Чтение онлайн

У Динки перехватило дыхание от чувства беспомощности и беззащитности. Кожаный шнурок не удержал бы ее, вздумай она всерьез сопротивляться. Но она вырываться не планировала, поэтому вдохнула полной грудью, успокаивая зашедшееся в бешеном галопе сердце. Шторос, тем временем, обнажился сам, стянул с нее штаны с панталонами и взял в руки широкий кожаный ремень, освобождая его от прикрепленных ножен с кинжалом.

— Если ты передумаешь, просто скажи «достаточно», — прошептал он, обхватывая ладонями грудную клетку и скользя вниз до бедер.

Динка хотела ответить, но в горле от страха все пересохло, и она просто кивнула.

Он рывком перевернул ее на живот, шнурок вокруг запястий закрутился, сжимая ее руки еще крепче. От первого прикосновения к спине, Динка крупно задрожала всем телом. Но Шторос просто гладил ее своими большими ладонями, интенсивно массировал, разогревая кожу спины и ягодиц. Постепенно Динка расслабилась, растворившись в растекающемся от его рук тепле.

— Ты все еще хочешь? — спросил он, склоняясь к ее уху и касаясь губами чувствительной кожи ушной раковины.

— Да, — прошептала Динка, чувствуя, как от этого короткого слова все мышцы тела судорожно сжимаются. — Ударь меня! — повторила она хрипло, чтобы у него больше не оставалось сомнений.

— Сейчас! — выдохнул Шторос, отстраняясь. И спину наискосок обожгла полоса боли. Динка забилась и завизжала. Из глаз брызнули слезы.

— Тише, тише, — прошептал Шторос, покрывая место удара жаркими поцелуями. — Я люблю тебя!

— Я люблю тебя, — эхом отозвалась Динка, едва смогла совладать со своим голосом. — Еще! Пожалуйста!

— Сейчас! — предупредил он более твердым голосом. И в этот раз ремень прошелся по обнаженным ягодицам. Динка вскрикнула, и тут же прервала вопль, широко открыв рот и жадно хватая воздух.

— Как ты? — Шторос снова гладил ее тело и покрывал поцелуями.

— Еще… я хочу еще, — застонала Динка. Было в этом что-то такое, правильное. Это было совсем не то ощущение, когда брат избивал ее. Динка не чувствовала себя беспомощной и забитой, несмотря на стягивающую запястье веревку. Она знала, что идет на это по собственному желанию и сама же может остановить это в любой момент. Это давало сладостное ощущение власти над собственной болью.

Ремень без предупреждения хлестким звонким шлепком обрушился на спину, на ягодицы, на заднюю поверхность бедер. Она закричала от обжигающей все тело боли и забилась в своих путах. Слезы текли по щекам ручьями уже безостановочно.

Тут в дверь раздался настойчивый стук. Динка сморгнула слезы и испуганно обернулась. Шторос побледнел и застыл, словно окаменел. Если сейчас кто-то из варрэнов откроет дверь и увидит, чем они занимаются… Его загрызут в ту же минуту, не разбираясь.

Стук повторился и за дверью послышался шорох.

— Динка, — раздался за дверью раздраженный голос Хоегарда. — Я не хотел мешать, но какого черта у вас происходит?

Динка сглотнула, смачивая пересохшее горло, и постаралась ответить как можно более непринужденным тоном:

— Хоегард, проваливай отсюда немедленно. Все у нас в порядке. А если мы тебе мешаем, то иди спать в другое место. Корабль большой.

— Ясно, — сконфуженно раздалось за дверью. — Извини.

Некоторое время Динка со Шторосом молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

— Может, на этом закончим? — спросил Шторос, с сомнением разглядывая ремень в своих руках.

— Ну уж нет, — усмехнулась Динка, вытягиваясь и устремляя взгляд в пыльную темноту под койкой. — Я передохнула и готова продолжить.

Снова она почувствовала его руки, скользящие по спине, и губы, покрывающие поцелуями желобок между мышцами вдоль позвоночника. Динка застонала от наслаждения, когда он раздвинул ей ягодицы, и его пальцы погладили внутреннюю поверхность ягодиц и бедер. Одновременно с возбуждением снова пришла боль. Жгучий удар прошелся между лопатками. Динка охнула от неожиданной боли и выгнулась от удовольствия, когда его пальцы скользнули ниже и раздвинули нижние губки.

— С-сучка! — прошипел Шторос злобно, и на Динкины ягодицы обрушилась серия хлестких ударов. Динка завизжала, пытаясь увернуться. Но связанные руки сверху и сжавшая ее промежность ладонь снизу прочно удерживали ее тело на месте. Невиданное, неожиданно сильное возбуждение охватило ее тело. Динка сжала его руку бедрами, чувствуя, как по ее промежности течет влага ее желания и капает на пол.

— Хочешь, чтобы я тебя наказал? — прорычал он, высвобождая руку из ее хватки ее непроизвольно сократившихся бедер и шлепая ее по ягодице.

— Да! Да! — прорыдала Динка, прогибаясь в пояснице и подставляя ягодицы очередному удару ремнем. На обожженной коже танцевал его язык, а чувствительный бугорок между ногами ласкали его чуткие пальцы. Наслаждение острым лезвием вспарывало сознание.

— Ты — моя! — рычал он, задыхаясь. Ремень прошелся по задней нижней части бедер, чуть выше подколенной ямки. Динка, спасаясь от жалящих ударов, подтянула колени под себя.

— Ты моя шлюха! Скажи, что будешь делать все, что я тебе скажу! — его голос дрожал от возбуждения. Динка всем своим горящим телом ощущала его близость, его вожделение. Снова удар ремня, вырвавший из ее груди возбужденный стон, переходящий в рыдание.

— Я буду делать все, что ты скажешь! — выкрикнула Динка, задыхаясь от боли от очередного прикосновения ремня.

— Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя взял, — продолжала Шторос. Он больше ее не бил, но его пальцы грубо проникли в ее лоно и толкались внутрь, имитируя соитие.

— Возьми меня, — простонала Динка, раздвигая колени и выпячивая ягодицы.

Шторос пристроился сзади и вошел в нее грубым жестким толчком. Этого оказалось достаточно, чтобы Динка взорвалась вспышкой наслаждения.

— Мы еще не закончили, — предупредил он, едва она отдышалась. Динка замерла в ожидании его дальнейших действий. Но он снова гладил ее спину, не выходя из нее. Его рука скользнула подмышкой и сжала грудь. Динка заурчала от удовольствия и тут же получила жгучий удар ладонью по ягодице. Охнув, она подалась от него, но он схватив ее за бедра резко потянул обратно, глубоко насаживая на свой член.

Динка застонала от глубоких интенсивных ощущений, и следом пришла боль от опустившегося ей на спину ремня. Она забилась в его руках связанная и беспомощная, вконец потерявшаяся между болью и наслаждением. А он глубокими властными толчками утверждал свою власть над ней, требуя от нее полной покорности.