Путь Наставника
Шрифт:
Все они сейчас смотрели на меня и улыбались. И от этих улыбок мне сделалось вдруг теплее, чем от пылающих досок в котлах, светлее, чем от всех чадящих и пляшущих языков пламени на факелах.
Бивень вышел в центр, поднял руку. Он явно готовился произнести речь. Я улыбнулся. Бивень и речь, как-то не вязались у меня в голове. Но он подтянул меня к себе, приобнял за плечи, ткнул в грудь пальцем, улыбнулся и произнёс:
— Котельники! Сегодня…
И в этот момент взвыла сирена.
Громко. Отчаянно. Так, что стены задрожали, а в ушах зазвенело. Выла она снаружи, но огромное помещение котельной сработало, как резонатор. Гул давил на уши, заставлял пригибаться, затыкать уши.
Голос, усиленный многократно, прорвался сквозь этот вой:
— Внимание! Прорыв периметра в районе второго сборочного цеха завода паровых механизмов! Всем свободным стезевикам срочно прибыть к месту прорыва! Гражданским — разойтись по домам и не покидать укрытий до особого распоряжения!
Для меня это было повторение вчерашнего. Где-то звери прорвались через стену. Где-то в районе какого-то сборочного цеха.
Но Бивень вдруг замер, побелел.
— Какого хрена? — сказал он медленно, будто не веря своим ушам. — Это ж здесь. Это ж у нас.
Дверь распахнулась от резкого удара. Внутрь влетел один из дозорных — тот, которого я видел снаружи, когда шёл сюда.
— Облава! — заорал он, размахивая руками. — Окружают! Чёрные, стезевики!
Бивень подскочил к нему, схватил за грудки.
— Где остальные?!
— Всех! — пацан дышал прерывисто, испуганно задыхался. — Всех схватили! Повязали! Они уже здесь!
Сквозь щели в заколоченных окнах я увидел вспышки. Яркие, белые, такие же, как в ту ночь в проулке.
Сирена выла, оглушая, дезориентируя.
Дверь содрогнулась, словно в неё снаружи кто-то бил тараном. Котельники шарахнулись в стороны, кто-то закричал, кто-то побежал к чёрному ходу, кто-то просто замер на месте от испуга.
Миг торжества и радости, рассыпался в прах, сменился ужасом.
Ворота — огромные, ржавые, тяжёлые — вдруг распахнулись, едва не слетев с петель.
На пороге стояли фигуры, затянутые в плотные плащи. Силуэты, подсвеченные в спину, выглядели грозно.
Тот самый дозорный, который только что кричал про облаву, вдруг развернулся к ним, оттолкнул Бивня. Сунул руку в карман, что-то вынул. Я не мог разобрать, что это. Но Бивень вдруг заорал:
— Не-е-е-ет!
И бросился к нему.
Один и силуэтов вскинул руку, выставив ладонь вперёд.
Вспышка.
Белая, ослепительная, невыносимо яркая. Я зажмурился. Но даже сквозь веки отдалось болью в глазах. Взрывная волна толкнула в грудь, сбила с ног, бросила на бетонный пол. В ушах зазвенело — высоко, противно.
От неожиданности я тут же открыл глаза,
Дозорного не было.
На его месте — в косых лучах света, бьющих снаружи — на бетонный пол котельной оседала чёрная пыль.