Чтение онлайн

Третье — это ревность /кина/. Это значит, что человек относится к Всевышнему ревностно, то есть ненавидит ненавидящих Его и старается подавить /леахниа/ их, чем только сможет, чтобы было исполнено служение Ему и честь /кавод/ Его увеличивалась. Об этом сказал царь Давид (Теилим 139:21): «Твоих ненавистников, Всевышний, я ненавижу, и с восстающими на Тебя я сражаюсь, великой ненавистью ненавижу их». И Элияу сказал (Млахим I 19:14): «И сказал он: «Весьма возревновал я о Всевышнем, потому что оставили завет Твой сыны Израиля, жертвенники Твои разрушили и пророков Твоих убили мечом». И мы видим, чего он удостоился за ревность к чести Всевышнего, как сказано (Бамидбар 25:13): «За то, что он возревновал, вступился и искупил сынов Израиля». Мудрецы резко высказались о том, кто имеет возможность протестовать и не протестует, и подписали такому приговор быть наказанным за то же преступление. И сказали в Мидраше (Эйха Раба 1:6): «Его князья были подобны баранам» — как бараны в жару суют головы друг под друга, так и князья Израиля видят преступление и отворачиваются от него. Сказал им Всевышний: «Придет час, и Я поступлю с ними так же!» Это же просто: любящему невозможно стерпеть, когда он видит, что бьют и оскорбляют любимого, — он, конечно же, придет на помощь любимому. Так же и любящий Всевышнего не стерпит оскорбления Имени и преступления против Его заповедей, как сказал Шломо (Миш-лей 28:4): «Оставляющие Тору хвалят нечестивого, а соблюдающие Тору негодуют на них» — ибо неукоряющие злодея за его злодейство, славящие его — они-то и есть оставляющие Тору и позволяющие оскорблять ее. А соблюдающие Тору — это те, кто прилагает усилия укреплять ее. Они не смогут сдержаться, смолчать и станут негодовать. И сказал Всевышний Иову (Иов 40:11): «Излей ярость гнева твоего, воззри на всякого гордеца и унизь его. Воззри на всех гордецов и смири их и истолки нечестивых на месте. Зарой их в прах совокупно, лица их завесь в потаенном месте» — в этом и выражается сила любви, которую может доказать истинно любящий Создателя. И говорит (Теилим 97:10): «Любящие Всевышнего, ненавидьте зло!»

Итак, мы объяснили благочестие в проявлениях действия и образа действия. Объясним же теперь то, что зависит от намерения /кавана/. Мы уже говорили выше о категориях «во имя» и «не во имя» по их степеням. Мы не можем назвать дурным намерение человека очистить душу пред Создателем в своем служении Ему во имя того, чтобы удостоиться сидеть пред Ним среди праведных и благочестивых, видеть Всевышнего и пребывать в Его Храме и получить вознаграждение в будущем мире. Но мы не можем назвать это намерение самым наилучшим, ибо пока человек имеет в виду собственное благо, его служение есть служение для самого себя. Истинное же намерение свойственно благочестивым, которые потрудились для него и постарались достичь его — это такое намерение, когда человек служит только лишь ради и во имя увеличения и преумножения чести Всевышнего. А это происходит, когда в нем окрепнет любовь ко Всевышнему, и он станет желать и жаждать величия Его чести и сожалеть обо всем, что уменьшает ее. Ибо тогда он будет служить ради этой цели так, чтобы, по крайней мере, во всем, что зависит от него, увеличивалась честь Всевышнего. Он будет желать, чтобы и все остальные были такими же, и будет сожалеть и вздыхать о том, что остальные недостаточно стараются: по ошибке ли, по принуждению или по слабости естества, из-за которой трудно уберечься от преступлений в любое время, подобно тому, как написано (Коэлет 7:2): «Нет на земле праведного человека, который делал бы добро и не совершил преступления». И это объяснили мудрецы и сказали (Танна де-вей Элияу): «Каждый мудрец Израиля, в котором есть слово Торы истинно, вздыхающий о чести Всевышнего все свои дни и желающий ее и сожалеющий о чести Иерусалима и о чести Храма, удостаивается пророчества в своих словах». Отсюда можно заключить, что наилучшее намерение это такое, какое человек совершенно удаляет от собственной выгоды, и лишь оно к чести Всевышнего и прославлению Его Имени, Которое прославляется Его созданиями в тот час, когда они исполняют Его Волю. И об этом сказали (Ваикра Раба 11:5): «Кто благочестив? Тот, кто как бы оказывает безвозмездное добро /митхасед/ Творцу». И тот благочестив, кто не только с истинным намерением служит своим исполнением заповедей, но и истинно сожалеет об Иерусалиме и о разрушении Храма. В этом состоит как бы уменьшение Его чести, и человек должен желать избавления от злого начала, ибо этим будет возвеличена честь Всевышнего. Об этом и сказано в вышеприведенном отрывке из Танна де-вей Элияу: «. и желающий ее и сожалеющий о чести Иерусалима». Он будет всегда молиться об избавлении еврейского народа и возвращении чести Всевышнего на надлежащую ей высоту. И если некто скажет: «Кто я такой и чем таким важен, что буду молиться об Иерусалиме? Разве из-за моей молитвы придет спасение?» — то ответом ему будет написанное в Мишне (Санэдрин 37а): «Поэтому человек создан один, чтобы каждый мог сказать: «Мир создан для меня!» И приятно пред Ним, чтобы дети Его молились и просили об этом. И хотя их просьба не будет исполнена — пока не пришло время или по другой какой-либо причине — они свое сделали, и Всевышний рад этому. А недостаточностью этого был недоволен пророк (Ишаяу 59:16): «И увидел, что нет человека, и увидел, что нет заступника», и сказал (там же 63:5): «И смотрел Я — и не было помощника, и удивился Я — и не было поддерживающего», и сказал (Ирмияу 30:17): «Это Сион, никто не печется о нем» — и объяснили мудрецы (Сукка 48а): «Что отсюда следует? Опекать!»

Из этого следует, что нам велено это, и мы не можем освободить себя /леипатер/ от этого из-за незначительности нашей силы, ибо о подобном мы читали и изучали в Мишне (Авот 2:16): «Не тебе окончить работу и ты не свободен не делать ее». И еще сказал пророк (Ишаяу 51:18): «Не было у него руководителя среди всех сыновей, рожденных им, и не было поддерживающего руку его среди сыновей, которых он вырастил», и сказал (там же 40:6): «Всякая плоть — трава, и всякая милость ее — как цветок полевой». И объяснили мудрецы: это значит, что все благодеяния, которые они делают, делают для себя, для собственного блага и выгоды, а совершенное намерение не имеют в виду и не просят о возвышении чести и избавлении евреев, ибо может честь Всевышнего возвеличиться лишь при избавлении евреев и возвеличении их чести. И вправду, одно зависит от другого. И как сказано в отрывке из Танна де-вей Элияу, который я упомянул: «. и вздыхает о чести Всевышнего, о чести страшащихся Его».

Отсюда следует, что в этом вопросе содержатся две вещи. Первая — намерение в каждой заповеди и в каждой части служения, направленное к возвеличению чести Всевышнего тем, что Его создания оказывают приятное Ему. И сожаление, и просьба о возвеличении Его чести, чтобы это было сделано возвеличением чести евреев и их процветанием /шалва/. Но еще и другая важная вещь содержится в намерении благочестия, и она — благо поколения. Ибо каждому благочестивому надлежит иметь в виду оставить своими деяниями благо всему поколению евреев, удостоить их и защитить. В этом смысл сказанного (Ишаяу 3:10): «Хвалите праведника, который прав, ибо плоды деяний своих они вкушают» — то есть все поколение питается плодами его деяний. А также сказали мудрецы: «Есть ли в ней дерево?» (Бамидбар 13:20), — есть ли некто, защищающий свое поколение, подобно дереву?» Этого желает Всевышний: чтобы благочестивые Израиля искупали всех остальных, кто есть в народе. И об этом сказали мудрецы, говоря о лулаве и его четырех видах (Ваикра Раба 30:12): «Придут эти и искупят тех». Ибо Всевышний не желает гибели злодеев, а на благочестивых возложена заповедь искупать их. И необходимо, чтобы благочестивый делал это в намерении своего служения и в своей молитве, то есть, чтобы в своей молитве об искуплении своего поколения он молился об искуплении тех, кому потребно искупление и кого нужно вернуть к раскаянию, просил защиты для всего поколения. И сказали мудрецы, разъясняя стих «И я пришел по твоим словам» (Даниэль 10:12), что Гавриэль был вновь допущен «внутрь», лишь когда стал оправдывать и защищать еврейский народ. И Гидеону было сказано (Шофтим 6:14): «Иди с этой силой твоею» — потому что он оправдывал и защищал свой народ. Ибо Всевышний любит лишь того, кто любит тех, кто знает Его, и насколько человек увеличивает свою любовь к людям, настолько же Всевышний увеличивает Свою любовь к нему. Это истинные пастыри Израиля, весьма желаемые /хафец баэм/ Всевышним, жертвующие собой за Его стадо. Они беспокоятся о народе и стараются всеми способами и путями для его блага и процветания, и всегда готовы молиться за него и открыть для него врата благословения. Чему это подобно? Подобно отцу, который не любит никого больше того, кого видит, любит своих сыновей верной любовью; об этом свидетельствует природа. Это подобно первосвященнику, о котором сказали мудрецы (Макот 11а) /убившему по ошибке, непреднамеренно, полагается жить в одном из предназначенных для этого городах до смерти первосвященника. Спрашивается, чем же виновен первосвященник? Ответ содержится в разъяснении мудрецов/: «Они должны были просить милосердия для своего поколения -и не просили». И также сказали мудрецы (Макот 11а): «Однажды лев задрал человека на расстоянии трех пар-саот /около 12 км/ от р. Иеошуа бен-Леви, и пророк Элияу перестал разговаривать с ним». Вот тебе и разъяснение возложенной на благочестивых обязанности просить и стараться для людей своего поколения.

То, что нам теперь требуется объяснить — это баланс /мишкаль/ и размеры благочестия. Это весьма и весьма принципиальный вопрос. Знай же, что это самая трудная работа в благочестии, ибо следует соблюсти великую точность, а она очень тонка, и у злого начала есть к этому великий подход. Поэтому опасность огромна, ибо злое начало может удалить множество хороших вещей, как будто они дурные, а многие преступления приблизить, как будто они великие заповеди. И вправду, человек сможет преуспеть в расчете этого баланса при наличии лишь трех вещей: если сердце его прямейшее из сердец, то есть если его намерение состоит в том, чтобы делать приятное пред Всевышним и ничего, кроме этого, и если он наблюдает свои деяния тщательным образом и старается исправить их в соответствии с вышеозначенной целью. И после всего этого он должен надеяться на Всевышнего, и тогда о нем будет сказано (Теилим 84:6): «Счастлив человек, чья сила в Тебе», (там же 12): «Не лишит блага идущих по прямому пути». Но если одного из этих условий будет ему недоставать, он не достигнет совершенства и окажется близок к тому, чтобы споткнуться и упасть. Ибо если намерение не будет отборным и чистым, или если он станет небрежно относиться к наблюдению там, где сможет наблюдать, или если не возложит свои упования на Творца — ему легко упасть. Но если он сохранит и соблюдет как должно все три: целостность мысли, наблюдение и упование — тогда он пойдет уверенно и истинно, и с ним не случится ничего дурного, как сказала об этом в своем пророчестве Хана (Шмуэль I 2:9): «Он хранит Своих благочестивых», и Давид также сказал (Теилим 37:28): «И не оставит благочестивых Его, навечно обережены».

Вот что требуется понять: нельзя судить о вопросах благочестия по первому взгляду, но нужно всмотреться и наблюдать, куда доходят порождения деяния, ибо иногда само деяние кажется благом, но поскольку результаты его могут оказаться злом, нужно посмотреть, свершится ли из этого зло, и если свершится, то он будет преступником, а не благочестивым. Вот история с Гедалией бен-Ахикам: открыто перед нами, что из-за своего великого благочестия (он не судил плохо об Ишамэле и не принимал на веру злословие) сказал Йоханану бен-Кареах: «То, что ты говоришь об Иш-маэле, — ложь». Что же из этого вышло? А то, что из-за этого он погиб сам, и рассеялся Израиль, и погас «оставшийся уголек». И пророк относит на его счет ответственность за убийство людей, погибших тогда, -так сказали мудрецы (спрашивается: разве Гедалия их убил? Ишмаэль их убил! Но из-за того, что Гедалия так говорил, считается, будто он в этом виновен) о написанном (Ирмияу 41:9): «Все тела людей, которые были побиты рукой Гедалии». Таким же благочестием, не взвешенном на весах справедливости, был разрушен Второй Храм. Такова история с бар-Камца. Сказали (Гиттин 556): «Мудрецы считали, что нужно принести его в жертву. Сказал им р. Зхария бен-Авкулас: «Скажут: «Увечных животных можно приносить в жертву».

Считали, что нужно казнить его /то есть бар-Камцу/. Сказал им р. Зхария бен-Авкулас: «Скажут: «Тот, кто наносит увечье жертвенному животному, карается смертью». Пока то да се, пошел злодей и оговорил Израиль, пришел Кейсар /римский император/ и разрушил Иерусалим — и это то, о чем сказал р. Иоханан об этом: «Смирение р. Зхарии разрушило наш Храм и сожгло наш Гейхал, и рассеяло нас среди народов». Вот тебе пример того, что нельзя судить о благочестивом деянии самом по себе, но нужно рассмотреть его со всех сторон, насколько может увидеть человеческий ум, и рассудить о нем по правде, благое ли это деяние, а если нет — то удалиться от него. Вот Закон приказывает нам (Ваикра 19:17): «Упрекни своего ближнего» — но сколько бы человек не принимался упрекать преступников там и тогда, где и когда его слова не слушают, это приводит к тому, что чем более он упрекает, тем более они взрываются в своем зле и оскорбляют Имя, и прибавляют к своему греху новое преступление. В подобных случаях благочестием является лишь молчание, и так сказали мудрецы (Евамот 656): «Так же, как заповедью является сказать то, что принимается, заповедью же является не говорить того, что не принимается». Взгляни, как это просто: каждому следует бежать к делу заповеди и стараться быть одним из тех, кто исполняет ее. Но иногда из-за этого может случится ссора, а этим заповедь будет больше опозорена, и больше будет оскорблено Имя, чем оказано чести. В подобных случаях благочестивый обязан оставить заповедь и не гнаться за ней. И так сказали мудрецы о левитах (Бамидбар Раба 5): «Зная, что несущий Ковчег Завета заслуживает большей награды, они оставляли Стол предложений и Менору, и жертвенники и бежали гурьбой к Ковчегу Завета получать награду, и ссорились из-за этого. Один ссорился и говорил: «Я понесу», и другой ссорился и говорил: «Я понесу». Они легкомысленно вели себя, и Всевышний карал их». Вот! — человек обязан соблюдать все заповеди со всеми их точностями и тонкостями во что бы то ни стало, и он не должен бояться и стыдиться этого. И так он говорит (Теилим 119:46): «И я буду говорить о Твоих законах пред царями и не буду стыдиться». И это мы учим в Мишне (Авот 5:24): «Исполняя волю Всевышнего, будь неустрашим, как леопард, легок, как орел, быстр, как олень, и могуч, как лев». Но и в этом требуется различать, разделять и понимать, ибо все это сказано о самих заповедях, исполнять которые мы обязаны полностью, в которых человек должен сделать свое лицо камнем. Но есть и некоторые добавления благочестия. Совершая их пред всем обществом, человек будет осмеян, а высмеивающие его совершат преступление и будут наказаны из-за него. А он мог бы и оставить их, эти добавления, ибо их исполнение не всегда обязательно. И благочестивому более приличествует в таком случае оставить, не исполнять эти добавления, чем исполнять (Миха 6:8): «И будь скромен пред Всевышним». И сколь много великих благочестивых, находясь среди простого народа, оставили обычаи своего благочестия, опасаясь выглядеть высокомерными! Правило же таково: все, что есть основная часть заповеди, следует исполнять перед любым уязвляющим насмешником, но то, что не есть основное, и что может привести к насмешкам, — делать не должно.

Вот что весьма помогает приобрести благочестие: великое наблюдение /истаклут/ и многие раздумья /итбоненут/. Ибо если, много размышляя, человек будет наблюдать величие Всевышнего /годель ромемуто/ и Его бесконечное совершенство /шлемуто/ и непостижимо огромное расстояние между Его величием и нашей ничтожностью, то придет к тому, что преисполнится страхом и трепетом пред Ним. И когда будет наблюдать многие милости, которые Он оказывает нам, и великую любовь Всевышнего к человеку, и близость к Нему праведных, и степень значения Закона и заповедей, и подобные тому суждения и уроки — в человеке, несомненно, разгорится горячая любовь, и он изберет и пожелает прилепиться к Нему. Ибо когда человек увидит, что Всевышний нам, как отец, и милосерден к нам, как отец к детям, — пробудится в нем желание и стремление возблагодарить Всевышнего, как сын благодарит отца.

Вот для этого человеку надлежит уединиться в своих покоях и собрать свои мысли, сосредоточить свое знание и понимание на наблюдении и анализе /июн/ этих правдивых вещей. Ему помогут в этом постоянное изучение песен царя Давида и размышления над ними, и наблюдения над ними, над их словами и проблемами /инъяним/. Все они полны любви и страха, и благочестия всякого рода, и поэтому, когда человек всмотрится в них, — пробудится в нем наибольшая степень желания пойти по его, царя Давида, стопам и идти его путями. Поможет и принесет пользу также чтение о деяниях благочестивых в тех книгах, где о них говорится. Потому что это пробуждает разум, как добрый совет, заставляет действовать, как они, по их прекрасным деяниям, что объяснено и само собой понятно.

Удаляющие же благочестие — это хлопоты и заботы. Ибо когда разум озабочен и замучен своими заботами и делами, он не может обратиться к наблюдению, а без наблюдения человек не добудет благочестия, даже если он уже достиг его. Хлопоты гнетут разум и замут-няют его, не давая укрепиться в страхе и любви, и в прочем, что принадлежит благочестию, как я уже упоминал. Поэтому сказали мудрецы (Шабат 306): «Не грустью, не ленью, не смехом, не легкомыслием и не пустыми словами достигает человек пророчества, но лишь радостью заповеди». А уж тем более — не удовольствиями и наслаждениями, которые прямо противоположны благочестию, ибо они завлекают и вынуждают сердце тянуться за ними и удалиться от всех частностей отделенности и истинного знания.

Мы говорили выше о вреде гордыни, о том, насколько отвратительна гордыня, а из этого можно заключить, насколько похвально смирение /анава/. А теперь объясним же подробнее, что есть само смирение, и тогда яснее разъяснится гордыня. Вот общее правило: смирение это такое состояние, когда человек ни в чем не считает себя важным. Это правило противоположно гордыне. И происходящее из смирения противоположно происходящему из гордыни. А когда мы уточним этот вопрос, обнаружим, что оно, смирение, зависит от мысли и действия. Ибо сначала человек должен стать смиренным в мыслях, а уж потом он поведет себя по путям смирения. Ибо если он не будет смиренным в мыслях, но захочет быть смиренным в действиях, он будет не более, чем лжесмиренным, о которых мы упомянули выше, они же суть ханжи, хуже которых нет на свете. А теперь объясним по частям.