Чтение онлайн

Акробат мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся так, как будто это всё уже свершилось.

— Вот об этом я и хотел поговорить, Данир. Ты стараешься для семьи, но ты слишком безрассуден. Представь, как будет переживать Дана, если с тобой что-то случится. Сейчас ты хочешь сделать для нее лучше, а может получиться совсем наоборот… Всему есть предел, и храбрости — в то числе. Разум должен где-то срабатывать стоп-краном…

Данир погрустнел и призадумался:

— Я знаю, что ты прав, — после небольшой паузы проговорил акробат. — И, поверь, я всегда думаю о жене и дочке. Но, понимаешь, яркого номера не получится без доли риска… А сейчас нам нужно быть гвоздем программы, Даночка и так долго не работала…

— Ты думаешь, что номер проиграет, если ты крутанешься на пару раз меньше, но со страховкой? — Тимур хватался за каждую «соломинку», чтобы убедить старого-нового друга. — Поверь, настоящих ценителей интересует оригинальность, ловкость, красота! Им не нужен твой риск, бравада, работа на публику! Прошу тебя, подумай над этим. Номер совсем не проиграет, если ты будешь в безопасности. Я думаю, этого же хотят от тебя Дана и твоя дочь…

Данир с удивлением смотрел на Тима. Он еще не видел, чтобы фокусник так много и горячо говорил на подобные темы. Как бы очнувшись, Данир согласился:

— Да, конечно. Я еще раз взвешу свои силы и все обдумаю. И постараюсь не рисковать. Спасибо, друг!

На следующий день Данир действительно объявил, что не будет добиваться большего числа оборотов — будет шлифовать номер, как есть. Но время от времени на репетициях Данир все-таки отцеплял трос (лоджу) — хотелось попробовать свои силы. Тим только горько вздохнул, увидев это, — похоже, Тим +3 прав. Ничего изменить нельзя. От этого стало грустно-грустно.

Однако настоящая печаль ожидала Тима впереди. В «прошлой» жизни Данир разбился на репетиции, и теперь Тим изо всех сил старался оказаться на арене именно в моменты его тренировок. Ходил по манежу, пытаясь оказаться именно под Даниром. Хотя понимал, что это почти бесполезное занятие — уж слишком быстро он мелькает в воздухе. Однако оставался какой-то мизерный, но все-таки шанс предотвратить или хотя бы смягчить падение акробата. Однако в этом времени все опять пошло не так.

…Тим сидел в гримерке — тренировался в появлении из воздуха букетиков цветов. Ему хотелось, чтобы они не просто статично появлялись, но еще и качнули своими головками. Вот так — раз, и поприветствуют поклоном какую-нибудь красавицу из первого ряда… Такую, как Тома, например…

Тим не сразу понял, что с арены идет какой-то странный гул. Потом услышал топот ног по коридору и возбужденные голоса коллег. Смутное предчувствие закралось в сердце. Когда он выскочил на сцену, Данира как раз укладывали на носилки. Руки болтались в воздухе, как плети. Да и все тело походило на тряпичную куклу — казалось мягким, как без костей.

— Похоже, он разбил себе всё, что только можно, — всхлипнула рядом Матильда Львовна. Тим с трудом погасил поднявшуюся было волну раздражения — хотелось накричать на бухгалтершу, чтобы замолчала. Как будто виноватой в травме Данира была она. На самом деле Тим чувствовал себя виноватым больше всех — не справился с поставленной задачей, для чего он вообще вернулся в прошлое?!

Худенькие плечики Даны в блестящем костюме промелькнули рядом — она шла возле носилок с мужем и беззвучно всхлипывала. «Бедная, сколько ей еще придется вынести, если бы она знала…» — проводил Тим взглядом своих друзей.

Данир окреп достаточно, чтобы принимать редких посетителей. Разумеется, Тим был одним из первых, кто пришел к нему в больницу. Первый раз за все пребывание в прошлом Тим испытал дежа-вю — он видел именно такую же улыбку на лице у друга семь лет назад, и Дана точно так же подставляла ему подушку, чтобы удобнее было разговаривать. И вообще всё было настолько такое же, что Тим даже порадовался, что в страте прошлого события развиваются несколько по иному в мелочах. Если бы всё совпадало до мельчайших деталей, то ему было бы явно некомфортно. Да и неинтересно это — знать наперед, что будет и как. Но сейчас разговор со старым другом пошел по другой линии: Данир вспомнил разговор-предупреждение. Когда Дана, обрадованная короткой передышкой, вышла в коридор, акробат сказал:

— Знаешь, у меня такое ощущение, что потеря памяти была не у тебя, а у меня. Скажи, ты знал, что так произойдет?

Тим грустно кивнул:

— Да, но без подробностей.

— Тебе рассказали духи цирка? И ты всё знаешь о будущем? — Данир неловко попытался подтянуться на руках, чтобы сесть повыше в постели. Не получилось, и оба мужчины притворились, что ничего не произошло.

— Я знаю немного. Например, что ваша дочь станет настоящей красавицей и прекрасной актрисой.

Данир коряво улыбнулся кончикам губ (все еще злился на себя за неудачную попытку сесть):

— Это даже я знаю! А что будет со мной? Врачи говорят, что мне уже не ходить…

Глаза Данира предательски заблестели, но силой воли он не дал слезе скатиться. Тим положил свою руку на сухую и пожелтевшую ладонь друга:

— Если ты проявишь упорство, то будешь ходить и даже бегать. Но под куполом тебе уже не летать…

Данир сначала встрепенулся от этих слов, но после неудачной попытки даже приподняться на локтях опять сник:

— Отлетался, хочешь сказать? Впрочем, просто ходить и не быть обузой семье — это тоже много. Упорства мне не занимать, так что будем работать…

Данир внимательно посмотрел в глаза друга. Тим даже почувствовал себя неуверенно — казалось, Данир читает в его душе всё, что Тим принес из будущего и теперь пытался утаить.

— Странное ощущение, — сказал акробат вслух. — Как будто ты не фокусник, а маг!..

Знакомая фраза Данира из его времени всколыхнула воспоминания Тима: прощальный пикник, движущаяся «теплая стена», которая так понравилась его другу и облегчила боль в спине… И сейчас Тим взял руку Данира и передал ему энергию «теплой стенки». Акробат почти моментально уснул. Тим поднялся и тихо прикрыл за собой дверь палаты — пусть поспит немного не под действием наркотиков, ему сейчас нужно набираться сил…

Данир постепенно поправлялся и, к удивлению врачей, начал неуклюже двигаться на костылях. Дана была все себя от счастья и проводила почти все время возле него. Когда же Даниру, наконец, разрешили побыть дома между курсами лечения, она на радостях собрала всех коллег к себе домой.

…Когда Тим переступил порог их двухкомнатной «хрущевки», то его как будто обдало волной тепла. Да, в квартире было душновато — свободного пространства не было, к тому же на кухне во всю шли приготовления ужина, но это было что-то другое. Тепло шло изнутри, из глубины воздуха, или, лучше сказать, атмосферы квартиры. И грело не кожу, а душу Тима.

— А, пророк, проходи! — заметил друга Данир, который восседал на диване во главе длинного стола, собранного из нескольких других, разной ширины и высоты. Под спиной Данира громоздились многочисленные подушки, и они только с первого взгляда казались хаотичной кучей — каждая из них имела свое назначение и поддерживала определенный кусочек спины бывшего акробата. Тим улыбнулся этому зрелищу — от него веяло такой заботой и любовью, казалось, Тим даже видит Дану, устраивавшую мужа поудобнее. В душе опять шевельнулось какое-то подобие зависти: «Повезло же ему с женой…». И невольно всплыла мысль: а Тома была бы такой же? Наверное, была бы… Картинка из памяти подсказала.