Чтение онлайн

Однажды, две Варрэн-Лин даже подрались из-за меня, — горько усмехнулся он. — Но я не остался ни с кем.

Динка, нутром ощущая вибрирующую в его голосе тоску, придвинулась к Шторосу еще ближе и обвила руками его торс, прижав свою голову к его груди. Но он как будто бы не заметил, и продолжал рассказывать.

— Все шло к тому… И наконец, Крилла, заинтересованная слухами обо мне, снова выбрала меня. Как я ждал этого дня! Долгие шегарды я мечтал об этом. Я не спал ночами, представляя себе, как это случится. И вот оно произошло. Мы остались вдвоем и всю ночь напролет я любил ее так, как не любил никого и никогда в своей жизни. Она купалась в наслаждении и кричала от страсти в моих объятиях. И уже под утро, едва дыша от усталости, она сказала мне «Я люблю тебя и выбираю тебя на всю жизнь…» — Шторос осекся, его грудь часто вздымалась, а в глазах, устремленных в небо, стояли слезы. Динка забралась к нему на колени и прильнула к нему всем телом, не зная как еще облегчить боль, звенящую в каждом звуке его голоса.

Тишина в лодке нарушалась лишь плеском воды за бортом, да хриплым рваным дыханием Штороса.

— Что было дальше? — шепотом спросила Динка, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но он не ответил, а взгляд его как будто остекленел.

Остальные молчали.

Из Штороса словно вынули стержень. Он уронил руки и обессиленно оперся спиной о скамейку.

— Я никогда в жизни не откажусь от тебя! — горячо воскликнула Динка, не до конца понимая что же такого случилось между ним и его женой, но чувствуя, что для него сейчас это очень важно. Шторос нежно прижал ее к себе и коснулся губами ее виска.

— Глупая, — прошептал он. — Какая же ты еще глупая, моя козочка!

После этого Шторос почти сразу разжал руки и, ссадив Динку на дно лодки, ушел на скамью второго гребца.

— А как же поцелуй? — крикнула она ему вслед, но он ничего не ответил и даже не обернулся. Динка поежилась, обхватив себя руками. Без его объятий стало холодно.

Ее плеча робко коснулся Тирсвад, но она ускользнула от его ладони, подобрала свою одежду и поспешно натянула на голое тело. Теплее не становилось, внутри как будто все сковало льдом. Динка залезла на скамью рулевого, подвинув Хоегарда.

— Дай я тут посижу, иди отдохни, — проговорила она в ответ на его вопросительный взгляд и протянула руку к веслу.

Хоегард молча кивнул и встал, уступая ей свое место. Динка была благодарна ему за то, что он ничего не говорил и не задавал вопросов. Ей просто хотелось побыть одной.

Держа рулевое весло она скользила невидящим взглядом по заболоченным берегам, заросшим рогозом.

С тех пор, как они спускались вплавь вниз по течению, река очень изменилась. Вместо бурного течения, изобилующего стремнинами, и узкого русла, зажатого между высоких берегов, перед глазами Динки привольно раскинулась широкая водная гладь, испещренная большим количеством заболоченных островков. Течение здесь было медленное, ленивое, а русло раскинулось в широкой пойме. По пологим берегам раскинулся уже почти облетевший лиственный лес, темнеющий голыми ветвями на фоне серого пасмурного неба. Ветер порывами налетал на нос лодки, норовя отклонить ее с правильного курса и бросая в лицо Динки холодные брызги.

Кто-то сзади накинул ей на плечи одеяло, но Динка не пошевелилась, дожидаясь, пока теплые ладони на ее плечах не исчезнут. Мысли двигались в голове медленно, словно пучки нитчатых водорослей, проплывающие за бортом. Многое в поведении Штороса оставалось непонятным. Его неприкрытая ненависть к представительницам женского пола, жестокое обращение со шлюхами, хладнокровное убийство десятков беспомощных женщин и девушек в каждой из разоренных ими деревень.

Ведь, судя по его рассказу он много лет был примерным семьянином и любящим отцом. А затем покорителем женских сердец и всеобщим любимцем. Как он стал таким, каким его знала Динка? Неужели отказ возлюбленной настолько покалечил его душу или было еще что-то, о чем он умолчал? Неужели она отвергла его повторно? И за что? Он до сих пор любит ее? А как же дети? Скучает ли он по ним? Раньше он никогда не упоминал о детях. Откуда в его сердце столько жестокости? Он как будто мстит всем женщинам за то, что сделала с нем возлюбленная.

Лишь для нее, Динки, он почему-то сделал исключение. Только благодаря тому, что она наделяла его силой? Для нее он вспомнил все свои умения в искусстве ублажать женщину, чтобы заполучить глоток силы, который поддерживал в нем жизнь. Однако случайно оброненная фраза «Вот значит какого ты обо мне мнения…» и пронзительный взгляд зеленых глаз вновь ставили все с ног на голову. А укусы… Динка вспомнила острые клыки, болезненно впивающиеся шею, и непроизвольно потерла это место. Парные ранки от клыков давно уже зажили, не оставив следов.

Оставалось только догадываться что происходило в его душе в этот момент. Динка моргнула и вцепилась в весло, обнаружив, что лодка давно уже дрейфует без должного управления. Поступательное движение вперед, которое обеспечивали гребцы на корме тоже прекратилось. Динка обернулась. Четверо варрэнов с удивлением смотрели на небо, с которого большими белыми хлопьями падал первый в эту осень снег.

Динка улыбнулась. Они же в этом мире полгода. Значит, они появились весной, когда снег уже растаял и не видели этого явления природы.

— Это снег, — пояснила она в ответ на взгляды, обратившиеся к ней. — Теперь вместо дождя полгода с неба будет падать снег, покрывая землю.

Тирсвад подставил ладонь и пушистый снежный комочек опустился ему на руку, тут же растаяв и оставив на коже прозрачную капельку.

— В вашем мире не бывает снега? — спросила она, с улыбкой наблюдая за мужчинами, которые словно дети, ловили и пытались разглядеть снежинки.

— Нет, не бывает. Какое любопытное явление природы, — отозвался Хоегард. Он догадался поймать снежинку на край одеяла, но она тут же растаяла от его дыхания, едва он склонился над ней.

— Да, только очень холодное, — грустно отозвалась Динка, отворачиваясь и кутаясь в одеяло. Она и раньше не испытывала радости от наступления зимы, и сейчас первый снег вызвал новую волну печали в ее душе. А снегопад все усиливался, превращая окружающий мир в вихрящийся белый круговорот.

— Может пристанем к берегу, разведем костер? — предложил Тирсвад. — А то в такой мгле и наткнуться на что-нибудь можно.

— Полжизни бы отдал за натопленную баню и мягкую постель, — проворчал Хоегард, сгребая Динку в охапку и усаживаясь на ее место. Динка мурлыкнув, уютно свернулась клубочком в его руках. С этим она была полностью согласна. Хоегард перехватил руль и уверенно направил лодку к едва виднеющемуся сквозь снегопад берегу. Вожак и Шторос налегли на весла. Динка осталась на носу, соскользнув в ноги Хоегарду, чтобы не мешать ему, и закутавшись в одеяло до самого носа. Берег постепенно вырисовывался сквозь белую пелену. Однако вместо заболоченной поймы реки их глазам предстали ряды аккуратных домиков, причалы и мостки, привязанные к столбикам лодки.

— Город, и большой… — изумленно протянула Динка. Мимо проплывали заснеженные улицы, где маленькие домишки уже сменились высокими каменными домами. Деревянные мостки уступили место пристаням, у которых, вместо рыбацких лодчонок, были пришвартованы настоящие корабли с высокими мачтами и подвязанными парусами. Их маленькая лодка скользила мимо их величественных силуэтов. Снег поредел, падая с неба редкими просяными зернышками, но противоположный берег реки так и не показался, теряясь в туманной дымке на горизонте. Берег, на котором стоял город, плавно изгибался, открываясь в необъятные водные просторы до самого горизонта.

— Море, — восхищенно выдохнул Хоегард. Динка зачерпнула воды из-за борта и поднесла к губам, сначала к своим, а затем к губам Хоегарда.

— Соленая, — еще больше удивился он, коснувшись губами ее влажной ладони.

Чем дальше они плыли вдоль берега, тем теснее становилось на воде. Корабли уже были пришвартованы в три-четыре ряда вдоль берега, едва не касаясь бортами друг друга. С бортов на причалы были перекинуты деревянные мостики, по которым сновали взад и вперед люди. На улицах, примыкающих к пристаням, бурлила жизнь. Проезжали экипажи и груженые телеги, запряженные мулами, бегали оборванные мальчишки, сновали матросы в полосатых тельняшках, зазывали в свои заведения бойкие торговцы. Город резко пах тухлой рыбой, гнилыми овощами и нечистотами. Динка во все глаза смотрела на проплывающую мимо нее незнакомую жизнь.