Чтение онлайн

Другой „я“ имел мое лицо, цвет моих волос и даже такую же родинку вверху. Все мое… Почти все — потому что были и небольшие отличия: он был фунтов на шесть — восемь легче меня и одет в иную одежду. Это был цельный комбинезон из блестящей зеленой материи с карманами на груди и на том месте; где обычно располагаются карманы брюк. Карманы были также на рукавах и правом бедре. Возможно, в этих карманах помещалось все имущество другого „меня“ — но не сейчас, так как, несомненно, они были обшарены подчиненными полковника.

Я сказал „себе“:

— Доминик, посмотри на меня!

Молчание. Второй Доминик не ответил, он не поднял глаз и никак не отреагировал — хотя я с уверенностью мог сказать, что он расслышал достаточно хорошо. Все находившиеся в комнате молчали — во всяком случае, полковник наблюдал и ничего не говорил, а когда полковник Мартино не говорил, его ребята не делали ничего другого.

Я попробовал снова:

— Доминик, ради Бога, скажи, что произошло!

Другой „я“ продолжал смотреть в пол, затем поднял глаза, но не на меня. Он взглянул поверх головы Мартино на стенные часы, сделал какие-то расчеты. Потом повернулся ко мне и ответил.

— Доминик! — произнес он. — Ради Бога, я не могу!

Этот ответ нас не удовлетворял. Полковник Мартино открыл рот, чтобы что-то сказать, но я остановил его жестом руки.

— Пожалуйста.

Второй „я“ печально произнес:

— Ну хорошо, приятель Дом! По правде говоря, я здесь потому, что хотел сказать тебе кое-что. Тебе, — пояснил он, — Я имею в виду не второго человека из множества, и даже не просто другого. Я имею в виду тебя — Доминика Де Сота, которым, как ты понял, являюсь и я сам.

Полковник разъярился — все пошло не так.

— О Дом! — прискорбно сказал я „себе“, — Я давно вырос из таких игр! Ответь, если ты хотел что-то сказать мне, то почему молчишь?

— Потому что слишком поздно! — сказал он.

— Слишком поздно для чего, черт возьми?

— Ты знаешь, о чем я пришел тебя предупредить?

— Нет!

— Это уже произошло… мы встретимся снова, — он хотел улыбнуться, но это была гримаса. — Нельзя было допустить, чтобы мы встретились, — Здесь он остановился, начал говорить, снова запнулся и посмотрел на часы.

И затем пропал…

Когда я говорю, что он „пропал“, это очень точное слово, но оно может создать неправильное представление. Другой Доминик не смылся в туалет или куда-нибудь еще. Нет, он стал совершенно прозрачным, как актер в научно-фантастическом шоу. Он исчез совсем: в одно мгновение он был здесь, а в следующее его не стало…

И пара наручников, замкнутых вокруг несуществующих запястьев, загремела по полу на том месте, где он только что стоял…

Подобные вещи никогда раньше со мной не случались. У меня не было запрограммированной реакции на такое ужасное нарушение законов природы, как не было ее и у полковника Мартино. Он взглянул на меня, я на него.

Никто из нас не сказал ни слова об исчезновении, исключая: „Вот дерьмо!“. Мне показалось, что я услышал его от полковника.

— Вы что-нибудь поняли, полковник, о чем он говорил? — для уверенности, спросил я, — Нет? Я тоже! Что же будем делать?

— Спихни меня ко всем чертям! — сказал он, но, хотя армейский офицер и произнес это, не значит, что он позволит это сделать.

Мартино вызвал сержанта и дал приказ прочесать окрестности, разыскивая двойника. Сержант выглядел озадаченным, а полковник растерянным, поскольку все мы знали, что от этого не было никакого толку.

— Выполняйте приказ, сержант! — крикнул он. — Хорошо одно, — произнес немного позже. — Он сказал, что что-то уже произошло. Значит, скоро мы узнаем, что именно!

— Как бы я хотел, чтобы это оказалось в самом деле хорошо! — сказал я и оказался прав.

Через десять минут выяснилось, что это никак нельзя было назвать хорошим. Мы вышли из комнаты и спустились в холл, за нами виновато плелся небольшой отряд полковника, недоумевая, где ловить упорхнувшую птичку. А к нам двигался другой отряд — дюжина или около того. Пехотинцы поднимались по лестнице — по крайней мере, не чувствуя вины. Все они (вместо коричневой парадной) были облачены в походную форму и несли на плечах нелепые короткоствольные карабины. Карабины не долго держались на плечах.

— Приготовиться! — сказал их сержант, когда они оказались в полдюжине ярдов от нас.

Отделение остановилось, десантники опустились на колени, карабины мелькнули в воздухе ремнями, и уже были нацелены прямо на нас…

Из середины отряда вышел офицер.

— Вот дерьмо! — снова сказал полковник Мартино, и я не спросил почему.

Офицер был одет в такую же походную форму, как и десантники, но вы могли бы узнать в нем офицера по пистолету. Здесь что-то было не так, иначе я сказал бы сразу — и он подтвердил это.

— Я майор Доминик Де Сота! — произнес он хорошо знакомым мне голосом, — Объявляю вас своими военнопленными!

Он сказал это достаточно четко, но в голосе слышалось напряжение. Я знал отчего: слова были адресованы полковнику, а глаза нацелены на меня. И их выражение мне было хорошо знакомо, совсем недавно я смотрел на себя точно так же. Я сказал:

— Привет!

Другой парень онемел.

— Полагаю, вы удивлены? — предположил я, — Это шутка?

Он дернул головой солдату, который подошел ко мне и заломил руки. Что-то холодное и жесткое обожгло мои запястья, и до меня дошло, что это наручники.

— Я не знаю, что вы подразумеваете под удивлением, — сказал второй „я“, — Но это не шутка! Вы все арестованы и находитесь под стражей!

— Чего ради? — спросил полковник, принимая собственные наручники.

— Пока мы не уладим с одним дельцем, касающемся вашего правительства! — заверил нас „я“. — Мы объявим, что они должны делать, и, пока не получим согласия, вы будете нашими заложниками. Это ваш самый лучший шанс! Если он вам не нравится, выберите другой — окажите сопротивление… Тогда нам не останется ничего другого, как убить вас…

Не торопясь проезжая мимо бобов, водитель большого „Джона Дыра“ думал, что нет ничего серьезней, чем холодное пиво и пропущенный матч Носков. В этот момент он услышал сзади „зап-зап-зап“ приближающейся высокоскоростной машины и „раур-раур“ шестнадцатицилиндрового двигателя. Краем глаза он увидел несущийся на него странный дизель — и резко повернул руль… Он испортил несколько бобовых рядов, но, когда оглянулся, на дороге было пусто.

АВГУСТ, 22, 1983 г. Время: 09.10 утра. Миссис Найла Христоф Боуквист