Чтение онлайн

Когда они пришли в каюту, там уже лежала сумка с вещами Штороса и на полу у койки валялось сброшенная кучей постель.

— Думаю, нам не обязательно спать все время в обнимку, — проговорил он, расстилая на полу постель. — Я буду спать прямо под твоей койкой.

— А если тебе ночью станет плохо? — с тревогой спросила Динка, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Не станет, — спокойно отозвался он, поворачиваясь к ней спиной и стягивая с себя одежду. Но голым спать не лег. Порывшись в сумке, достал тонкие свободные штаны и натянул их на бедра. А затем задул свечку и забрался под одеяло.

Динка осторожно перешагнула через него, нащупала в своей постели скомканную сорочку и переоделась в полной темноте.

Но сон не шел. Она лежала на своей койке, прислушиваясь к его ровному дыханию, и боялась пошевелиться, чтобы своей возней не потревожить его сон. Глаза привыкли к темноте и в тусклом свете, пробивавшемся в открытое окошечко каюты, Динка разглядывала лежащего на полу мужчину. Он уснул, едва коснувшись головой подушки. Одеяло сползло ему на пояс, грудь и живот едва заметно приподнимались. Еще короткие рыжие волосы в беспорядке торчали во все стороны.

Как только он уснул, его тело приняло истинный облик. Из приоткрытых губ поблескивали клыки. Длинные изогнутые рога касались пола над его головой. Ему это нисколько не мешало. Но Динка догадывалась, что это плохой признак. Он что-то сделал со своим резервом силы, пока спасал ее, и теперь потерял над ним контроль. Как Динка теперь убедилась на собственном опыте, для того, чтобы проявить или спрятать клыки нужно перенаправление потока силы. А в теле Штороса эти потоки теперь были нарушены. Пока ему удавалось удерживать человеческий облик во время бодрствования. Но во время сна он перестал управлять этим процессом. И теперь Динке было страшно, что он умрет, пока она будет спать.

Спящий он совсем не производил пугающего впечатления и выглядел уставшим даже во сне. Он за сегодняшний день два раза чуть не умер.

Динка соскользнула с койки на пол у его головы и осторожно, чтобы не разбудить, провела ладонями по рогам до самого их основания, зарывшись кончиками пальцев в волосы. Он тогда на отмели говорил, что она делилась с Даймом силой даже, когда спала. И сейчас совершенно спокойно уснул, нисколько не сомневаясь в ней. Но Динка в себе была не уверена. А что, если она уснет, и поток силы прекратится? А что, если утром она обнаружит у своих ног остывшее тело?

Хотелось прижаться к его боку, провести руками по его обнаженной груди. Тело все еще недовольно ныло от неудовлетворенного желания, которое Шторос в ней пробудил своими объятиями и поцелуями. Но ему сейчас точно не до этого. Ему нужен долгий и крепкий сон, чтобы восстановиться. И непрерывный поток силы…

Динка вернулась на свою кровать. Она чувствовала себя вымотанной, но тревога и гудевшее в теле напряжение не давало ей уснуть. Вот если бы Шторос тогда в кают-компании довел ее до разрядки… Если бы она взорвалась наслаждением, пробегающим по каждой мышце. То тело бы расслабилось, и тревога бы ушла. Ей было бы гораздо легче пережить эту ночь. Динка стянула с себя сорочку, которая словно душила ее, оставшись в чем мать родила. Сейчас это не имело значения. Шторос все равно спал крепким сном.

Динка провела по своему телу ладонями от ключиц до бедер, вспоминая, как скользили по нему руки Штороса совсем недавно. А ведь он не делал ничего такого, чего нельзя было повторить. У нее тоже были руки: ладони и пальцы. Динка нащупала затвердевший от прохладного воздуха каюты сосок и сжала его между пальцами, едва не охнув от нахлынувшего удовольствия.

Однажды Шторос довел ее до удовольствия одними лишь руками. Интересно, а своими пальцами будет также приятно? Динка раздвинула согнутые в коленях ноги и осторожно коснулась себя там. Раньше она никогда не прикасалась к своему бутону намеренно. Только если мыла. И то старалась быстро пройтись мочалкой или влажной тряпкой.

Динка очень хорошо помнила, что именно делал с ней Шторос, и попыталась повторить, аккуратно раздвинув сомкнутые лепестки двумя пальцами. Было в этом что-то запрещенное, что-то неправильное и невыносимо стыдное. Но сейчас, когда ее никто не увидит… Динка прикрыла глаза и провела двумя пальцами между складками, сжав напоследок верхушку. От удовольствия заискрило перед глазами, и тело выгнулось, раскрываясь для ласки. Бутончик распахнулся и все лепестки стали влажными и скользкими. Динка провела пальцами в обратную сторону и, нащупав узкую ямку лона, погрузила туда кончик указательного пальца, прикусив губу, чтобы не выдать себя стоном.

— Значит, свидания с правой рукой случаются не только у меня, — донесся с пола хриплый мужской голос. Динка распахнула глаза и, охнув, свернулась на койке клубком, одновременно натягивая одеяло и укрываясь им с головой. Жгучий стыд окатил ее с головы до ног. Так стыдно, ей еще никогда в жизни не было. Как ей вообще пришло в голову заниматься таким?

— Надеюсь, что ты в этот момент думала обо мне, — услышала она тихий смешок и еще плотнее укуталась в одеяло. Он поднялся с пола и, усевшись на край ее койки, положил тяжелую руку на ее спину, укрытую одеялом. Некоторое время он молчал, и Динка замерла под его рукой. Сердце колотилось, как у воришки, пойманного на месте преступления.

— Сегодня был трудный день, — проговорил Шторос. — Ты не можешь уснуть?

В его голосе были нежность и забота. Динка согласно всхлипнула.

— Я помогу тебе, — он встал, порылся в сумке, что-то доставая оттуда, а затем вернулся на койку и рывком сдернул с Динки одеяло. Динка сжалась от неожиданности.

— Не бойся, не собираюсь я на тебя набрасываться, — хмыкнул он, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника. Динка поддалась его руке, полностью переворачиваясь на живот и выпрямляясь. На поясницу полилась прохладная вязкая жидкость.

— Это персиковое масло, — пояснил Шторос. — Я собирался использовать его для других целей, но сейчас это пока не имеет значения.

Обе его ладони обхватили ее поясницу, словно теплым поясом. А большие пальцы заскользили вдоль позвоночника, размазывая по коже масло.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Динка, прислушиваясь к прикосновениям его рук. Его ладони легко скользили по покрытой маслом коже от поясницы вверх к шее, а затем обратно, разогревая и делая очень чувствительной.

— Я умею рассказывать только страшные сказки, — усмехнулся он.

— Все равно, — расслабленно выдохнула Динка, растекаясь по кровати от его сильных поглаживаний. Его ладони разминали широкие мышцы под лопатками, а пальцы скользили между ребер. Кожа под его руками горела, и этот жар распространялся вглубь, согревая мышцы и пробирая до самых костей. Масло приятно пахло, и его тонкий фруктовый аромат заполнял маленькую каюту.

— В тавернах рассказывают, что когда лорд уходит на войну, он надевает своей жене железный пояс, который закрывает все, что есть между ног. А затем запирает его на замок и ключ увозит с собой. Думаешь зачем?