застрелил лучник-эльф... А непосредственный убийца сошел с ума. Знаешь, он был когда-то моим другом!

... Они вышли на тенистую улицу. В конце ее виднелся большой белый дом с колоннами и широкой мраморной лестницей.

Кругом отчаянно цвели яблони. На земле под ними, казалось, лежал снег - так много было лепестков...

А напротив лестницы, у беседки, искрился на солнце маленький фонтан.

– Это его дом, - задумчиво проговорил Даллен.
– Илтарни любил сидеть тут, у фонтана, с каким-нибудь романчиком, где герои прекрасны, а чувства идеальны.

– Как ты можешь так спокойно о нем?!
– поразился Кантор.

– Не знаю, - серьезно ответил Даллен.
– Я его не видел. Но говорили, что он был в горячке, бредил... Мое имя повторял, кстати... Даже найгерис пожалели его. Нет у меня ненависти к нему. Хотел бы я знать, что с ним сейчас...

И тут, отвечая на слова Поющего, окружающий их пейзаж резко изменился.

Вместо дома и сада с фонтаном - гулкое каменное помещение с маленькими зарешеченными окошками под потолком. Настоящая тюрьма - вот только очень уж просторно для камеры...

Откуда-то доносился невнятный стон и, похоже, звуки ударов.

Даллен с Кантором переглянулись - и, не сговариваясь, кинулись на звуки.

А там, за поворотом коридора, в точно таком же мрачном помещении, находилось двое.

Один - худой белокурый юноша в парадном мундире незнакомой Кантору армии. Но было видно, что это именно мундир и именно парадный... несмотря на то, что он был измочален, исхлестан плетью, и кое-где в прорехи видно было тело - со следами ударов, разумеется.

А второй... Тоже белокурый, то же лицо... в простой белой рубашке и штанах... его можно было бы назвать старшим братом первого - настолько жестким и усталым было выражение лица, но само лицо - оно было тем же самым. Абсолютно тем же...