Чтение онлайн

Вот и на этот раз все то же самое. Я делаю попытку читать: «...Заниматься йогой следует с решимостью и верой, никогда не сходя с избранного пути...» И вдруг вижу полыхающий вулкан, драки, любовные сцены и какой-то город, который рушится от землетрясения. Поскольку я не надел наушники, весь этот сыр-бор на экране остается для меня ничего не значащей картинкой. Тем лучше — продолжаю читать «Бхагавад-гиту»:

Что касается решимости, то йог должен следовать примеру воробьихи, потерявшей своих птенцов. Воробьиха отложила яйца на берегу океана, но их унес морской прилив. Охваченная горем, она стала просить океан вернуть ей пропажу. Но тот остался безучастным к ее мольбам. Тогда воробьиха решила осушить океан. Своим маленьким клювом она принялась по капле вычерпывать из него воду, и все вокруг смеялись над ее невероятной решимостью. Молва об этом разлетелась по всему свету и дошла до Гаруды, гигантской птицы, носящей на спине Господа Вишну. Сжалившись над своей маленькой сестрой, Гаруда прилетел на берег океана. Восхищенный ее упорством, он пообещал помочь ей.

Он тут же велел океану вернуть воробьиные яйца, пригрозив, что иначе сам возьмется вычерпывать воду. Испугавшись этой угрозы, океан тотчас повиновался. Так воробьиха по милости Гаруды снова стала счастливой[2].

Подобно этому, занятия йогой, особенно бхакти-йогой[3], могут казаться нам очень трудными.

Но если человек со всей решимостью следует правилам бхакти-йоги, Господь непременно придет к нему на помощь, ибо Бог помогает тому, кто помогает себе сам.

Пока я читал, мои глаза то и дело посматривали на экран — «против воли», — и постепенно до меня дошло содержание фильма. Это был фильм-катастрофа. Некая семья что есть сил убегает от надвигающейся вулканической лавы. Сначала они едут на машине, потом пересаживаются в каноэ, а затем мчатся в джипе. В конце концов герой решается на опасный переход через заброшенную шахту, и они спасаются. Бог, несомненно, помог им. Бог помогает тому, кто сам себе помогает.

Я вижу неспокойные сцены из своей собственной жизни. Всё быстрее и быстрее сменяют они друг друга: вот я в каноэ, захваченный штормом на Балтике; а вот я в автобусе дальнего следования, едущем через Хиндукуш, — и вдруг на одном из горных перевалов мальчишки разбивают окно; а еще через мгновение я вижу летящие в меня осколки стекла — это случилось, когда в Любляне в середине моей лекции сербы напали на словенцев...

Вдруг из этого хаоса выплывает, словно круглая луна в штормовую ночь, история из Самхит, полная глубокого смысла и мягкого покоя:

«...Сколько еще длиться сну материальной жизни? Когда мы обретем освобождение?» — спросил мудрый царь Джанака у своего необычного гостя, мудреца Аштавакры, одетого нищим странником. Тот посмотрел на царя своими темными глазами — глазами, под взглядом которых потускнела слава царя, затем встал, неспешно подошел к усыпанной драгоценными каменьями колонне и неожиданно обнял ее, крепко стиснув руки. Мученическим голосом он закричал: «Отпусти меня! Отпусти меня, в конце-то концов!

Как долго еще ты будешь держать меня... Дай мне наконец свободу!»

Не веря своим глазам, наблюдали царь и его придворные весь этот спектакль. Стража стала уже переглядываться — не вмешаться ли?

Тем временем святой взглянул на царя, разжал руки и неторопливо покинул царские покои.

Махараджа Джанака всё понял и последовал за ним в лес, чтобы получить от него знание — знание об искусстве самоотречения, знание о пути великих прощаний.

На этом месте мои хаотичные видения продолжились. Вот я скачу на коне по деревенской улице и никак не могу его остановить. Конь бежит все быстрее и быстрее, мы галопом проносимся через деревню и нагоняем похоронную процессию. Я заглядываю в гроб и вижу в нем себя...

У каждого бывали такие сны-кошмары. Возможно, это от непривычной обстановки — ведь я нахожусь в летящем самолете. Или причина в другом — в бессознательном желании изменить что-то, в желании убежать от чего-то, не поддающегося лечению?

«Вам, наверное, приснилось что-то плохое. Вы кричали во сне», — доброжелательный, улыбчивый индус, мой сосед, растолкал меня. Я и не подозревал, что всё так серьезно, — этот фильм-катастрофа пришелся как нельзя кстати. Теперь-то я знаю лучше, чем когда бы то ни было, — я должен что-то изменить! Сейчас очень благоприятный момент: я направляюсь в паломничество, туда, где я могу надеяться на божественное вмешательство, ведь мы едем в одно из самых священных мест на Земле — Бадринатх.

Я благодарю своего соседа, устраиваюсь поудобнее и своем узком кресле и засыпаю спокойным сном до самого нашего приземления в Дели.

В Бенгалии Я обрету приют у двух женщин: у Моей собственной матери и у матери-Ганги.

Обе они очень милостивы.

(Шри Чайтанья Махапрабху)

Почему каждый раз приходится прибывать в Дели именно в два часа ночи?! Сначала ждешь, чтобы пройти паспортный контроль, потом ждешь багаж — всё как во сне.

Наконец-то мы — Атмананда, Бхарата и я — покидаем аэропорт. С дружескими улыбками и цветочными гирляндами в руках нас встречают доктор Аурелиус и незнакомый индус, представившийся нашим водителем. Бала-Гопал и Лакшман тоже здесь. В аэропорту всю ночь напролет показывали безвкусные индийские фильмы, и им приходилось выслушивать весь этот вздор. Теперь наша группа в полном сборе. Еще час уходит на погрузку багажа, и вот наконец мы садимся в джип и мчимся по направлению к Хардвару.

Ночные поездки по Индии весьма напоминают лихорадочный сон, особенно если ты устал. Из темноты на тебя выплывают картины большого Дели: бесчисленные попрошайки на краю дороги, протягивающие к тебе трясущиеся руки; солдаты на КПП; буйвол в грузовике, водитель которого то и дело засыпает, и грузовик едет зигзагами, так что обогнать его не представляется возможным...

Наконец мы выезжаем из города, но кошмар продолжается: верблюды тащат в повозках своих спящих хозяев; чем-то напуганный слон внезапно перебегает дорогу, и мы еле успеваем затормозить; вконец обкуренный водитель грузовика пытается завести свою сломанную колымагу такими способами, что нормальному человеку и не снилось...

Под утро, совершенно изможденные, мы подъезжаем к одному из ашрамов на берегу Ганги и засыпаем в тишине, освобождая свою психику от Запада и индийской ночи.

Много часов спустя одеяло глубокого сна становится тоньше, и сквозь него начинают пробиваться первые звуки: тихое журчание Ганги, и на его фоне — индийский гобой, выводящий одну и ту же мелодию; его жалобные звуки напоминают одновременно священный гимн и мягкую джазовую импровизацию. Отдохнувший и веселый, радуясь, что всё позади, я отбрасываю сон и подхожу к окну. С высоты третьего этажа нашего ашрама, возведенного прямо на набережной, видна мать-Ганга, несущая отсюда свои умиротворяющие бесконечные волны через всю индийскую равнину.

Хардвар значит «ворота, ведущие в обитель Хари». Это последний большой город перед Гималаями. В прошлом многие люди, следуя традиции, совершали в Гималаи особое паломничество — «Путь без возврата». Они покидали свои родные края и бродили по Гималаям, пока не ослабевали и в конце концов не оставляли тело. Такой вид смерти, конечно, могли выбрать себе лишь духовно развитые люди. Для таких людей Гималаи всегда были излюбленным местом успокоения. В «Бхагавад-гите» Кришна объясняет, что из всех неподвижных предметов Он — Гималаи, последнее прибежище.