Чтение онлайн

В центре — госпиталь, склады, моя землянка, палатки медиков… Дальше — по кругу — батальоны, разделённые на роты. Это — рекруты, новички… Дальше — в таком же порядке — батальоны стажёров и бойцов. Между ними вкрапления зенитчиков, артиллеристов, танкистов Отдельно — ремонтники, водители, оружейники… Повара с походными кухнями — в каждом батальоне и роте… Ничего не стал ни убирать, ни добавлять: работало там — будет работать и здесь. Всё как прежде, только бойцов, ремонтников, водителей и техников прибавилось. На поверку — 11 батальонов. И три батальона командиров-курсантов: кузница кадров, как сказал бы поэтично настроенный интеллигент. Сумасшедшая цифра! Столько народу, на небольшом пятачке?! А ещё, как и прежде — трассы для автомобилей, броневиков, танков… Стрельбища для бойцов — одного уже мало… И стрельбище для танков, зениток, Бюссингов. Его я сместил к западу на три километра — как раз на повороте танковой трассы обратно на базу… С востока от нас, в 15 километрах — посёлок Рудинск, а на запад — на таком же расстоянии автомобильная дорога. Из Рудинска могут услышать танковые выстрелы, а по дороге — разве что остановившаяся и заглушившая мотор машина, а таких дураков у немцев не водится: они белорусские дороги проезжают не останавливаясь. Да и останавливаться там незачем — лес и болота: даже деревень нет… И тем не менее: перед каждыми стрельбами «взмывал» в верх, отслеживая — нет ли угрозы разоблачения…

Лётчикам, освобождённым от плена и «вывшим на луну» от безделья, предложил, кроме ежедневных стрельб из всего стреляющего и рукопашного боя вперемешку с марш бросками — чтобы жиром не заплывали, наконец то то, что им нужно… Мои умельцы соорудили два двухметровых колеса-обода из труб — вроде велосипедных и в них — два сиденья для человека — друг против друга, отделённые осью посередине. Одно такое колесо поставили на оси вертикально, а другое — горизонтально: вертикальная и горизонтальная центрифуги…

Лётчики садятся в неё; завязывают глаза и пара их товарищей начинают их раскручивать! Кто в парках катался на таких аттракционах, помнят — незабываемые ощущения, когда небо и земля меняются местами или земля под ногами начинает бешено вращаться — сама по себе, стоит только на неё ступить после такое карусели! Так и норовит, проказница, швырнуть тебя на землю под радостный смех бездельников, не испытавших на себе это «счастье»! После раскрутки по минуте в одну и другую сторону — пожалуйте на второй тренажёр: труба, а на ней сиденье с прикреплённой к нему турелью с пулемётом.

Сиденье свободно наклоняется вправо-влево на 45 градусов, вместе с пулемётом! Садишься и ведёшь огонь по мишени в трёхстах метрах от тебя: ровно; наклон влево до упора; ровно; наклон вправо до упора; ровно! Наклоны регулируешь сгибанием одной из ног! А мишень — зараза такая стремиться ускользнуть из прицела — мотается туда-сюда! После горизонтальной центрифуги снова — стрельба, вертикальная центрифуга, стрельба, раскручивание центрифуг с братьями по полётам и… одна минута отдыха! Затем — второй круг!

На первой презентации моего подарка пернатым я присутствовал лично: смеха было море — лётчики смеялись друг над другом! Я тоже посмеялся и ушёл, а им стало не до смеха: на табуреточке сел боец из выздоравливающих с секундомером в руках и тетрадкой, куда он заносил результаты в разграфлённый листок: сколько потрачено времени на посадку; сколько на высадку из тренажёров; сколько раз попал в мишень с разного положения в серии из пяти очередей! Всё фиксируется внимательным наблюдателем — не договоришься… А я перед уходом предупредил: к наблюдателю не подходить и тем более не лезть с вопросами. К непонятливым будут приняты меры! Вот так: контроль везде и за всеми на занятиях; у меня накапливались списки бойцов и командиров с выполнениями нормативов. Выявлялись ленивые, тупые, хитрые… Злобные выявлялись в схватках, в отношениях к товарищам, в их поступках: мелочных, скрытных, серьёзных… Фиксировалось и систематизировалось мною…

Вот в таких вот игрищах и заботах прошла неделя… Все занимались «любимым» делом; дозоры шастали по округе по нескольким кругам вокруг лагеря замечая а при необходимости и собирая случайных, любопытных и доставляя на базу. А там я их уже «расспрашивал»… Немецких товарищей загрузил, чтобы жизнь раем не казалась, преподавательской работой — обучением немецкому языку… И тут, в изучении языка, тоже — тетрадочка и отметки о успехах…

Через неделю появились результаты: лучшие отбирались в элиту: разведывательно-диверсионные группы; за ними — ударные группы. Дальше шли штурмовые группы. Те, кто не дотягивали до нормативов, но старались изо всех сил — в охранные группы. Дальше — непригодные для Спецназа — по разным параметрам и причинам. И «отбросы»: тупые, ленивые, хитрые, злобные, хитромудрые… Две роты непригодных для меня бойцов и командиров я решил передать «местным» товарищам-партизанам из НКВД, вместе с оружием и продовольствием: думаю они будут очень рады такому «подарку» с моей стороны… Мыслимое ли дело: нежданно-негаданно такой подгон в бойцах, оружии, продуктах!

Судоплатов дал мне позывные, коды, частоты нескольких отрядов с тайной надеждой, что я всё таки передумаю, и попрошусь в Москву! Наивный ты майор! Я, в отличие от тебя точно знаю — зачем я там нужен! И меня не устраивает то, что мне уготовлено! То, что нужно — я и отсюда делаю: к товарищу Сталину, пусть и нерегулярно, но уходят и военные и гражданские сведения: и тактические и стратегические планы немецкого командования; и сведения по старшим командирам РККА; и сведения о месторождениях полезных ископаемых, так необходимых сейчас Советскому Союзу: карты, схемы, в том числе и о нефтеносных месторождениях; и ошибках в вооружении РККА…

Через неделю стажёры перешли в разряд бойцов; новички — в стажёры, а рекруты — в новички… Пора обкатывать, проверять — чему научились за эту неделю… Три группы численностью в роту: одна на разъезд перед Барановичами; вторая — перед Слуцком; третья — перед Ганцевичами. В роте взвод бойцов; взвод стажёров; взвод новичков… И по роте «подарков на отсев» в двух группах: у меня и у Рощина, отправленного куда? Правильно — в знакомые до боли Ганцевичи…

Задача группам — эшелоны с продовольствием. Как определить? Если на платформах не стоит техника — значит оно самое! Ну или что-нибудь похожее… Роты вышли в промежуточные точки встречи с отрядами НКВД — «партизанами»… Я, предварительно, договорившись о месте встречи, проконтролировал «сверху» и место встречи и тех, кто туда придёт. И связался с Рощиным — все в порядке: придут свои… Ко мне на встречу — вот так судьба, пришёл тот самый лейтенант, группу которого мы спасли от немцев… Обрадовался, конечно, увидев меня и ошалел от «подарка» — и оружие и продукты и боеприпасы (в том числе и взрывчатка) и 143 подготовленных бойца и командира! Правда переданные не лучились счастьем при этом, но служба есть служба и решение, а тем более мой приказ не обсуждается!

Молодцову на разъезде после Барановичей — очень «хлебное» место, повезло больше всех: почти весь состав — продовольствие и медикаменты… Бойцы загрузили десяток грузовиков и отправили их в лес, где их разгрузили бойцы. Новички, в это время, подхватили разгруженные коробки, мешки и понесли туда же — недалеко, 3 километра. Стажёры продолжали разгружать… Прибыли грузовики с воинами; стажёры загрузили их и ушли вслед за ними… Грузовики вернулись с новичками, а бойцы ушли вслед за грузовиками: двадцать вагонов, да по 16–20 тонн в каждом. Таскать — не перетаскать! Рощину «досталось» обмундирование, патроны и снаряды к мелким пушкам 20 и 37мм; немного местного продовольствия: картошка, пшеница, яблоки, копчёное сало, мясо…

Мне «повезло» меньше всех: палатки, тенты для грузовых машин; маскировочные сети и навесы; спальные мешки, рулоны брезента; сапоги советские — видно с какого то склада «скомуниздили» — барыги… И ещё — четыре вагона с пленными, отправленными, видимо, на работы в Слуцк: два с мужчинами и один с женщинами… Опять головная боль — женщины… Вернулись без потерь — даже раненых нет. Отработанная система не даёт сбоя: взрыв перед паровозом; тот тормозит, сбивая с ног охрану, а когда они приходят в себя — по ним ведётся огонь из всех стволов, совместно с 20мм пушками пары Бюссингов и пары Ганомагов СЗУ: зенитное прикрытие — на всякий случай… А пока — пусть постреляют по движущейся мишени — попрактикуются в реальной ситуации. Зенитки с платформ поснимали и закрепили сзади за грузовиками: на базе у мастеров на все руки уже затишье — не зениток для работы! Бойцов и командиров — на батальон наберётся, но сколько отсеется? На весь рейд ушло два дня. Вернувшись на базу, высылал к месту складирования продуктов и обмундирования Молодцова и Рощина грузовики с ротой «отбросов». И я с ними — на своём Бюссинге. После загрузки грузовиков рота «осталась пеплом» на этом месте. Это мой крест — мне его и нести…

Вы не ждали нас…

На одной из лесных глухих лесных дорог «отбросы» выгрузились; построились в колонну по 15 — для получения задания. Я встал перед ними; вытянул ладони… Фигуры стали оплывать; гимнастёрки и кителя опустилась на брюки и сапоги; застучали по земле автоматы, винтовки, пистолеты, ножи, гранаты… Упали часы, пилотки… И всё это в тишине — мёртвой тишине: птицы перестали чирикать и свистеть; лес, казалось замер и съёжился. Жуть! Махнул бойцам моей роты, ещё не видевших подобного… Медленно, словно зомби бойцы подошли, не отрывая взглядов от кучек одежды. Потом посмотрели на меня: со страхом, с ужасом и… восхищением! Читал в глазах — какой у нас командир…