Чтение онлайн

Как справедливо отмечает Н. Р. Димлевич, «сегодня контент основных интернет ресурсов по продвижению идеологии насилия (террористической, экстремистской, националистической и другой направленности) носит наступательный, агрессивный характер, отличается хорошей теоретической базой, продуманным спектром методов управляемого информационно психологического воздействия на пользователей. Наибольшую опасность для российского общества представляют русскоязычные интернет-ресурсы, вовлекающие молодежь в экстремистскую и террористическую деятельность, в том числе популяризирующие образ террориста-героя», [20] что требует инновационных подходов в профилактике и противодействии экстремистской и террористической идеологии.

Так, на сегодняшний момент индивиды носители экстремистских воззрений объединяются в определенные сетевые чаты, сообщества интернет-пространства, для обмена мнениями, идеями и воззрениями. Именно в таковых сетевых площадках осуществляется обновление, анализ, передача, аккумулирование и переработка экстремистских идей, которые разделяются членами такового сообщества. [21] Сетевое пространство позволяет обезличить личность, ведущее обсуждение, защищая абсолютно слушателя и «лекторов» от стороннего вмешательства, посредством раскрытия личной информации. Следует отметить, что в таковых сообществах личность информатора, собеседника, как реального субъекта социальной жизни абсолютно членам сообщества не интересна, если данная информация не необходима для идентификации «свой – чужой». [22]

В данном ключе, следует обратить внимание на исследовательские выводы социологов, которые утверждают необходимость предметного изучения глобальных пространственных информационных изменений, которые оказывают деструктивное влияние на социокультурные, ценностные и психологические установки современного информационного поколения. В этой связи, П. А. Кисляков отмечает, что «большой вклад в развитие предпосылок экстремизма среди российской молодежи оказала «массовая культура», когда через СМИ, в том числе Интернет распространяется информация, стимулирующая у молодежи жестокость, насилие и желание его применения на практике. Значительная часть молодежи, морально, духовно и умственно «искалеченная» массовой культурой, вырастает злой, бездуховной и жестокой готовой к насилию, что говорит об опасности такой молодежи». [23] Именно криминализация сознания поколения, прибывающего в информационном пространстве, с повышенной степенью ориентирования данного поколения в данном сетевом пространстве, повышает степень заинтересованности в девиантном контенте.

Поводя итоги данного параграфа следует отметить, что вопрос социологического понимания сущности информационного экстремизма и терроризма является многогранным аспектом исследовательской деятельности. Так, в рамках данного параграфа автором были сделаны следующие выводы:

1. Информационный экстремизм – действия в информационном пространстве, носящие крайний (девиантный) характер; тогда как терроризм – логическое следствие экстремизма («крайность крайностей»); Экстремизм рассматривается как некоторая сущность социального протеста в политической или экономическом плоскости жизнедеятельности индивидов или групп социума;

2. На современном этапе развития коммуникационных технологий, каждый индивид может являться носителем экстремистских идей;

3. На сегодняшний день информация не является сокрытой, что создает дополнительные риски в области повышения экстремистской и террористической деятельности;

4. Религиозный экстремизм – сущность крайних радикальных взглядов нетерпимости, посредством отягощения собственного сознания дезинформацией касательно основ религиозного убеждения, что способствует радикализации сознания, что может привести к наступлению стадии – «террористической активности» («крайности крайностей»;

5. Терроризм – крайняя форма проявления экстремизма, направленная на запугивание, с целью достижения конкретных целей политического, экономического, религиозного или иного характера.

6. Не каждый экстремист является потенциальным террористом, однако каждый террорист – в основе своей является экстремистом.

Автор отмечает, что данный аспект социологического познания сущности экстремизма и терроризма, через призму социологического знания, требует дополнительного социологического и междисциплинарного исследования, для определения необходимых теоретико-методологических инструментариев, с целью повышения качества исследований в данной области социологического академического знания.

Информационный (в частности, религиозный) экстремизм и терроризм как факторы современности, являются недооцененными явлениями, несмотря на широкий диапазон академически теоретико-методологически и практически выявленных индикаторов, данное содержание явлений продолжает оставаться пространством неполноценно исследованных проблематик, что затрудняет исследовательскую деятельность, проведения профилактики и противодействия экстремизму и терроризму в необходимом качественном и количественном аспекте. [24]

Недооценка специфического религиозного экстремизма и терроризма в контексте информационно-коммуникационного пространства современности, становится наиболее острой проблемой международной сферы стабильности и безопасности, в частности – национальной безопасности Российской Федерации. В этой связи, справедливо делает акцент на данной проблематике В. А. Диль, отмечая что «тема экстремизма, его различных разновидностей занимает одно из заметных мест в современном научном дискурсе. Поэтому на протяжении последнего десятилетия экстремизм прочно занимает одно из главных мест в списке наиболее актуальных для человечества проблем». [25]

При анализе информационного экстремизма и терроризма, необходимо исходить из понимания того, что современные технологии способствовали определению исключительного вектора развития индивидов, обществ и государств. [26] В рамках анализа данного аспекта, Д. С. Глухарев отмечает, что ««современные средства массовой коммуникации предоставляют широкие возможности воздействия на общественное и индивидуальное сознание. Обычно подобное влияние связывают с манипуляторными и психологическими технологиями, и воспринимаются большинством негативно. В результате государственная общественно-информационная политика, называемая пропагандой, стала одним из элементов тоталитарного общества. В широких массах населения демократия воспринимается как режим, в котором нет государственной пропаганды, а есть плюрализм мнений и разнообразие средств массовой информации. Подобный негативизм по отношению к государственной пропаганде приводит к определенным сложностям в ее применении и снижает эффективность». [27]

Справедливым исследовательским опасением является мнение о том, что информационный экстремизм и терроризм осуществляет особое усиление посредством глобализации, информатизации общественного сознания, подтверждая тезис классиков о формирования посредством таковых девиантных сообществ, новых «центров силы», [28] становясь атомарной структурой современного социума. Данные современные угрозы и риски отмечаются в трудах Ю. Р. Тагильцева, который полагает, что ««для современного мира характерно становление и развитие информационного сообщества, в котором информация становится созидательной или разрушительной силой, способной объединять, восстанавливать либо разрушать не только мировое информационное, но и политическое пространство. Именно эта способность информации всегда привлекала радикально настроенные политические и религиозные общности. Как следствие, время от времени вспыхивают «искры» экстремизма, интолерантности представителей различных 29 национальных, религиозных или политических групп». [29] Сегодняшняя ситуация с активным ростом религиозной нетерпимости, ксенофобии, иных проявлений экстремизма и терроризма, напрямую связывают с неспокойной международной системой стабильности и безопасности, которая разрушается на протяжении последних десятилетий из-за стратегически неоправданных действий акторов международных взаимоотношений, что конструируют иного формата социальную (общемировую) социальную реальность, [30] в рамках которой плюрализм идей и ценностей, порождает новые вызовы, с которыми традиционные институции не могут справится. В этой связи, как полагают И. В. Мамин и Н. В. Стариков, ««нынешний период, по сравнению с началом и серединой XX в., не представляет собой чего-то чрезвычайного в смысле уровня интенсивности и масштабов вооруженных конфликтов. Тем не менее, существует ряд принципиальных отличий, делающих современное общество взрывоопасным и нестабильным. В качестве инструментов деструктивного влияния все чаще используются экстремизм и ксенофобия. За прошедшие два-три года проблематика экстремизма прочно вошла в политическую жизнь России, а также большинства стран Европы и Америки. При этом, и в общественном сознании и в политических кругах, произошло переосмысление многих ранее казавшихся очевидными вопросов. А сами они из преимущественно внутренних перешли в разряд всеобщих для большинства 31 государств». [31]

В этой связи, исследователи отмечают, что современное информационное пространство носит достаточно агрессивный характер, не приемлющий контроля, регулирования и иных традиционных форм институционного воздействия, которое присуще социальной действительности, вне виртуального пространства. Это обуславливается тем, что «рост влияния глобальной сети Интернет оказал значительное воздействие на молодежный экстремизм, серьезно обострив данную социальную проблему, особенно в молодежной среде. Прогресс информационно-коммуникационных технологий затрудняет противодействие молодежному экстремизму в глобальной сети Интернет». [32]