Чтение онлайн

Бердет пропустил мимо сознания иронию. Его переполняло удивление. Способность вампира прочитывать чувства оказалась неожиданна, с ответом человек, затруднился. Смит смотрел искоса долгим, немигающим, мерцающим взглядом. Бердет не «поплыл», значит, имел при себе защиту, оберег из древних. Выяснить бы, что за вещь, но насмешки бесполезны, а ближе подходить нельзя. Вампир продолжал:

– Итак, жизнь прожита не зря. Свершилось. Вы нашли последнего вампира в бедной на инфернальные сущности вселенной. Что привело вас сюда, профессиональная любознательность? Трогательный порыв. И храбрости вашей следует отдать должное: я легко могу вас убить.

Бердет снова слегка вздрогнул, язык непроизвольно облизал пересохшие губы.

– Но вряд ли вы это сделаете. У меня ведь есть заложник.

– Вы подняли руку на невинного, – мягко упрекнул вампир.

Он знал, что любой разговор с этими людьми относился к разряду безнадёжных предприятий.

– Он виновен! – веско заявил Бердет. – Искупление очистит его душу. Это единственный способ. Лишь так добро может победить.

Фразы падали, как кирпичи на темя. Вампир едва слышно вздохнул.

– Что вы хотите? – спросил он.

– Вас!

– Это-то понятно, я спрашиваю о другом.

Лицо Бердета просветлело странной одухотворённостью, слишком экзальтированной для безусловной достоверности. Так получается у неумелого актёра, пытающегося сыграть незнакомые чувства. Человек усомнился бы в его искренности, но вампир ощутил поток достоверных пульсаций. Здесь присутствовало нечто иное. Откровенная бессердечность.

– Нет. Я слишком долго ждал, – сказал Бердет. – Я живу ради одной единственной цели: уничтожать зло во имя добра. Это моё предназначение на Земле.

А, может быть, нет у него древних сильных оберегов, просто рассудок помрачён? На сумасшедших вампирический гипноз действует слабо, именно поэтому бессмертные сторонятся умалишённых: себе дороже.

– Вам говорили, что вы безумны? – спросил Смит.

– Ложь! – тотчас возразил Бердет. – Коварство зла общеизвестно.

– Значит, говорили.

– Я не безумен, я избран.

– Разве это не одно и то же? – спросил Смит.

Это Бердету, должно быть, тоже приходилось слышать, слова вампира разозлили, он постарался вернуть хладнокровие. Досаду прикрыл несколько принуждённый смех.

– Вы иронизируете, слуга Сатаны. От полного бессилия. Внутри вас нет света, один мрак, везде тьма. Вы обречены, и скоро услышите запах огня, который сожжёт ваше осквернённое тело.

Смит посмотрел из-под полуопущенных век.

– Вы измельчали за прошедшие века, – сказал он. – Прогресс, как видно, беспощаден. Время сыграло злую шутку, господа адепты. Говорят, история повторяется фарсом, но вы оказались недостойны даже комедии. Вы стали скучны.

Бердет сделал два неуверенных шага вперёд, чтобы лучше видеть Смита, Вампир опять усмехнулся.

Он бессилен что-либо сделать, но сумеет скрыть слабость. Однажды обретённое мужество дороже бытия.

– Страшно вам? – спросил он.

Бердет ответил неожиданно спокойно и откровенно:

– Немного. Атавистическое чувство, я легко с ним справлюсь. Я понял, что вы слишком хитры и осторожны, чтобы убивать людей.

– А может быть, гуманен? – с любопытством спросил вампир.

Бердет решительно покачал головой. Безнадёжен – решил Смит.

– Ад – место проклятых, вы – порождение тьмы. Добро и зло разделены в мире, так положено. Вы – часть зла, и проблема лежит вне любой дискуссии.

– Вы дурно воспитаны.

Это простое замечание сбило Бердета с толку. Минуту он молчал, жадно разглядывая необычного собеседника, потом сказал:

– Неужели там внутри ещё есть живая душа?

– Затронутая вами тема лежит за пределами моей компетенции, – сухо ответил вампир. – Я атеист.

Бердет улыбнулся. Признание Смита доставило ему заметное удовольствие. Смит не понял – почему.

– Поищем. Мы ещё придём к соглашению.

От его слов так ощутимо повеяло сумасшествием, что человек на месте Смита, несомненно, испугался бы, даже вампир едва уловимо поморщился как от кислого. Бердет продолжал:

– У вашего нечестивого друга тоже есть душа, им и займёмся в первую очередь. Это наш главный долг, и когда душа очистится и повернётся к свету, он поможет спасти вас.

Смит на мгновении прикрыл глаза. Бушующие в груди чувства полезно держать взаперти.

– Я не сторонник ваших концепций, – сказал он. – Оставим при себе любимые заблуждения, разве нельзя просто договориться? Возьмите жизнь за жизнь. Отпустите Лоэ – и я ваш.

Бердет покачал головой.

– Подозреваете обман? – настаивал Смит. – Я дворянин, и если дал слово, сдержу его.

– Причина глубже, – сказал Бердет. – Мне нужно больше, значительно больше. Я хочу всё!

– А неизбежные жертвы? – спросил вампир.

– Можете убить меня, всё равно вы обречены.

– Да. На опустевшее место в строю станут другие. Знаю. Слышал подобное и не однажды. Взвесьте ещё раз моё предложение. Вы можете получить меня без усилий или обеспечить себе войну, которая неизвестно ещё чем кончится.

Бердет молчал. Одержимость на время отступила, и сквозь уродливую маску прорезалась обычная человеческая усталость, на минуту, не более.

– Мне нужно всё! – убеждённо сказал адепт.

Продолжать тяжкий разговор было бессмысленно

– Покиньте мой дом, господин Бердет, – сказал Смит.

– Если я останусь, вы убьёте меня?

– Вызову полицию. Закон на моей стороне, и я сумею воспользоваться преимуществом.

Тут закончились возражения даже у адепта. Бердет пошёл прочь, на пороге резко обернулся, но вампир и не думал преследовать, спокойно стоял в тени. Он откровенно усмехнулся. Бердет вышел и плотно затворил дверь. Смит остался один в пустом доме.

Минуту или чуть долее он провёл, застыв на месте. Мысли в голове растворились. Слух отключился, забыв процеживать внешний мир. Вампир отдыхал от разговора, что, несмотря на внешнюю непринуждённость, дался трудно. Бердет ушёл, но пролитый им яд безумия остался в доме, затаился в углах, пропитал воздух. Смит несколько раз тряхнул головой, отгоняя наваждение. Чтобы начать двигаться пришлось собрать в кулак волю. Ноги понесли вампира в башню. Несмотря на катастрофу, Смит был в прекрасной форме. Огонь медленно растекался по жилам, обещая силу. Башня. Его место. Здесь он чувствовал себя хорошо. Прежде, пока беда обходила дом стороной.