Чтение онлайн

О чем, кстати, говорила также её немного обнаженная грудь. Одежда настолько растрепалась, что многое раскрывала. И как ни странно, возбуждения я сегодня не испытывал, что радовало.

Подойдя к ней, я поприветствовал милашку и потрепал её по голове. И не успел я что-либо сказать, как из дома выбежала рассерженная Аквина, что тут же потребовала от меня отчет о том, где я находился всю ночь и почему заставил её так переживать.

В следующий момент мне пришлось выдумывать оправдание на ходу. Правда, моё недолгое молчание было слишком подозрительным и девушка уже косилась на меня взглядом, не обещающим ничего хорошего! Выглядела она при этом очень забавно: сведя свои брови и поджав губы, она смотрела выжидающим, с оттенком обиды, взглядом. Мило, из-за чего я так и не смог придумать ничего лучшего.

— Я тренировался и забыл про время… хе-хе, — будь у меня блондинистые волосы и человеческое лицо, я бы потрепал себя по волосам и скромно улыбнулся, сузив свои глаза. Как бывает это в разных аниме. И, может быть, меня бы потом стукнули, но Аквина вроде не цундере… ведь… так?

Она ведь не собирается меня бить своими милыми кулачками, при этом выкрикивая какой я дурак и извращенец?

— Вот как, тогда ясно… — на удивление, та перестала изображать обиду и вполне мило улыбнулась, — тогда… Ариэн-сама, как именно вы тренировались? — с улыбкой кровожадного хищника, что почувствовал свою добычу, за её спиной появилась черная аура негатива…

«Чта? Что это за магия такая!»

— Эм, А-аквина? — сделав шаг назад, я вытянул руки вперед, подняв ладошки вверх. Ситуация мне все больше переставала нравиться. Мельком глянув на Виви, что с интересом смотрит на нас, я посмотрел на неё, как бы спрашивая: «Что это с ней?». На удивление, Виви сонно зевнула и похлопала себя по щекам.

— Вввашша одежда, Ариэн… сама, — сжав одну руку в кулак, её глаза скрылись за челкой золотистых волос, а аура сзади приобрела более темный оттенок.

«Мне это кажется, или это клише… недоразумение? — глянув на Аквину, я сделал еще один шаг назад и заметил, что Виви стояла рядом со мной (когда только успела) и стала, принюхиваясь к чему-то.

— *Нюх-нюх* — прижавшись к моей руке и сцепив свои ручки, она втянула запах и немного покраснела, — снова… этот запах… крови и что-то еще… знакомое.

— Ч-что! Виви, о чем ты? — забеспокоилась Аквина.

— Этот запах… он… — закрыв свои глаза, она еще раз принюхалась, а после, словно вспомнив что-то плохое, сморщила свой носик и сжала пальцы крепче.

«Только не говорите мне… что меня спалили?!» — с некой досадой и обидой, мне пришлось мягко отстранится от Виви. Но та сжала свои руки еще крепче, а после она открыла свои очи — в которых были темные покрытые тьмой зрачки. Исчезла та синева неба, а вместо неё пришла тьма ночи, и эти самые глаза смотрели на меня, будто читая мою душу.

Я оцепенел на месте, не смея делать резких движений. По моей спине прошлись мурашки вместе с холодным потом, а чуйка завыла благим матом. Глядя в эти омуты темных глаз, я даже попрощался со своей жизнью и смотрел на Виви, как какой-то кролик перед удавом. Одно неверное движение — смерть.

Тут был бы конец. Виви узнала, что я гоблин и пожрала мою сущность или то, что у меня вместо неё, как тогда: когда она лечила девушек от плода. Успел ли я пожалеть, что спас её… Не знаю. Время для меня словно остановилось. Был я — гоблин, что скрывает свою натуру, и она — милая, наверное, лоли-эльфийка с небесного цвета волосами. Я понимаю через что она прошла в той пещере, и не буду винить её. Все-таки, гоблины — те еще садисты. Конечно, будет жаль, если меня узнают, как гоблина, а там и подозрения, как я их обманул, воспользовавшись их доверием.

Но вместо ожидаемой смерти, я почувствовал, как Виви прижалась ко мне: её хрупкие и нежные руки обняли меня, а сама она мелко задрожала, еле слышно всхлипывая.

Внезапная аура опасности исчезла, время снова текло своим ходом. Сейчас передо мной была обычная девушка, что от чего-то прижалась ко мне.

— Что это с ней? — раздался сбоку голос Аквины, словно она и не чувствовала ту опасность, исходящую ранее от Виви.

Вместо ответа, я погладил Виви по голове: по нежным шелковистым волосам.

— Простите… я… не хотела… — тихо произнесла Виви, прижимаясь ко мне еще крепче.

Глянув на Аквину, я пожал плечами. Сейчас я и сам не понимал, что произошло. Я просто продолжал гладить Виви по шелковистым волосам, пока та не перестала всхлипывать.

— Хм, ладно, я, пожалуй, пойду умоюсь… — с немым вздохом, Аквина удалилась и ушла во двор дома. Но её брошенный взгляд говорил о продолжение разговора.

Я же… продолжал гладить Виви…

Виви Лавенрс — она же попутчик Ариэна.

Детство — единственное светлое пятно в моей жизни. Сколько я себя помню, именно в раннем детстве я радостно смеялась, беззаботно радуясь каждому прожитому дню. Я не знала боли и страха.

Моя семья меня любила. Мама, папа и старшая сестра — любили меня, баловали и радовались каждому моему успеху. Я была счастлива и не знала горечи. Думала, что так будет всегда…

Как же это было глупо. Стоило моему дару проснуться, как мои родители охладели ко мне, а старшая сестра отвернулась от меня, а после и вовсе исчезла. Я не знала почему, думала, что сделала что-то не то, но…

Как бы я не молила прощения, родители охладели ко мне. Что бы я не говорила, они молчали, поджав губы… Смотрели на меня с отвращением…

Ха-ха… какой же я была глупой тогда… думала, что где-то согрешила, пыталась вымолить прощение там, где слова были пустым звуком. Думала, что еще чуть-чуть и меня простят. Родители снова улыбнутся мне и нежно обнимут, прижав к себе. Забудут об этом дне, как о плохом сне.

Но… как бы я не молила, все слова были лишь пустым звуком. Дома, на улице с друзьями… даже они… перестали играть со мной. А после мне и вовсе было запрещено выходить на улицу под неясным предлогом, — "больна," — такой вердикт выдала мне моя мать, заперев меня в моей комнате.

Так я прожила в одиночестве год, а может больше. Одинокая, брошенная всеми девочка. Не согласившись с этим, я пыталась снова вернуть те счастливые дни, но натыкалась на стену отчуждения и безразличия…

Сколько слез мною было пролито, сколько бессонных ночей я плакала, свернувшись в постели и закрывшись от всего мира…

Наверное, я бы прожила всю свою вечность в четырех стенах. Тогда… я впервые перестала улыбаться, уткнувшись в пустоту уныния и одиночества.

Через неделю, развалившись как обычно в кровати, я почувствовала что-то странное в своей груди. Тогда я не поняла, что это было, но меня охватила огромная бодрость. Меня переполняли сила и странная радость. Обида и боль исчезли, как не бывало. Мне хотелось прыгать и безудержно смеяться, что я и сделала, перепугав тем самым всех слуг и родителей.