Чтение онлайн

Т.о. титул «Мессии» в глазах большинства евреев принадлежал Царю или лидеру, который принесет освобождение и процветание народу. Те, кто объявлял себя Мессией, или кого объявляли Мессией, никогда не преследовались Синедрионом, народ считал их героями, патриотами, а тех «мессии», которые были убиты римлянами, – мучениками и героями.

В Палестине первого века термины «Царство Божие» и «мессия» вовсе не были чисто духовными (какими они стали в позднейшей христианской церкви). Это были политические лозунги, употребление которых было связано с опасностью для жизни со стороны римских и проримских властей.

Итак, иудеи, современники Христа, представляли задачи Мессии в двух основных направлениях: 1-восстановление могущества и славы иудеев «историческим Мессией», подобным царю Давиду, и 2 – утопические и апокалиптические представления о Мессии «эсхатологическом», который должен уничтожить существующий порядок вещей и построить новый справедливый мир. И в том, и в другом случае, объявление себя или кого-либо Мессией было равноценно для римлян объявлению войны Риму; сказать, что этот человек-Мессия, – означало акт государственной измены. преступление, за которое полагалась казнь на кресте.

Объявивший себя Месией мог восприниматься римлянами как реальный или потенциальный мятежник, покушающийся на власть, которая принадлежала римскому кесарю, т. е. как нарушитель «закона о величестве».

"Всякий, делающий себя царем, противник кесарю."(Ин.19:12): это было очевидно всем, кто жил во времена Иисуса. Более сложные теологические ассоциации "помазанника"(напр. Ис.32:15), были недоступны подавляющему большинству простых иудеев, а уж тем более, римлянам – язычникам, для которых царь – есть царь, т. е. реальная земная власть.

Для римлян обожествление императора-форма легитимизации его власти. Поэтому появление «божественного» посланника Мессии,"Сына Божьего" нельзя рассматривать иначе, чем покушение на божественную власть императора. «Божественным» считался римский император, и «покушение» на это «звание» явялось "оскорблением величества", за одно это полагалось распятие.

Как мы видим у Иосифа Флавия, те, кого объявляли Мессией во времена Иисуса, становились мишенью римских оккупационных войск и часто гибли на кресте.

Закон об "оскорблении величества" был введен Юлием Цезарем в 46 г до н.э. и потом Августом в 8 г до н. э. Нарушение этого закона состояло не только в прямой измене, но и в восстаниях и бунтах против римской власти, в присвоении власти императора в любом действии. Определение преступления до того широко, что оно содержит все, что император или провинциаьный правитель мог бы счесть за ущерб личных интересов. За шутку в адрес императора были обезглавлены даже сенаторы и консулы. Закон "об оскорблении величества" включал широчайший список не только обвинений, но и требований строгого наказания «как возмездие за беззаконность» карательных органов. Только император мог назначать кого-либо "царем Иудейским". Любое «самоназначение» было равносильно отрицанию императорской верховной власти и требовало наказания для восстановления ее авторитета.

Римский гражданин, обвиненный в преступлении, караемом смертной казнью, мог требовать, чтобы его дело было выслушано самим императором в Риме (как в случае с Павлом, описанном в Деян. 22:25–26). Но если обвиняемый не был римским гражданином или не требовал отправки его на суд к императору в Рим, у провинциального правителя не оставалось выбора: он обязан был судить его на месте.

Римляне не видели границ между царством светским и божественным. Римские императоры были «самообожествителями» еще со времен Юлия Цезаря. Целью самообожествления было полное подчинение, послушание, почитание, которое оказывалось только богам. Законы, изданные императорами, были оружием, защищавшим их божественность. Притязание смертного человека на исключительное божественное звание было недопустимо, только император был божественным верховным правителем.

Итак, по еврейскому образу мышления, претензии на титул Мессии не преследовались; напротив, признание Мессией означало, что этот человек явился, чтобы возродить Израиль, освободить иудеев от иноземных захватчиков.

По римской концептуальной мерке, притязание на роль Мессии, Царя Иудейского, означало государственную измену. Притязание на божественность Царства Мессии, выходящего за пределы всех земных ограничений, – только усугубляло вину, поскольку было равносильно отрицанию подлинной божественности другого царства – Римской империи. В любом случае, подобные мессианские притязания рассматривались римлянами как предательство и бунтарство.

Самым главным политическим фактором периода, к которому могли относиться евангельские события, была римская оккупация Иудеи, последние остатки политической независимости которой исчезли в 6 г. н. э., когда Иисусу было лет двенадцать.

Римская оккупация была для евреев осквернением Святой земли нацией жестоких и злобных идолопоклонников. То, что народ Божий мог быть лишен своей автономии, было для них ужасающе непостижимо, это можно было объяснить только как пролог к новой драме освобождения.

В это время иудейский народ пребывал в ожидании прихода Мессии – посланца Господа, который, согласно господствовавшим тогда представлениям, должен был изгнать чужеземцев и сесть на престол Давида, то есть стать иудейским царем.

Евреи времен Иисуса не примирились с властью оккупантов. Во всей империи не было, пожалуй, провинции, в которой римляне были так ненавистны населению, как в Иудее. И ненависть эта мотивировалась не столько патриотическими побуждениями, сколько религиозными.

Евреи никогда не скрывали своей ненависти к римлянам, и те знали, что имеют дело с фанатиками, отрицающими божественность императора и законность римской власти в Иудее, остающимися до конца верными своему Богу.

Для евреев римлянин, незнакомый с правилами сложного ритуала омовения, был «нечист» не только в прямом смысле слова: он был воплощением разврата, чувственности, угнетения, – т. е. всего противного еврейской этике. Еврей не только не вошел бы в римское жилище, но и не дотронулся бы до римлянина, не говоря уже о рукопожатии. Замечание Тацита, что евреи «смотрят на весь мир с враждебной ненавистью» совершенно точно определяет их отношение к римлянам. Не менее точно Тацит определяет полярное расхождение евреев и римлян по отношению к духовным ценностям: «все, что для нас свято, для них [евреев] богохульно». Беспрестанное нарушение римлянами еврейских прав и традиций «приводило народ в совершенное бешенство». Это заявление христианского историка четвертого века в точности определяет душевное состояние евреев, живших в Иерусалиме во времена Иисуса. Это было «совершенное бешенство», исключающее какое-либо сотрудничество с ненавистными правителами. Если прибавить к этому отвращение и презрение прокуратора и его окружения к евреям, то картина совершенного взаимоотрицания станет полной.

В разных местах страны происходили беспорядки. Росло Мессианское движение. У людей набирало силу чувство, что близится конец существующего мира и новый, божественный порядок вот-вот явит себя. Царство Божие было совсем рядом. Все говорили о нем. Но власть Бога могла быть установлена только с помощью тех, у кого есть рвение бороться за нее.

Иуда Галилеянин положил начало совершенно новому движению.

Чтобы наказать Сепфорис за помощь сторонникам Иуды, римляне сожгли город дотла. Мужчины были перебиты, женщины и дети проданы в рабство. Более двух тысяч мятежников и тех, кто им сочувствовал, были распяты на крестах. Память об Иуде Галилеянине и о том, что он сделал, никогда не ослабевала. Иисус не мог не знать об этом.