Чтение онлайн

– Меня не касаются ваши разборки, – медленно произнес он, – но город оставьте, деритесь между собой, люди ни причем. Свет и Тьма – порождения Творца, и вражда у них в крови, но до такого они еще ни разу не опускались. Мы, защитники, были созданы для того, чтобы сохранять равновесие, не дать какой-либо одной стороне полностью изничтожить другую и забрать себе всю власть. – "Но при этом не особо влезая в ваши дела", – прибавил он про себя. – Я обязан не допустить повторения этого, – Энгир обвел взглядом темное воинство и в который раз пожалел, что все зашло так далеко. По своей сути они были скорее наблюдателями, чем защитниками и обладали крайне нестабильным положением, будучи ниже обеих сторон. И все же на протяжении многих сот лет их слово было законом.

– Мы остаемся, – твердо сказал колебатель и Спящие хищно улыбнулись, ухватились за молоты.

Энгир снова огляделся и тяжело вздохнув, взвесил на ладони отточенную секиру, кивнул:

– Я тоже.

Спящие и Убийца осторожно обступили его с трех сторон. Сквозь тяжелые тучи сорвались вниз и вонзились в землю ярко мерцающие изгибы молний. Энгир свирепо крутнулся волчком, отбрасывая противников на расстояние вытянутой руки, в левой ладони появилась вторая секира, острая с полустертыми значками на лезвии. Глава защитников грозно сдвинул косматые брови и не размахиваясь вогнал секиры в груди ринувшихся Спящих, а сам, пригнувшись, избежал удара серой молнии. Разумом понимал, что творит нелепость, не стоило приходить и так вот напрямик влезать в драку, не имеет он такого права, и драться на равных со Спящими тоже не может, слишком уж темные превосходят его числом, и чтобы как-то сравнять счет надо сначала вырваться из окружения и сосредоточиться, а это невозможно, древние восставшие слишком свирепы и бессмертны, как и он. Вдобавок Убийца, с этими он вообще никогда не связывался – сразу пойдут упреки, мол, лезешь не в свое дело, да и Тьма старше его, прямой потомок Творца. Мелькнула дикая мысль, что вообще зря ввязался в свару, черт бы с ним, с Веалоном, ан нет, честь не позволяет, гордость взыграла, а теперь уходить стыдно, скажут, трус, сбежал с поля битвы, а еще глава защитников. Энгир не позволял себе ни единого пропущенного удара, отметал все как ураган да еще успевал поглядывать через плечо: держится Веалон, иль уже конец, а значит, можно сматываться. Все равно эту битву ему не выиграть, но и не проиграть, потому как он здесь третий лишний. В помощь горстке воинов послал пару молний, на большее не хватало пространства, тут такие умельцы, поймают, отразят и в тебя же всадят. Спящие рубились с азартом, отыгрывались за долгие годы спячки, даже корявые физиономии ожили, чуть ли не лопаются от удовольствия, а Убийца, словно змеюка вертится, все приглядывается, как бы поудобнее в него клинок всадить, совсем разум потерял, аж жалость берет, был раньше нормальный человек, а теперь все видит в два ряда: за спиной соратники, впереди враги. Светлые все же почеловечнее были, люди как люди со светлыми глазами, а тут глаза бешеные, острые, как два черных клинка, так и режут на куски. Энгир сверкнул и появился в центре темного воинства, разрезая его как камень реку, усеял павших воинов обгорающей темной плотью, половину сразил секирами и молниями, но Спящие быстро выросли из земли в двух шагах, убийца метнулась молнией, возникнув рядом с поднятым мечом, Энгир мелькнул еще пару раз, но теперь противники были начеку и возникали перед ним мгновенно. Опять некстати мелькнула мысль, какой же он дурак, спустился как благородный, думал, скажет "Кыш!" и все кончится, уйдут, поджав хвост и скуля. Да, крепко взялась за дело Тьма, взыграло чего, что ли? Сидела-сидела, на тебе, вылезла. На его памяти схватки случались частые, но людей не мешали, все больше между собой. Взглянул на себя со стороны. Хорош! Две собаки грызутся, а третьей достается… и в лоб и по лбу, да все с размаху, чтоб неповадно было. Наступала ночь, костры прогорели до золы, а богатыри все держатся, и откуда только силы берут? И князь, как берсерк, чуть ли не в горло врагам вцепляется. Противников, конечно, здорово уменьшилось, но и воинов осталось с гулькин нос. Упавшие темные врастали в землю, погружались, утаскивая тела павших, завтра вылезут, станут еще боле числом, хорошо хоть облик земной пропадает, не узнать, где враг, а где вчерашний друг, с которым плечом к плечу…

Над городом собирались звезды, сыпались с неба, как снежинки, легкое свечение распространяло нежно-серебристые лучи, застыли все, даже Энгир, но он стоит прямо, в глазах облегчение, а другие глаза ворочают из стороны в сторону, силятся понять, что их остановило. Свечение приняло овальную форму, сверкнули проницательные глаза, зрачки цвета олова смотрят в одну точку, но видят намного больше, чем этот город. Свечение становилось то ярче, то вдруг затихало, как прибитое дождем пламя. Творец. Ни свет и ни тьма, хотя люди так не считают. Пусть Довиан провозгласил высшим его, Энгира, творец всегда останется собой, главным, верховным, и люди чаще восклицают не "Энгир!" – что он простому люду – а "Свет!", он для них все: и свет, и счастье, и удача.

Темная рать пошатнулась, расплываясь серым облаком, Спящие быстро погрузились в землю, от греха подальше, не очень-то им хотелось вновь оказаться в спячке, Убийца ускользнул по своей тропе, сверкнув напоследок обжигающе ледяным взглядом., понял, что с творцом ему не тягаться. На лице растаял туман и Энгир изумился, увидев молодое, искаженное в бешеной злобе, женское лицо. Воины опускались на землю, выпуская из ослабевших рук жалкие остатки оружия, только кое-где виднелись настоящие мечи древности, коим вовек не иззубриться в бою. Князь последним преклонил голову, глаза закрыты, дыхание спокойное, тихое. Опавшие груди павших воинов начинают вздыматься, наполняясь воздухом, лица мягкие, одухотворенные. Мирный живительный сон, излечивающий любые болезни и раны, для настоящих воинов, что жизнь готовы положить, но защитить дорогое сердцу, народу. Жаль, не всех он вернет к жизни, не приставит отрубленную голову к плечам, но все же… Черная зола собралась огромными стогами, начала светлеть, раздаваться вширь и ввысь, раздробленные кусочки сухой древесины сливались друг с другом, выравниваясь, становились бревном, бревна – домами… Словно время ворачивалось вспять, но не для всех, не для всех…

Энгир свободно подвигал плечами, обратил лицо к творцу, молвил угрюмо:

– Детей неразумных разнимать явился?

– Куда от вас? – развел руками творец. – Не хочется, да вы заставляете. Вот странно, – деланно удивился он. – Главный теперь ты, а призывают меня. Ну не странно ли?

– Я в верховные защитники не набивался, – обрубил Энгир. – Это они тут все решили, а там, – он кивнул на небо, – все остается так, как должно. Я бы никогда не посмел посягнуть на твое место, и никто из остальных порождений тоже.

– В чем-то Довиан прав, – задумчиво обронил творец. – Такому миру, как Роун нужен сильный герой, с оружием в руках, в доспехах, грозный, чтоб при одном упоминании имени которого враги бежали. Словом, сила. А я разум. Ладно, – внезапно засобирался он, – пора идти потолковать с драчунами. До чего дошли, все средства в ход идут. А ты молодец, единственный на выручку явился, недаром тебя княжьим защитником почитают. Мог ведь отсидеться в тихом месте, ан нет, горячая голова, помчался, – творец усмехнулся. – Как это тебя в такой заварушке не увидят, что подумают.

– Сможешь прекратить? – поинтересовался Энгир прежде, чем сообразил, что сморозил глупость.

– Что? – удивленно вздернул брови творец. – И не подумаю. Сами разберутся, не маленькие. Главное, чтоб к людям не лезли. Народ и так мечется то сюда, то туда. Вроде Свет и Тьма такие разные, а соблазняют одинаково, они это понимают и живут большинством посредине, как застряли.

– То есть ты больше ни ногой, – Энгир грозно задвигал бровями. – Мол, сами расхлебывайте.

– А ты, как я, не лезь, – посоветовал творец. – Оно тебе надо? Что было сказано? Осторожненько между ними стоять, а если дойдет до небольшой драки или средней, что ж, тут лучше отойти в сторону. Сами разберутся. Так надо, слишком много власти забрал себе Свет, пора Тьме и отыграться. Это и есть равновесие, за которым вы должны наблюдать. Похоже, все остальные это понимают, но только не ты. Ладно, еще здесь постоишь или вместе отправимся?

Энгир кивнул, и могучий жеребец понес его ввысь, вслед за исчезающим свечением.

Город спал, но стоило рассвету протянуть свои розовые руки, как одновременный вздох прокатился с одного конца Веалона на другой, люди поднимались, осматриваясь вокруг, ощупывали головы, руки, ноги… Над ними еще мигали крохотные звездочки, зоркие оловянные зрачки. Медленно поднималось солнце, освещая почти невредимый город, и высоко, к самым небесам понесся единый восклик: "Слава Свету!"…

Визард пялился в потолок. Бездумно. Ждал.

Жарило сегодня славно, люди передвигались чуть ли не на четвереньках, прямо таки доползая до убежищ, и бранили колдунов, что так издеваются над народом. Кожа под лучами накалялась, краснела и покрывалась кровоточащими волдырями. Стражники на стенах передвигались, как улитки, глядя себе под ноги, доспехи скинули – кожа прилеплялась к металлу и отрывалась только с мясом. Распахнутые настежь ворота пропустили лишь одного человека – седого старичка в изорванной хламиде, стражник глянул на него из-под опущенных ресниц, лениво махнул рукой, мол, чего встал, проходи, не отвлекай…

Легкие полупрозрачные тени скользили по улицам города, играя на солнце неземными глазами цвета небесной сини. Они переливались от нежной бирюзы до темных, почти черных сапфиров. Они ждали. Ждали ночи. Закат принес с собой желанную чистую прохладу, что впитывалась людьми, как чистейшая родниковая вода от которой зубы ломит, пробуждающая от дневной спячки и подталкивающая к долгим беззаботным прогулкам в опасных темных улицах. Ночь всегда была запретной порой, даже не особо боязливые и трусливые люди прятались в тонких убежищах за глупыми дрожащими дверьми. Сильные телом и духом – да еще увешанные с ног до головы оружием, выдающим их намерения – смело выходили во тьму, только среди полного мрака чувствуя себя по настоящему свободно. Здесь можно было жить, чувствовать себя настоящим, сбросить дневную маску, ведь в ночи лиц не видать, быть собой, таким, какой есть, а не каким должен. Ночная пора – это смешение самых противоречивых людей: опасных, вырвавшихся на свободу воинов с горящими безумными глазами, людей нестандартного промысла, бродяг и глупцов, вышедших не ко времени подышать свежим воздухом. Последних в этот вечер было на удивление много, то ли им давно не давали по морде, то ли они попросту потеряли чувство сохранности или боязливости, что свойственно всему простому люду, дни напролет пекущимся о своем хозяйстве, а ночи посвящавшие хрупкому, но такому надежному жилищу. Поосмелели, вытащились из него на пару шагов, видят, что ничего не случилось и дальше прутся. Авось пронесет, больно душный выдался денек.

Тени задумчиво витали, с каждым исчезающим лучом становясь все более осязаемыми, они уже не были вьющимся туманом, а плотными стройными человеческими телами, затянутыми в клочья ночи, глаза сияли, зорко выискивая добычу и останавливаясь, уже не выпускали ее из поля зрения, тихо ступая за ней по пятам. Но они не нападали. Ждали часа.

– Чудное местечко, – устроившись на черной скамье весело произнес Витко. – Компания что надо. Сразу видно – без драки не уйдем.

– Да ты и без компании без драки с шеи не слезешь, – неодобрительно сказал Регвой – Вечно тебя тянет кулаками помахать. Знал бы, не позвал с собой. В прошлый раз из-за тебя доброе вино мне заместо горла на голову вылилось. Припоминаешь? Ты потом еще долго отнекивался, что не твоей рукой.