Чтение онлайн

Уолли с благоговением взял меч и вынул его из ножен. Клинок — это полоса лунного света, по которой тянутся картины, изображающие сражения героев с чудовищами. Он вспыхивал и сиял ярче, чем хрустальная пещера. Это был поистине шедевр, такой же, как работы Рембрандта или да Винчи. Нет, Челлини: одна из жемчужин в короне мировой империи.

Уолли не мог точно сказать, что потрясло его больше — красота этого чуда или его возможная стоимость Он поднял голову и изумленно сказал:

— Это великолепно! Никогда в жизни я не видел ничего прекраснее.

— За такие вещи приходится платить, вот увидишь, — усмехнулся мальчик. — Стоит тебе пройти мимо, и каждый жулик начнет точить нож. Каждый воин захочет вызвать тебя на поединок, чтобы его заполучить.

Такая перспектива радовала мало, особенно если учесть, что воины выполняют обязанности полицейских.

— Да, конечно, — осторожно сказал Уолли. Интересно, что боги сделают с ним, если меч украдут? — Первый же претендент его и получит. Я лучше обращаюсь с бильярдным кием, чем с таким оружием. Я ведь не воин, господин.

— Я обещал, что у тебя будет искусство Шонсу, — ответил мальчик и оторвал еще один листок.

Уолли ничего не сделал, но меч оказался у него в руке. Он так и остался произведением искусства, но, кроме того, теперь он превратился в непревзойденный инструмент — не только да Винчи, но и Страдивари. Он стал на удивление легким. Уолли вскочил на ноги и взмахнул мечом.

Стойка…

Выпад…

Парирование…

Ответный удар!

Уолли твердо держал меч в руке. В этом оружии гармонично сочетались и гибкость, дающая силу, и прочность, благодаря которой клинок оставался острым. Таким мечом можно бриться, но Уолли это уже не понадобится. Невероятное совершенство конструкции, исполнения и материала; он примерно на палец длиннее, чем обычные мечи, и таким образом достигается равновесие между клинком и изысканно украшенным эфесом. Большая длина не портит оружия, потому что металл, из которого оно сделано, очень прочный. У Уолли длинные руки, ему легко будет вынимать меч из ножен, и благодаря этому Шонсу станет еще более опасным противником. Сами собой на ум ему пришли слова из четвертой сутры, которая называется «О том, как обращаться с мечом»: «В мече заключена жизнь воина и смерть его недругов».

Уолли замер и в удивлении уставился на мальчика, который сидел на скале, скрестив ноги. Всего существует тысяча сто сорок четыре сутры, и он теперь может процитировать любую. В них содержалось все, что ему необходимо было знать…

Он стал воином седьмого ранга.

— Господин мой, но это — великое чудо.

Малыш, как и полагается малышу, захихикал.

— Да, такой шанс выпадает редко. Но я тебя предупреждаю — этот меч не вечен. Он не наделен волшебной силой. Его можно сломать или потерять, он, как и ты, смертен. Я дал тебе искусство и знания Шонсу, но не более того. Кто-то может оказаться сильнее.

Уолли пристегнул ножны, точным движением вложил в них меч и закрепил все пряжки. Доспехи сидели великолепно. По всему телу разлилась спокойная уверенность, и он вдруг понял, что сможет наслаждаться этой необычной, но замечательной новой молодостью, силой и своим искусством. Его страх перед божеством исчез, осталось только настороженное уважение. В первый раз за все это время, с тех пор, как он проснулся в маленьком домике, Уолли думал о будущем с удовольствием. У него появились даже кое-какие соображения относительно семи мечей на лбу — это примерно то же самое, что герцог в средние века. Ему предстояло насладиться этим Миром. Неудивительно, что бог спросил его, сможет ли он справиться с такой властью. Любая власть развращает! Жители города показали свое отношение к воинам седьмого ранга. — Господин, позвольте принести вам эту клятву! — сказал Уолли, возбужденный такими мыслями.

— Эту клятву приносят не мне! — резко оборвал его мальчик и вскочил на ноги. — Но я могу ее засвидетельствовать. Начинай.

И вот Уолли опять достал меч. Он поднял его над головой и поклялся во всем следовать заповедям воинов. Эти древние строки внушали ему глубокое почтение и, вложив клинок в ножны, он почувствовал какое-то новое удовлетворение. Теперь ему не надо постоянно думать о том, правильно ли висит меч, — помогут рефлексы Шонсу.

— В чем мое задание, господин? — спросил он.

Мальчик опять уселся на камень, свесив ноги над бездной внизу. Какое-то время он молчал, пристально глядя на Уолли.

Потом заговорил:

Некоторое время оба молчали.

— Но… — Уолли не успел закончить.

Мальчик рассмеялся.

— А ты думал, тебе прикажут убить дракона или подавить восстание, или еще что-нибудь в этом роде, да? Твое задание гораздо важнее.

— Но, господин, я не понимаю!

— Конечно нет! Я как дельфийский оракул, такая у богов традиция.

Уолли опустил глаза; вся его недавняя радость увяла. Почему, если даешь человеку задание, не сказать, в чем именно оно состоит? Уолли видел только одну возможную причину — бог не доверяет ему. Но в чем он сомневается — в его мужестве или честности? Дернув шеей, Уолли поднял голову и посмотрел в смеющиеся глаза мальчика, который стоял немного выше, чем он сам.

— Это то же самое, что вера, — сказал мальчик мягко. — Ты будешь делать выбор самостоятельно. Богам дороже великое деяние, совершенное по собственной воле, чем то, что сделано по приказу.

Для Уолли это прозвучало не очень убедительно; словно одно из правил игры, в которую он еще не научился играть. Мальчик прочел его мысль, нахмурился, а затем рассмеялся.

— Иди и будь воином, Шонсу! Будь честным и доблестным. Наслаждайся жизнью, ибо Мир открыт для тебя. Задание ты узнаешь. В свое время ты разгадаешь мою загадку.

— Я должен быть правителем храма, как хотел того жрец?

— В храме давно пора хранить овощи, — фыркнул мальчик. — Такие, как Шонсу, там не нужны. — Его взгляд, казалось, проник в самую душу Уолли. — Это все равно, что сделать Наполеона Бонапарта королем Эльбы.

— Но вы говорили о брате, — возразил Уолли. — У меня есть искусство и язык, господин, а как же все остальное? Дом, семья? Я не знаю, с чего начать, и не знаю даже, как выглядит мой брат. Я буду все время ошибаться, делать не то, что нужно, неправильно вести себя за столом…

Мальчик опять залился звонким смехом.

— Кто посмеет упрекнуть Седьмого в том, что он не умеет вести себя за столом? Если бы я дал тебе все, что было у Шонсу, ты стал бы Шонсу и совершил бы те же самые ошибки. У тебя другой образ мыслей, и мне это нравится. Дорогу тебе покажут.

У Уолли отлегло от сердца.

— Значит, надо ждать новых чудес?

— Не забывай того, что я говорил о чудесах, — мальчик нахмурился. Боги совершают чудеса, когда захотят, очень редко, когда их просят, и никогда — по требованию. Хонакура — хороший человек, ему можешь доверять Пусть он расскажет тебе историю из семнадцатой сутры. Это как раз для тебя. — Он улыбнулся своим мыслям, а Уолли подумал о том, что сейчас, возможно, совершилось чудо и в этой сутре появилось что-то новое. Но спрашивать он не собирался.