Чтение онлайн

– У меня такая ласта, – сказал Алексей Алексеевич, – а вот отдыхать я не умею. По крайней мере, на курорте.

– Это заметно, какой-то Вы неприкаянный, – сказал Борис, а Ольга добавила:

– Научим.

Из столовой они вышли вместе.

– Вы рощу реликтовых сосен уже видели? – спросил Борис. – Идемте, мы Вам покажем. Тут везде воздух замечательный, ну а уж там – это нечто. И вечером обязательно зайдите в бар.

– Полюбоваться на Викторию Павловну, – язвительно ввернула Ольга.

– Это барменша, – невозмутимо сказал Борис. – Посмотреть есть на что. Кстати, она прекрасная теннисистка…

– Конечно-конечно, – с еще большей язвительностью снова ввернула Ольга.

– …но дело не столько в ней, сколько в коктейлях. Она их составляет на базе Новосветского шампанского с коньяком и прочими причиндалами, представляете?

– Нет, – честно сознался Алексей Алексеевич, – не представляю. Зачем разбавлять такую чудную вещь, как Новосветское шампанское, всякой дрянью, хоть бы и коньяком?

– А Вы приятный в общении человек, Алеша, – с некоторым удивлением сказала Ольга. – Говорите прекрасным языком, политика наша кретинская Вас не интересует. И вообще, в Вас есть шарм. Вы должны очень нравиться женщинам.

– Вот уж не замечал, – пробормотал Алексей Алексеевич.

– Так-таки и… – с сомнением в голосе протянула Ольга. – Будь я хотя бы лет на десять моложе, мы с Вами непременно наставили бы этому обормоту рога, – и она взъерошила мужу волосы.

– Что Вы такое говорите, – ужаснулся Алексей Алексеевич, а Борис с коротким смешком заявил:

– Да куда бы Вы, Алеша, делись, коли бы она, тогдашняя, Вас атаковала? Таки и наставили бы. Но! Будь мы с тобою, мать, на десять лет моложе, я на этот мелкоприскорбный факт не обратил бы ни малейшего внимания. Виктория Павловна? Ха! Тут появилась такая девочка… – он выпятил грудь, приставил ладонь козырьком ко лбу и по-орлиному огляделся. – Да вон она.

По параллельной дорожке их стремительно догоняла льдышка из третьего купе.

– И ведь Борхеса читает, заметьте Алеша, Борхеса. Кстати, Вы его Каббалу читали?

Каббалу Алексей Алексеевич читал.

– Прекрасно, – с удовлетворением отметил Борис. – Я так и думал, кстати сказать. Так вот, у нас с женой по поводу одного места ведется давний спор. Рассудите нас. Помните, он там говорит…

Прав в этом споре, по мнению Алексея Алексеевича, был Борис. Однако, из чисто рыцарских побуждений, поддержал он Ольгу, благо аргументы – достаточно веские, или, по крайней мере, сходу не опровергаемые – у него нашлись.

– Ага! – орала Ольга, – Ну, что? Нашла коса на камень? Давай-давай, опровергай! Где твоя хваленая аргументация?

Спор разгорелся жаркий, обе стороны не сдавались, пришлось перенести его на скамеечку в роще реликтовых сосен. Через некоторое время Алексей Алексеевич с удивлением обнаружил, что девушка из третьего купе сидела от них неподалеку с открытой книгой на коленях, но явно не читала, а к их спору внимательно прислушивалась. Это подстегнуло его, он удвоил усилия, и, наконец, Борис заявил:

– Ну, ладно. Не могу сказать, что Вы меня убедили, но встречных аргументов у меня сейчас нет.

Ольга хлопала в ладоши и кричала в совершенном восторге:

– Вот так! Вот так! Это тебе не меня по стенке размазывать. Я всегда знала, что права.

Борис смущенно почесал в затылке.

– Аргументация у Вас нетривиальная, достаточно доказательная, но что-то в ней… я должен все как следует обмозговать. С вашего позволения, оставляю за собой право к этому спору вернуться. А кто Вы по профессии, Алеша? Филолог?.. Историк?..

– Читатель, – рассмеялся Алексей Алексеевич. – Читатель.

– Значит, профессиональный читатель… неплохо.

Девушка из третьего купе закрыла книгу, встала и направилась вниз, к морю.

– Она, что же, где-то тут сидела? – удивился Борис. – А я и не заметил.

– Где уж тебе заметить, – язвительно сказала Ольга. – Ты разливался соловьем. Токовал, можно сказать. А вот Алеша, я это видела, заметил.

– Токуют глухари. Нет, постойте, так она, может быть, нас слушала?

– Еще как, – рассмеялась Ольга. – Ни словечка не пропустила. Ну что же Вы, Алеша, вперед! Идите за ней. Развивайте успех.

– Это не по моей части, – сказал Алексей Алексеевич, морщась. – Тем более что она меня почему-то терпеть не может.

– Главное, что не равнодушна, – наставительно сказала Ольга, супруги, обнялись и, распевая развеселую песенку о пижоне, отправившемся в турпоход в модных заокеанских “шузах”, пошагали вслед за девушкой и исчезли за колоннадой, которой заканчивалась реликтовая роща. Алексей Алексеевич остался один. Что делать, отдых как-то не вытанцовывался.

Неподалеку раздавались звонкие удары по мячу и веселые выкрики. Алексей Алексеевич не спеша побрел в ту сторону и через некоторое время вышел к теннисным кортам, два из которых были свободны, а на третьем его соседка по автобусу – та, что привезла с собой гитару – и режиссер энергично орудовали ракетками.

– Алексей Алексеевич! – заорал Нахапаров. – Идите сюда. Вы в теннис играете? А то Ирочка меня совсем загоняла. Смените, дайте дух перевести.

– Стоит ли? – усомнился Алексей Алексеевич. – В юности пробовал, но с тех пор лет сто в руках ракетку не держал.

– Идите – идите, – махала рукой женщина. – Подумаешь, не держал! Вот сейчас и возьмете… Ну же, идите скорей сюда. Что Вы как тень отца Гамлета…

– Да нет, спасибо, как-нибудь в другой раз, – ответил Алексей Алексеевич и, отвернувшись, побрел прочь. За спиной снова послышались звонкие удары ракеток по мячу. На работу, что ли, позвонить? – подумал Алексей Алексеевич. – Где у них здесь телефон?

Телефон, как оказалось, расположен был в вестибюле второго корпуса. Очередь Алексею Алексеевичу тут же и сообщила, что корпус этот в санатории самый “фешемебельный” и элитарный – надо же, и среди элиты есть своя элита, рассеянно удивился Алексей Алексеевич – что находятся в оном корпусе исключительно люксы, а уж если и не люксы, то самые клевые номера на одного человека. В разгар обсуждения этой животрепещущей темы в вестибюль вошла льдышка из третьего купе и целеустремленно направилась к лифту. Поймав на себе ее взгляд, Алексей Алексеевич сделал большие глаза и со всеми возможными почтительностью и пиететом оглядел окружающую роскошь. Девушка нахмурилась, хотела что-то сказать, но дверцы лифта открылись перед нею, она отвернулась, шагнула внутрь и уехала. Настроение у Алексея Алексеевича тут же несколько и улучшилось, отчего самому ему сделалось смешно.