Путь ученого
Шрифт:
— Погоди, Саша, увидишь на лекции.
Как ни велики заслуги Николая Егоровича в создании теории авиации, но не этим одним заслужил он почетное наименование «Отца русской авиации»: все свои силы, все свободные от занятий часы посвящал он тому, чтобы ознакомить широкие круги с успехами авиации у нас и в Европе. В Москве, Петербурге, Киеве, Харькове, Одессе и в других городах читал он публичные лекции, на которые стекалась масса народа. Читал он бесплатно, а если устраивалась платная лекция, то сбор шел в пользу нуждающихся студентов.
И теперь еще некоторые пожилые профессора вспоминают, как они, будучи гимназистами, стремились попасть в битком набитый большой зал Политехнического музея, куда собиралась масса народа послушать доклад Н. Е. Жуковского о воздухоплавании.
Лекции его были настолько интересны, что, раз побывав на них, хотелось не пропускать затем ни одной.
Николай Егорович всегда сопровождал доклады демонстрацией диапозитивов, он и формулы писал «на стеклышках», как он говорил, и показывал их на экране; приносил он также с собой приборы, летающие модели, которые, к восторгу публики, проносились над головами зрителей по залу.
Однажды Николай Егорович явился на доклад с большим стеклянным цилиндром в руках, в котором собравшиеся слушатели с удивлением заметили трепыхавшую крыльями живую птичку. Говоря о необходимости для самолета перед подъемом набирать скорость, Николай Егорович указал на птицу и заявил, что она не может вылететь из открытого цилиндра, потому что не имеет достаточно места, чтобы разбежаться.
Однако птичка перехитрила докладчика: она разбежалась по спирали и улетела. Николай Егорович, а за ним и вся аудитория много смеялись над находчивостью птицы…
И в этот раз лекция Николая Егоровича прошла с блестящим успехом. Он сообщил наиболее интересные сведения о последних достижениях авиации, о том, что братья Райт уже смогли продержаться в воздухе целых два часа и что обещан приз тому авиатору, который перелетит через пролив Ла-Манш, разделяющий Францию и Англию.
Наконец внесли таинственный ящик, открыли крышку…
Николай Егорович вынул оттуда большую модель самолета с крыльями и хвостовым оперением. Он завертел прикрепленный к резине воздушный винт. Модель поднялась, полетела, повернула, ткнулась в колонну зала и… упала. Ее подхватили слушатели и понесли.
Шура был счастлив: ему удалось подержать в руках чудесную птицу.
Вечером после лекции Шура забрался в свою комнату и начал мастерить аэроплан. Все домашние ресурсы были пущены в ход. Из шторы мальчик выдернул тонкие планки, нашел палку, куски какой-то материи, дощечку для винта. Недоставало только резины.
Попробовал Шура надергать резины из подвязок, но она оказалась слишком тонка.
Пришлось обратиться к дяде.
Николай Егорович предложил Шуре подарить ему чудесную птицу, но Шура отказался. Ему нужна только резина. Пусть полетит его птица, которую он сам сделает.
Николай Егорович дал резину, но, к великому огорчению Шуры, птица его никак не хотела летать. Он всячески переделывал ее, но все напрасно: она безнадежно шлепалась на пол.
Пришлось опять идти к дяде. Николай Егорович рассмотрел птицу и, добродушно посмеиваясь, рассказал Шуре о законе подобия. Модель его не летает потому, что слишком велик ее вес, а размах крыльев мал, близко поставлено хвостовое оперение, мал воздушный винт и форма его не годится.
Пришлось Шуре все снова переделывать точно по размерам, которые ему дал Жуковский.
К великой его радости, новая модель полетела не хуже птицы Николая Егоровича.
После первой удачи Шура пристрастился к постройке моделей самолетов, и скоро его «Фарманы» и «Блерио» летали лучше всех моделей его товарищей по реальному училищу.
В 1909 году студенты Московского Высшего технического училища, принимавшие участие в работе воздухоплавательного кружка, задумали устроить платную выставку моделей аэропланов и планеров различных конструкций. Таким путем они надеялись пополнить скудные средства кружка. Открытие выставки приурочили к XII съезду естествоиспытателей.
Выставка была размещена в вестибюле филологического корпуса Московского университета. Там были расположены все экспонаты: крылья Лилиенталя, планеры отечественной конструкции, модели самолетов типа братьев Райт, Сантос-Дюмона, Фармана, Блерио.
На верхней площадке вестибюля красовалась недавно построенная большая круглая аэродинамическая труба. На столах были расположены изящные прозрачные модели, различные типы летающих птичек и бабочек, детали аэропланов, чертежи конструкций.
Выставка имела огромный успех. На ней перебывало очень много публики. Весь сбор с нее поступил на устройство аэродинамической лаборатории в Техническом училище.
Чтобы пополнить фонд будущей аэродинамической лаборатории, Николай Егорович прочитал несколько платных лекций. Помогло своими средствами и Московское общество содействия опытным наукам и изобретениям. Оно было недавно организовано на средства богача Леденцова, который, умирая, завещал большой капитал на поощрение изобретений. В состав совета этого общества входили трое выдающихся ученых России — Жуковский, Мечников и Тимирязев.
На собранные средства удалось оборудовать лабораторию, и молодежь под руководством Николая Егоровича с огромной энергией приступила к опытным работам по аэродинамике.
В 1909 году интерес к авиации особенно возрос в связи с тем, что французу Блерио удалось перелететь из Франции в Англию через пролив Ла-Манш.
В то время такой перелет был действительно большим риском: воздушные течения над проливом были не изучены, аппараты неустойчивы, непрочны, напоминали скорее летающие игрушки, чем летательные аппараты. Почти все части самолета делались из дерева; крылья обтягивались полотном или прорезиненным шелком. Деревянные части сплошь и рядом ломались, проволока лопалась, полотно прорывалось. Зачастую какая-нибудь деталь ломалась еще в тот момент, когда самолет выкатывали из ангара на старт.
Однако бесстрашных пионеров авиации не останавливали никакие трудности: с каждым полетом, с каждой жертвой увеличивался опыт, совершенствовались конструкции самолетов. Нашелся и смельчак, рискнувший перелететь через пролив, — это был Блерио, «человек-птица», как его прозвали во Франции.
Рано утром 25 июля 1909 года огромная толпа зрителей собралась на берегу моря около города Кале, откуда должен был начаться полет. Кроме Блерио, собирались лететь три авиатора, в том числе известный летчик Латам. Особенное внимание привлекал Блерио: он ходил на костылях, потому что на ноге у него еще не зажила рана после недавней аварии. Все удивлялись решимости отважного летчика.