Чтение онлайн

Нередко Бусидо именуют "кодексом самурайской чести", хотя это не совсем верно. Как такового кодекса не существовало (точнее - существовали десятки независимых друг от друга сборников правил самурайского поведения), а речь можно вести лишь о неком глобальном идеале самурайской жизни, особом душевном настрое воина. А сам этот идеал - во многом непостоянный и переменчивый - формировался столетиями.

Когда же можно говорить о начале складывания этого "Пути воина" - в ту пору еще не особого "кодекса самурайской чести", но специфического подхода к жизни, когда профессия воина не только давала сомнительное право на регулярное участие в битвах в качестве наемника или вассала, но и позволяла возвыситься своим статусом над другими категориями населения? Естественно, что точной даты назвать невозможно, ведь осознание воинами своей особой роли в этом мире было растянуто на столетия. И все же некоторые отправные точки нам известны. В 792 г. в Японии была официально введена система воинского воспитания юношей, названная "Кондэй" ("Надежная молодежь"). В специальные школы отбирали выходцев из благородных семей, где их в равной степени учили действовать мечом и кистью, то есть пытались претворить в жизнь извечный идеал японской культуры - "Военное и гражданское единятся воедино" ("бунбо ити"). Идея эта обсуждалась давно, еще при императоре Камму в 782 г., а при императорской резиденции в Киото началось грандиозное строительство здания специальной школы для подготовки профессиональных воинов из числа молодых кугэ, т.е. аристократов; Так возник знаменитый Бутокудэн - "Зал воинских добродетелей", который сохранился (естественно, в реконструированном виде) и по сей день. Само понятие "воинская мораль" или "воинская добродетель" (бутоку) пришло из Китая (удэ), где оно обозначало целый комплекс моральных и этических норм, которым должен был следовать каждый воин.

Пройдя полный курс воинских наук, прекрасно образованные юноши посылались офицерами в войска, а сама эта мера была призвана укрепить дисциплину и боевую подготовку армии.

Постепенно воинское искусство, постоянные тренировки в бое на мечах, копьях, в стрельбе из лука становятся, по сути, единственным занятием, которому воины посвящали свое время. А вслед за этим приходит и осознание особого статуса воина уже благодаря лишь ощущению того, что он обладает высшей истиной воинских искусств. Как следствие возникает и своя идеология отдельности, отличности от других, выражавшая переживание своей почти мистической исключительности на этой земле. Буси оказывались не просто суперменами своего времени, но уже начинали претендовать на то, чтобы решать вопросы, далеко выходящие за рамки боевых искусств, - управление территориями, земледелие, власть в стране. Им казалось, что один лишь меч в сильной руке да горячий боевой скакун позволяют разрешить все земные проблемы. На первый взгляд, могло показаться, что наследственная аристократия, которая вела свои роды едва ли не от священных богов и духов, вряд ли так легко отдаст власть отчаянным, но неученым воинам. Однако дальнейшие события повернули историю Японии совсем в иную сторону.

Страшные битвы, развернувшиеся в Японии в XII-XIII вв., показали всю силу влияния, в сущности, малообразованного, но удивительно активного слоя воинов (буси), логически противостоявшего наследственной аристократии куга. Политическая и культурная ситуация оказалась критической, кугэ, столетиями управляющие страной, в этот момент показали себя просто неприспособленными к активной жизни в эпоху сражений и жестокостей. Стране нужен был Воин - со своими нормами морали, своим пониманием нравственности, своим образом жизни. И рождение особого слоя профессиональных буси со своей культурой, ритуалами и взаимоотношениями явилось естественным откликом на это настойчивое требование времени.

Устанавливается чисто военное правление, которое сначала осуществляет Минамото Еритомо вместе с дружественным кланом Ходзе, а позже постепенно начинает формироваться особое "военное правительство" - бакуфу.

Самое главное, чем оказался пронизан этот ранний период существования самурайства, было отнюдь не складывание разветвленной системы воинской подготовки, но формирование особого типа боевой морали, которая позже и нашла свое воплощение в неписаном кодексе Бусидо. По сути, эта мораль, произрастая из аристократической культуры кугэ, начисто отвергла ее утонченность и определенную изысканность нравов. Возвращение к этой изысканности произойдет еще не скоро - почти через пять столетий, пока же Японию ожидало опрощение нравов, при-митивизация культурных форм и расцвет боевых искусств - одним словом, все то, что столь характерно для воинской среды во всех странах мира. В сущности, Бусидо стало универсальным регулятором поведения японцев, причем многие его предписания сохранились в сознании японцев и по сей день.

Что же в реальности представлял собой этот знаменитый самурайский кодекс чести? Прежде всего, отметим, что он формировался не просто как свод правил поведения, но как своеобразный противовес морали старой аристократии, и таким образом, самураи чисто психологически оформляли себя как некий единый институт или социальную группу, связанную общим императивом поведения и даже мышления.

Еще раз обратим внимание на то, что собственно единой книги или сборника под названием "Бусидо" не существовало, под этим названием фигурировало довольно много правил поведения самурая, и понятие "Бусидо" было скорее символическим воплощением мистического единства самураев, нежели сводом конкретных предписаний. Равно как и истинный "Путь" (до) не может быть описан словами, но лишь может переживаться на высшем уровне сознания, так и "Путь воина" мог даваться в виде мистического откровения, подобно буддийскому просветлению, хотя на низших этапах он существовал в виде вполне конкретных указаний на то, как надо себя вести в той или иной ситуации. Возникновению Бусидо предшествовал целый ряд канонов самурайской морали, которые создавались внутри некоторых кланов, например, "Кюба-но миги" ("Путь лука и скакуна"), "Сюъя-но мити" или "Оюмия-но миги" ("Путь лука и стрелы").

Ключевым принципом жизни самурая было выполнение его долга перед своим господином, что требовало от него бесстрашия, преданности и немалого воинского мастерства. Этот принцип был сформулирован в известных четырех заповедях, следование которым должно полностью исключить провал жизненной миссии самурая. Миямото Мусаси перечислял их в таком порядке: "Не опоздай встать на Путь воина; Стремись быть полезным господину; Чти своих предков; Поднимись над личными привязаннос-тями и собственными горестями - существуй для других".

В этих предписаниях мы встретим и синтоистские верования ("чти предков") и конфуцианские правила ("стремись быть полезным господину"). Но, пожалуй, самое главное в этих принципах - это мысль о почитании, об абсолютной лояльности своему господину, мастеру, которая в буквальном смысле, продолжалась до смерти. И даже свою гибель самурай должен был посвятить своему господину, уходя из жизни с чувством выполненного долга и не опозорив предков. Всякое себялюбие, эгоизм считались страшными грехами.

Поскольку отдельной книги с названием "Бусидо" никогда не существовало, то "Путь воина" всегда был неписаным кодексом чести самурая, собранным из многих конфуцианских, синтоистских и дзенбуддийских нравственных норм. Например, понятие долга как высшего мистического ритуала и понятие преданности как главной черты взаимоотношения между господином и подданным пришло из учения Конфуция.

Многие правила Бусидо представляли собой просто распространенные высказывания или поговорки, большая часть из которых была взята из китайских воинских трактатов или конфуцианских сочинений. Объединяться в компендиумы эти высказывания стали достаточно поздно - не раньше XVII в., а это значит, что идеальный образ благородного, мужественного и преданного самурая, столь привычный нашему сознанию, возник лишь в поздний период военной истории Японии. Большинство кодексов в определенном смысле копировали китайскую воинскую традицию составления "правил боевой морали" (удэ) и представляли собой в основном предписания известных дайме своим подданным.

В XVII-XVIII вв. возникло несколько сборников, в которых были записаны правила поведения идеального самурая, причем самым известным из них стал компендиум "Хагакурэ" - "Сокрытое в листве", созданный в 1716 г. Само название этого произведения призвано было намекнуть именно на тайную, "сокрытую" сущность Пути воина, в то время как образ листвы - в японской традиции всегда опадающей и пожелтевшей - напоминал о мимолетности человеческой жизни. Существовало и другое название этого сборника "Набасима ронго" - "Высказывания Набасима". Набасима был лидером крупнейшего клана, главенствовавшего в провинции Хидзэн. Он прославился своим неординарным умом, скромностью и мужеством, и в отличие от многих других дайме вел достаточно умеренный образ жизни. Традиция считает, что Набасима наставлял своих самураев краткими афористическими высказываниями, которые потом и записали его последователи.

Но это - легенда. Скорее всего "Хагакурэ" был создан самураем Ямамото Цунэтомо. Всю жизнь Ямамото преданно служил своему господину, не щадил жизни, терпел с ним опалу и переживал взлет славы, но однажды его господин умер. Боль утраты была столь сильна у Ямамото, что он удалился в небольшой горный храм и решил отдать последние почести тому, кому он был так сильно предан. Но как выразить искренность, всю полноту своих чувств? Как передать все величие пути служения Пути воина? И вот тогда Ямамото Цунэтомо решает написать краткие наставления всем последующим поколениям самураев, чтобы те были столь же великими воинами, как его господин. Так рождается "Сокрытое в листве". А чуть позже к названию этого произведения стали прибавлять слово "Бусидо", и так в самурайской среде появилось "Хагакурэ Бусидо" - "Путь воина, сокрытого в листве".

Вероятно, Ямамото не столько сам писал текст, сколько компилировал его из высказываний и наставлений, которые бродили в то время среди самураев. Таким образом, перед нами - не авторское произведение, но отражения особой идеологии и мироощущения, ставшие идеалом воинской традиции. Идеалом, которому никогда не суждено было осуществиться.

Идеал преданного воина

Влиятельный и блестяще образованный дайме Хосокава Сансай (1536- 1646) считался одним из самых известных коллекционеров оружия. Он сам не раз составлял рисунки, на основе которых декорировались латы самураев, и такое снаряжение стоило баснословные деньги. И тем не менее поток богатых дайме, которые обращались к нему с просьбой' составить проект разрисовки шлема или нагрудного щитка, выложив за это немалые средства, не иссякал. Хосокава также прослыл большим знатоком чайной церемонии и держал у себя дома богатую коллекцию принадлежностей для приготовления чая, состоявшую из самых утонченных и дорогих предметов.