Чтение онлайн

– В сто шестой северной, – раздался чей-то голос. – В крепости этой самой…

– Тогда… – Собственно, Андрей понятия не имел, что «тогда». Тюрем он никогда в жизни не штурмовал. – Тогда…

– Правильно! – вмешалась принцесса. – Вот что значит настоящий друг! Карету! – Тут она вскочила прямо на стол и направилась по нему к выходу, расшвыривая пинками остатки блюд.

Свита последовала за ней.

Когда вся эта галдящая и пищащая – а коты ого-го как пищали, особенно когда им наступали на лапы, – толпа вывалила во двор, там уже стояла готовая к старту карета. Помня, на каких скоростях его доставили сюда, Андрей смотрел на нее с опаской, к тому же он не совсем понимал, что собирается предпринять его царственная покровительница.

– Лезь! – велела принцесса, распахивая дверцу. Андрей послушно забрался в обитый мохнатым мехом салон. Дверца тут же захлопнулась.

Принцесса легко – только когти царапнули по дереву – вскарабкалась на крышу кареты. Видеть ее Андрей теперь не мог, зато, на беду свою, очень хорошо слышал.

– Вот, – говорила принцесса, – настоящий рыцарь! Да, он без хвоста, и все такое, но взгляните, как рвется он на помощь другу! Учитесь у него! Сейчас эта карета понесет, прямо-таки помчит его к сто шестой северной, известной под жутким названием «сумасшедшая крепость», – и что же?!

– Как сумасшедшая?! – воскликнул Андрей, но сквозь стекла кареты его никто не услышал.

– И что же?! – повторила принцесса. – Он готов бесстрашно вступить в бой с палачами-санитарами, чтобы освободить друга! Он сам, и его друг, и кое-кто еще, конечно, погибнут в ходе этой битвы. Но пусть они не смущаются этой мелочью. Мы их оплачем!!!

– Как погибнут?! – закричал Андрей, но за поднятым свитой шумом его опять никто не услышал.

Принцесса спрыгнула с кареты и коротко велела: «Вперед!»

Что тут сказать? Карета рванулась с места как пуля. Свита с визгом шарахнулась в стороны, освобождая проход, а через мгновение осталась далеко позади. Взлет вверх, по крутому склону, стремительный спуск, жуткий скрип тормозов… Андрея кидало из стороны в сторону, как горошину в погремушке.

Ну и принцесса!!!

Затем карета вылетела на дорогу, сбила с ног зазевавшегося глюка со слона ростом и понеслась дальше, все время увеличивая скорость.

– Сто, – оценил на глаз Андрей. Теперь он сидел, вцепившись обеими руками в спинку кресла. – Сто сорок… Двести… Мама!!!

Тут карета, решив, видимо, проехать сквозь скалу размером с рейсовый дирижабль, но не рассчитав усилия, необходимого для такого подвига, разлетелась не то что на куски, а прямо-таки на кусочки.

Все же в ней, видимо, было предусмотрено что-то вроде магических ремней безопасности, по крайней мере Андрей приземлился на вершине этой самой скалы целым и невредимым, со спинкой кресла в руках.

Приземлился, глянул вперед – и замер.

Сумасшедшая крепость – вот она! В какой-нибудь сотне метров. Только… Никакой крепости не было, а были одни руины, свежие, еще дымящиеся. В развалинах что-то копошилось, и, приглядевшись, Андрей понял что. Глюки и прочие – волна за волной – выходили, выползали и вылетали из руин, и не было им конца.

Тут, видимо, нам следует на какое-то время прервать рассказ о приключениях Андрея и вернуться к Брону, попавшему, как сказала принцесса, в сумасшедшую крепость. Попавшему? Вовсе нет! Бывший – хотя почему, собственно, только бывший – контрабандист легко обвел преследователей вокруг когтя и на этот раз. Велика важность! В прошлом ему удавалось уходить и не от таких погонь!

Подождав немного, для верности, за нагромождением валунов, Брон полез было наружу, но тут же вновь юркнул обратно. Мимо него с визгом и воем промчались кареты, битком набитые орущими пассажирами. Раз, два, три… Много. Брон нахмурился. Это могли быть мирные отдыхающие, а могли – королевские головокруты. Ишь как несутся!

Тогда наш контрабандист вернулся к месту аварии и пошел по следам, оставленным похитителем. Идти было трудно. Места, по которым тяп передвигается свободно, часто бывают совершенно непроходимыми для существ обычного роста. Но в конце концов Брон вышел на обрыв.

Он увидел обломки кареты, но останков своего друга там не нашел. Он увидел под обрывом тяпа, еще оглушенного, но уже оживающего. Но главное – он увидел там следы тех самых карет.

– Все ясно! – решил Брон. – Полиция! Какие могут быть сомнения? Они отбили Андрея у этой зверюги и сейчас везут его в тюрьму. – Он поймал кончик хвоста и изо всех сил сжал его зубами. – Мя-ау! Плохо-то как!

Впрочем, к чести Брона, следует сказать, что отчаянию он предавался недолго и друга в беде бросать не собирался, хотя, в отличие от Андрея, он прекрасно знал, что тюрьму невозможно взять штурмом, так же, как невозможно устроить под нее подкоп или подпилить в ней решетки. И все же…

И все же через полчаса он уже лежал на краю военного аэродрома, в густой траве, прислушиваясь к гулким шагам часовых и теребя машинально кисточку на правом ухе.

На аэродроме стояли Соколы – серебряные птицы для ведения войны на большой высоте, способные нести до сорока глюк-торпед, или шестнадцать полных топов. С такой летающей крепостью, покрытой специальными перьями для отражения молний, можно было, пожалуй, атаковать и тюрьму.

Только вот для того, чтобы поднять Сокола в воздух, экипаж из пяти пилотов должен был вкалывать в поте морды с шестым на подхвате, на случай, если одному из пяти вдруг станет плохо. Правда, лет шесть назад произошла одна забавная история…

Один механик – специалист по поддержанию меха военнослужащих в должном состоянии, нализавшись мятного сиропа, залез в кабину серебряного чудовища и поднял-таки его в небо в одиночку. Поднял и стал летать над городом, крича своей жене, что она, как бы это сказать, – в общем, что она глупая. Приземлился он, правда, уже по частям.

– Была не была! – решился Брон. – А то, пока я тут развожу сентименты, Андрея, может быть, уже начали щекотать!

Дождавшись удобного момента, он сорвался с места и устремился к ближайшему чудовищу, возвышавшемуся впереди горой нахохленных перьев.

– ЭЙ! ТЫ! – завопили разом часовые. – А НУ! СТОЙ!

Брон был уже на полпути к цели.

– СТОЙ! А ТО! ХУЖЕ! БУДЕТ!

Брон промчался мимо гигантской – в три обхвата – лапы с растопыренными когтями и понесся вверх по хвосту, как по трапу.

Часовые подняли вверх свое оружие и выпустили в небо предупреждающую молнию. Затем они открыли прицельный огонь, но наш герой уже сидел в кабине и мог спокойно наблюдать, как рикошетируют от нее молнии.

– Начали! – сказал он сам себе и принялся вживаться в образ.

Гигантская птица покачнулась и встряхнула ногой, отшвырнув одного из часовых. Затем она взъерошила перья, выгнула дугой спину, став сразу похожей на кота, пытающегося взлететь, и принялась лихорадочно махать крыльями. Сбитые с ног часовые как мячики покатились прочь: голова – ноги, голова – ноги. Облака пыли закрыли солнце. При каждом взмахе когти Сокола отрывались от опоры, но затем вновь вонзались в каменный грунт.