Чтение онлайн

Увидев пятерку вполне прилично одетых мужиков, избивающих кого-то шестого, закутанного в серый балахон, я не особо-то и удивился. А вот Элли среагировал странно. Несколько секунд он созерцал эту сцену с каким-то ошалелым выражением лица, словно не мог поверить в происходящее, а затем с яростным воплем бросился в драку. Что интересно, даже не попытавшись выхватить саблю. Успел точными ударами отправить в нокдаун двоих, прежде чем остальные обратили на него внимание. Серый отступил на пару шагов, а троица нападающих развернулась к новому участнику потехи. Пришлось свалить их «воздушным ударом». Кажется, нас наконец узнали, потому что ушибленные первыми подхватили своих более тугодумных товарищей и спешно ретировались, скрывшись среди кустов.

Элеандор тут же начал горячо извиняться перед оставшимся – мужчиной лет сорока в пыльном сером плаще с капюшоном. Что интересно, как раскаяние, так и негодование в адрес неведомых обидчиков были искренними и очень горячими.

Успокоив Эла фразой о том, что все в руках богов и его самоотверженный поступок отчасти компенсирует вину нападавших, серый внимательно уставился на нас остекленевшими глазами. На секунду я почувствовал чужое присутствие, а затем мужчина сокрушенно покачал головой. Я не понял, чего в этом жесте было больше – осуждения или жалости.

– Я буду молиться Отцу Справедливости, чтобы он не был к вам слишком суров, – только и произнес этот странный путник, покидая поляну.

– И что это было?

Мой вопрос так и не вывел Эла из задумчивости.

– Сын Отца, – только и обронил он.

– Я понял, что не дочь. – От меня не так-то просто отвязаться.

– Ты что, никогда о них не слышал? Сколько ты уже в этом мире, два года?

– Нет, не слышал. – Отвечать на второй вопрос я посчитал излишним.

– Дети Отца – это служители Отца Справедливости. Надеюсь, ты знаешь хотя бы, что его зовут Горейш и что это бог? Так вот, Дети Отца – один из высших рангов посвящения. Особо осененные благодатью. У вас бы их назвали… – Элли на секунду замялся, – святыми, наверное. Извини, я не слишком разобрался в том, что ты рассказывал. Каждый Сын Отца – голос божественной справедливости. Если говорить проще – странствующий судья. К нему можно обратиться с любым спором, и бог поможет ему разобрать тяжбу, от вопроса, чья коза поела капусту на твоем огороде, до самых запутанных дел. Решение Сына – это решение Отца. Оно не оспаривается. Именно поэтому служители бога никогда не вмешиваются в чужое дело, если их не попросят. Да и не так часто их просят. Все же божественная справедливость не всегда сочетается с человеческими законами.

– А если монах начнет выдавать собственное мнение за божественное? Или вообще окажется самозванцем?

– Шутишь? Осененный благодатью никогда не пойдет против своего бога! О попытках выдать себя за служителя никогда не слышал, но заранее не завидую этим несчастным. Боги очень обидчивы в данном вопросе, а Смерть, знаешь ли, считается одним из воплощений Справедливости. Это я так, на будущее, а то мало ли что придет в твою неверующую голову. Кстати, мы пришли. Вон уже и замок виднеется.

– Слушай, Эл, – обратился я к спутнику, ласково поглаживая шею Кошмара. Этот умник не только сбежал от хоулов, но и смог самостоятельно добраться до Хольца! Вы не представляете мою радость, когда я увидел наглую черную морду во дворе замка.

– А, что? – очнулся парень от своих мыслей.

– Я вот не понимаю, какого лешего мы сюда потащились, да еще и в такой компании?

– Эта встреча очень важна, поэтому фрайхер должен присутствовать лично. Я в качестве советника, а вы – охрана.

Охрана – это я и еще пятеро арбалетчиков. Чушь какая-то.

– И поэтому очень важная встреча проводится в лесу.

– Она не только важная, но еще и тайная, – парирует Эл.

– Элли, не пудри мне мозги!

– Да я честно говорю! Это действительно очень важная встреча.

– Ага, и поэтому бойцы чуть не передрались за честь сопровождать фрайхера в этой миссии.

– Так весна же.

– И что?

– Саманта. – Лучник произносит имя таким тоном, словно это все объясняет. Потом спохватывается: – А, ты же, наверное, не знаешь. Саманта у нас виесхатта, и, как ты уже, наверное, заметил, девушка слаба на передок. А весной инстинкты звериной ипостаси становятся еще сильней. Но если в остальное время года наша шалунья может кувыркаться с каждым встречным без особых последствий, то во время течки вероятность понести почти абсолютная. А к целому выводку орущих щенков девушка пока не готова. В результате она с ума сходит от вожделения, а нельзя! Что отнюдь не улучшает ее и так не мягкий характер.

Элли рассмеялся. Я тоже. Да уж, проблемы у человека!

Все еще смеясь и прикидывая, можно ли нас с Самантой считать товарищами по несчастью, я не расслышал щелчок взводимой тетивы канстера. Резко взвывшее чувство опасности, я тщетно пытаюсь увернуться и, кажется, успеваю толкнуть Эла. Арбалетную стрелу с пяти шагов мне не опередить. Всепоглощающая вспышка боли, удар и летящая в лицо грива Кошмара. Время растягивается, как резиновое, я еще успеваю увидеть, как стрела пробивает голову барона, а еще две вонзаются между лопаток. И сознание поглощает тьма.

Очнулся я резко. Разом. И первое, что увидел, – горящие зеленые глаза склонившегося надо мной монстра. У людей не бывает вертикальных зрачков, да и клыки в открытой пасти отнюдь не человеческие. Разум еще даже не успел испугаться, а правый кулак уже впечатался в голову демона. Резко откатившись в сторону, падаю на пол, больно ударившись плечом. Оказывается, я лежал на какой-то каменной тумбе вроде алтаря. Пытаюсь подняться, но организм решает, что с него сегодня хватит, и последнее, что я успеваю заметить, – охваченная пламенем фигура в противоположном углу.

В следующий раз прихожу в сознание все там же, на полу, причем в довольно неудобной позе. Похоже, я как упал, так меня никто и не трогал. Это странно. Открывать глаза не спешу – еще непонятно, куда я попал. Доски пола теплые и шершавые, левое плечо холодит какая-то более грубая поверхность. Каменная тумба? Похоже. Я обнажен по пояс и, кажется, перевязан. Звуки. Ничего особенного. Жужжание какого-то насекомого, приглушенный голос где-то вдалеке (за стенами дома?), слов не разобрать. Рядом кто-то стоит. Чуть слышное дыхание с легкой хрипотцой, поскрипывание досок, когда он переступает с ноги на ногу. Стоит уже, похоже, давно, но не подходит. Сквозь запах трав и еще чего-то кислого пробивается знакомый аромат. Такими притираниями пользуется… Открываю глаза.

– О, действительно очнулся! – Элеандор стоит у входа, прислонившись спиной к косяку, и улыбается.

Жив и, кажется, даже здоров.

– Ты как, уже в состоянии соображать? На людей бросаться не будешь?

– С чего бы? – буркаю я, поднимаясь.

– Да кто тебя знает.

Некоторое время лучник внимательно меня изучает, а затем выносит вердикт:

– Паршиво выглядишь.

– Неудивительно. Странно, что я вообще жив. – Присаживаюсь на каменную тумбу, что служила мне кроватью. Выкрошившаяся под форму человеческого тела поверхность наводит на размышления. Теперь я понимаю, почему Эл не решался приблизиться. – Что, все очень плохо?