Чтение онлайн

Бережно вытащив из ножен свой длинный меч, Харумаса положил его горизонтально на вытянутые ладони, поднес к лицу и поклонился отцу. Дядя с живым интересом смотрел на него.

Притаившись за шелковым экраном, я повторяла каждое изящное движение Харумасы, который первым делом сделал несколько медленных упражнений, чтобы разогреться. Согнуть колени… глаза на меч… локоть вверх… лезвие лежит на ладони, обращенной к полу. Каждое такое движение призвано помочь воину сконцентрироваться.

Теперь Харумаса был готов.

В первый миг могло показаться, будто он приготовился танцевать, но вот он сделал свой первый короткий, резкий и смертоносный выпад.

Запела сталь клинка, и Харумаса принялся разить налево и направо, отражая невидимые выпады воображаемого противника. Он падал на колени и резко разворачивался, чтобы защититься от удара сзади. Выпад с разворотом одной рукой мгновенно сменялся стремительным ударом двумя руками. А когда все невидимые противники были мертвы или смертельно ранены, Харумаса стряхнул воображаемую кровь с лезвия и одним быстрым движением убрал меч в ножны.

Сидя за экраном, я повторяла рукой все его движения.

— Превосходно, — сказал дядя, и Харумаса поклонился.

— Очень хорошо, старший сын, — с гордостью в голосе похвалил отец, жестом разрешая моему брату занять свое место на циновке. — Ты научишь уважению людей, которых мы встретим в пути.

У меня даже сердце разболелось от такой несправедливости. Я каждый день тренировалась и практиковалась без устали, но при этом не имела права поступить в школу мастера Гоку!

Я с самого детства наблюдала за тренировками отцовских самураев, а оставшись наедине в спальне, тщательно копировала каждое их движение. Когда мои братья приезжали домой из школы, я ходила за ними хвостом, упрашивая научить меня всему, что они там узнали. И вот теперь я умела почти столько же, сколько Харусама, но не имела никакой возможности блеснуть своими достижениями!

«Ничего, — пообещала я себе. — Настанет день, когда я докажу им всем, что девочка может быть ничуть не хуже, чем мальчик!»

В тысячный раз у меня сердце облилось кровью при мысли о том, что мне не позволено отправиться в путешествие по провинции, и я никогда не буду скакать рядом с отцом, как мои братья. Все споры последних месяцев вновь зазвучали у меня в голове, и я будто наяву услышала добрый, но твердый голос отца: «Нет, Кими. Ты — старшая дочь, и твой долг быть дома, рядом с матерью».

Но я не хотела быть рядом с матерью! Я хотела скакать на коне по дорогам провинции, чтобы ветер трепал мои волосы, и колчан со стрелами топорщился у меня за спиной…

Сильный толчок в бок вернул меня с небес на землю. Судя по выражению лица Ханы, она прекрасно поняла, о чем я мечтала. Сдвинув брови, она одними губами прошептала: «Смотри», — и кивнула на экран.

Прильнув к щелке, я увидела, как слуги вносят угольные жаровни, чтобы вскипятить воду для чая. Другие прислужники расставляли на низком столике изящный ковшик, мешалку и маленькие глиняные чашечки, чтобы отец и дядя могли полюбоваться ими, как того требует церемония.

Мой отец готовил чай медленно и в молчании, в каждом его жесте чувствовалась власть и авторитет дзито. Я не могла отвести от него глаз, меня всегда завораживали строгие правила чайной церемонии.

Вот мой отец спокойным и полным грации движением поднял рукав кимоно, налил в чашку густой зеленый чай и обеими руками поднес ее к губам. Сделав глоток, он обтер края чашки и подал ее дяде Хидехира, который пригубил ее в том же месте, чтобы показать свою родственную связь с братом. Передача чая символизировала крепкие узы дружбы, связывающие дзито и его брата.

Допив чай, дядя бережно поставил чашку на циновку перед собой. В следующий миг его алые одежды встрепенулись, и он стремительным движением поднялся на ноги.

Я была поражена. Столь резкие жесты были недопустимы, тем более, во время чайной церемонии!

— Я уважаю моего брата дзито! — провозгласил дядя. — Я уважаю его так же сильно, как наших предков Ямамото — особенно, нашего отца, который решил передать власть маленькому камешку, Койси, а не большой скале Ойва!

Насупившись, я посмотрела на отца. На его лице тоже отразилось удивление и смущение. Что хотел сказать дядя? Неужели он открыто осуждал решение деда при посторонних?

Я стиснула кулаки и вся напряглась.

Но дядя улыбался. Я увидела, как он поднял моего отца на ноги и крепко обнял его. Отец сдавленно охнул, видимо, его поразило такое неожиданное проявление чувств. Я расслабилась и слегка откинулась назад, успокоенная тем, что все обошлось хорошо.

Но оказалось, что мой отец охнул не от изумления, а от боли. Потом раздался крик, и мое изумление сменилось ужасом.

Я увидела лицо отца. Оно было искажено болью.

Что с ним такое?

Я опустила глаза на руку дяди и увидела, что он сжимает алую рукоятку своего острого кинжала танто. Смертоносное лезвие вошло моему отцу в спину… и темно-алое пятно начало расползаться по блестящему желтому шелку его парадных одежд.

ГЛАВА 2

Когда дядя вырвал кинжал и отступил назад, мой отец тяжело рухнул на пол. Шелковые одежды всколыхнулись и опали, скрыв его лицо. Мои братья вскочили на ноги. Нобуаки бросился к отцу и склонился над ним, но все было кончено. Наш благородный отец был мертв.

Я прижала стиснутый кулак ко рту, чтобы подавить крик, когда Харумаса с диким криком повернулся к дяде, стремительным движением вытаскивая свой меч.

Нобуаки бросился к нему, но путь ему преградил один из дядиных самураев, невысокий мужчина с лицом, иссеченным шрамами. Вероломные солдаты в алых шелковых одеждах бросились на отцовских слуг в желтом; крики разорвали ночную тишину, и в праздничном зале зазвенели мечи. Выходит, дядя заранее подготовился к этому!

Ужасен был взгляд моего брата Харумасы, когда он приготовился к атаке. Надежда встрепенулась во мне, когда он ринулся на своего вероломного дядю.

Но дядя был готов к этому. Стремительными выпадами своего украшенного гравировкой меча он с легкостью парировал удар Харумасы. Затем развернулся и полоснул моего старшего брата кинжалом танто, который все еще сжимал в руке — кинжалом, на котором еще не высохла кровь моего отца.

Нобуаки тем временем все еще сражался с иссеченным шрамами самураем.

— И это все, чему научил тебя мастер Гоку? — со смехом спросил дядя Харумасу. — Убить тебя будет детской забавой!

Убить? Ужас охватил меня, и я вся похолодела, увидев лицо дяди. Оно было сурово, его темные глаза превратились в глаза незнакомца Это был не мой веселый дядя, а грозный воин, приготовившийся вступить в бой — и победить. Он поднял свой меч и молниеносной дугой обрушил его вниз.