Чтение онлайн

— Что ты сделал с моей дочерью? — прошипела она, и от ужаса у всех на голове зашевелились волосы.

Неизвестно откуда в ее руке оказался молоток с черной засаленной ручкой, такой же, как у девочки, запертой мной в сарае. Признаюсь, я испугался. Не узнав, чем закончилась вся эта история, ушел, а точнее, проснулся, и будто вдогонку услышал голос детектива, с которым вместе были на задании: «Не переживай, все хорошо!»

Да, все хорошо, но эти глаза — черные дыры преследуют меня, не могу их стереть из памяти.

Я на берегу прекрасного озера, вроде бы с близкими мне людьми, но я их не узнаю, только чувствую, что знаю. Мы смеемся, общаемся, но я понимаю, что это не мой круг общения. Смотрю на водную гладь, отмечаю красивую рябь на озере. Меня зовут, но не тороплюсь, а наслаждаюсь природой, озером, которое мне знакомо. Я знаю, что уже был здесь, но в этот раз все было по-другому.

— Слушай, у тебя такие прекрасные мысли, — слышу за спиной, — Ты должен записать их.

— Я запишу, дай мне насладиться красотой.

— Я тебе мешаю?

— Нет, ни капельки, — отвечаю я, даже не обернувшись к той, с кем разговаривал все это время; не знаю почему, но мне не хотелось разочаровываться. Это была она, но была другой: не такой, как прежде, не такой, какой я ее полюбил. Что-то чужое появилось в ней, то, что сделало менее привлекательной. Но я любил и продолжаю любить, несмотря на значительные перемены, которые произошли в ней. Подкравшиеся чувства и воспоминания, напомнили о моем долгом одиночестве. Не раз спрашивал себя, как можно чувствовать себя одиноким в окружении множества людей? Пожалуй, тогда, когда люди, окружающие тебя все это время, разуверились в тебе. И мне кажется, что все изменились, а мне говорят, что изменился только я.

— Пойдем, — шепчет она, взявшись за руку, и я иду с ней; в первый раз, не взглянув ей в глаза.

Мне было хорошо с ней, и я не хотел просыпаться, но программа сновидений закончилась. Долго лежал, пытаясь вспомнить детали сна, но их кто-то тщательно стер из памяти.

В больничной палате находились пациенты, по-моему, они были душевнобольными. И если судить их по совершаемым действиям, то вероятность усиливалась от того, что ходили по кругу друг за другом, воспроизводя какие-то странные звуки.

— Это магический обряд, — сказал кто-то.

Я обернулся на голос и узнал в нем детектива.

— Джеймс? — мое удивление невозможно было скрыть, да я и не собирался притворяться.

— Почти, — улыбнулся в ответ мой новый товарищ, — Видишь в углу, сидит та, у которой мы провели ночь?

В самом отдаленном углу палаты сидела женщина с растрепанными волосами и в таком виде она выглядела намного старше.

— Я ее даже не приметил, — признался я.

— Она ищет свою дочь, которую ты запер, и она тоже, как и ты — координатор. Она отличается от тебя тем, что имеет свой взгляд на мир. Мы выяснили о ней все и знаем, что ее цель — убить координатора, то есть тебя.

— А с чего она взяла, что я координатор?

— О, поверь мне, ей известно больше, чем можешь себе представить. Когда-то, во времена сотворения «мира снов», она заняла свое место, и с тех пор на ее счету много уничтоженных координаторов. Некоторых, она убила сразу, но ты оказался видно везунчиком и избежал этой участи. Помнишь, сколько раз тебя хотели уничтожить во снах? Это была она.

Мы мирно беседовали и не заметили, как оказались в окружении людей, которые сомкнули круг. Злобный смех звучал из ниоткуда и нарастал в децибелах. Попытка оттолкнуть окружавших нас людей была тщетна, они сомкнули круг вокруг нас. Они напоминали зомби из ужастиков, и смыкали круг все плотнее и плотнее; дышать стало нечем.

Я старался втянуть в легкие больше воздуха, но его не было, кислород как бы выкачали из помещения.

— Надо разорвать круг, — прошептал Джеймс.

Мы отталкивали их, но казалось, что все наши действия обречены на провал. Круг все сужался, а смех не прекращался ни на минуту.

— Ты же координатор! — прокричал Джеймс, на которого навалились с новой силой пациенты, тем самым лишив его действий сопротивления.

Не имея больше возможности терпеть, и испугавшись, что могу умереть, начал расталкивать всех с неистовой силой. Нескольких пациентов оттолкнул так, что впечатал их в стену.

Неожиданно пришла мысль, что нужно оградить себя кругом от врагов, и я тут же представил этот круг, который мгновенно перешел в сооруженный мною конус, переливающийся синим цветом, а далее вложил в силу магию. Странно, но и это мне удалось: удары были сравнимы с молнией и почти повергли врага, уже превышающую сотню. Незаметно для себя так вошел в раж, что не заметил, как вокруг нас никого не осталось. Толстяк продолжал подминать под себя моего друга, и хотел своими пухлыми ручищами его задушить. Взявшись за пояс штанов, с легкостью приподнял его и швырнул в окно, находившееся в конце длинного коридора.

— Круто ты расправился с ними, спасибо, — отряхивая одежду, сказал Джеймс.

— Я не предполагал и не замечал за собой такие возможности.

— Во сне можно все, но не каждый может себя контролировать, вот поэтому, не каждый является координатором.

На этих словах сон прервался. Проснувшись, я ощутил удушье, мне было трудно дышать на самом деле. Вдохнув воздух полной грудью, порадовался за себя, что еще могу дышать. Но уснуть и забыться в «простом человеческом сне» так и не смог. На улице было морозно, но я решил, несмотря на то, что не люблю холод — прогуляться по парку. И еще, так сильно захотелось насладиться предоставленной возможностью — дышать.

Я курю. Не нервничаю, не переживаю, а просто одну за другой тяну сигареты из пачки, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Накуриваюсь до степени, когда «дым уже валит из ушей». Чувствую, что-то происходит, но не вижу, что именно. Знаю, что должен приложить массу усилий, но ничего не делаю.

Накурившись до умопомрачения, закрываю глаза и думаю. Из головы не выходят события прошлой ночи.

— По идее, если мне снятся сны, где я являюсь координатором, то это значит, что и другие балуются «снами», где становятся участники каких-то событий.

— Все верно, — слышу приятный женский голос за моей спиной, обернувшись, неожиданно оказываюсь в комнате с боковым освещением. Девушка на вид тридцати пяти лет, почти столько же, сколько и мне. Ее кожа цвета кофе с молоком, а широкие глаза заставляют смотреть не отрываясь. Одетая в брючный костюм, который подчеркивал фигуру, она была хороша и сексуальна. Голос звучал мягко, нежно и ласкал слух.