Чтение онлайн

— Чего желаете, господин? — ко мне подошла миловидная девушка, слишком уж свежая и молодая для этого места. — Сейчас в меню есть горячая каша, гороховый суп и пропаренный картофель. Можно разогреть мясо. Из выпивки: бренди, вино и вокс. Пива нет. Девочки будут с восьми, но по этому поводу лучше говорите с Алешой. Сводничеством занимается он.

Сводничество. Какой интересный синоним к слову «сутенерство», подумалось мне.

— Он-то мне и нужен, красавица, — я улыбнулся. — У меня к нему дело, а ты… принеси-ка мне обычной воды.

Ждать Грына, которому я должен был помочь по просьбе Хавьера, пришлось долго. За это время я успел опорожнить кружку с водой и уже начал откровенно скучать. Ну где же его носит, этого трактирщика? Время у меня не резиновое: нужно еще успеть обратно, а лодочники по ночам не работают. Если задержусь в Ваймаре до заката, то ночевать придется здесь же. И зная размер своих финансов да здешние цены, вероятнее всего моей постелью станет подворотня.

Наконец явился хозяин, злой как бес. Первым делом он накричал на служанку, плюясь во все стороны, да так, что бедняжка (судя из яростных воплей, ее звали Анной) сжалась от страха, и инстинктивно прикрылась подносом. Потом Алеша двинулся ко мне.

Это был грузный мужик с волосатыми ручищами и плотной щетиной. На голове у него топорщился ежик темных волос, а под глазом отливал фиолетовым свежий синяк. От трактирщика разило чесноком и потом.

— Ну чего там? — он с силой пнул табуретку, отодвигая ее в сторону, а потом плюхнулся на нее толстым задом.

С первых минут знакомства этот субъект мне не понравился, но личные чувства я решил попридержать.

— Алеша Грын?

— Ну а кто же еще, мать твою?! Говори чего хочешь или я вытолкаю тебя взашей!

— Я от Хавьера, — спокойным голосом произнес я.

Лицо трактирщика враз переменилось. Злое выражение сменилось вежливой вытянутостью, а глаза несколько раз моргнули как бы с удивлением. Занятная метаморфоза.

А потом он хлопнул волосатой лапищей по столу, и радостно воскликнул:

— Ну наконец-то! Я вас уже заждался. Думал, Хавьер совсем позабыл про наше соглашение.

— Как видишь, не забыл.

— Слава Спасителю, — на лице трактирщика появилось облегчение, словно он после длительного воздержания сходил в уборную по большим делам. — Последние деньки у меня не лучшие в жизни. Эти… скоты… они у меня за все заплатят!

— Подробнее.

— Да что там! Видите? — Алеша указал на побитое лицо. — Вчера поставили, а сегодня, — да буквально только что! — приходили снова!

Мой мозг вычленил из его тирады главное.

— Только что? — уточнил я тихо.

— Буквально пять минут назад. Вывели меня в переулок, сказали, что если я не соглашусь на их условия, то сожгут мою «Козочку» дотла. Ублюдки хреновы…

Я деловито встал на ноги, поправляя манжеты.

— В какой стороне переулок?

Как я и ожидал, хулиганы не успели отойти далеко. Да они собственно никуда и не спешили, перешучиваясь возле мусорной кучи. Один из них демонстрировал приятелям, как он бьет воображаемого противника, выкидывая вперед кулаки, качаясь маятником и блокируя предплечьями ответные удары. Его дружки ржали и одобрительно кивали.

Я замедлил шаг, стараясь не обнаружить себя раньше времени. Мне везло: появилась возможность быстренько закончить работу, и уже вечером сбить с Хавьера серебро.

Парней было трое — два рыжих и один шатен. Высокие, крепкие, молодые. Жаль, что свою силу они решили применять там, где этого делать не следует — издеваясь над слабыми. На поясе у двоих я заметил ножи, а у третьего — дубинку. Но они были расслаблены и не ожидали нападения, поэтому на моей стороне присутствовало большое преимущество перед этой шпаной.

Подворотня была пустынной. Перед тем как действовать, я внимательно убедился в этом. Лишь мусор, лужи мочи и эта троица, весело обсуждавшая, как давеча они избивали Алешу Грына.

Но ничего, сейчас и их очередь настанет. Собакам легко скопом рычать на зайца, но когда они встречаются с волком, то как правило разбегаются.

Вступать в разговор с хулиганами я не стал, говорить нам было не о чем. Достаточно было того, что это они. Алеша вкратце описал своих мучителей, и троица подходила по всем параметрам.

В руке я держал ножку от стола, позаимствованную в трактире. Там иногда ломали мебель, и подобного добра хватало. Я медленно шел в сторону троицы и они не обращали на меня внимания. Свое импровизированное оружие я держал таким образом, чтобы оно пряталось за ногой, и не бросалось в глаза.

Когда до молодчиков оставалось несколько метров, один из рыжих заметил меня, и с ухмылкой подбил в бок одного из корешей. По всей видимости он посчитал меня очередной потенциальной жертвой, тем более что пустынная подворотня это позволяла. Но его мыслительные процессы продолжались недолго, так как я подлетел вперед и плечевым замахом опустил ножку стола ему на голову.

Рыжеволосый рухнул как подкошенный, а его дружки сначала даже не поняли, что произошло. Им же хуже, ибо я останавливаться, чтобы дать им время очухаться, не собирался. Подсек ногой крайнего и тоже несколько раз двинул дубинкой, но в голову не попал. В последний момент противник закрылся руками, и дерево с треском врезалось ему в руки.

Шатен выхватил нож, но я резко двинул ему ногой с разворота в грудь. Воздух вышибло из легких хулигана, и он попятился назад, поскальзываясь в луже и падая в нее же.

Второй рыжий, чье лицо было сплошь испещрено веснушками, попытался контратаковать, но я встретил летящий кулак встречным ударом дубины, и его пальцы хрустнули. Заорав он отшатнулся, пуча глаза и пряча искалеченную руку. Очень зря, ибо я воспользовался этим, и стал наносить удары в его слабую зону, которую он перестал блокировать. Мой кулак под конец двинул ему в челюсть, и веснушчатый упал, бормоча себе под нос страшные ругательства. Потом, решив действовать наверняка, я оприходовал его дубинкой, нанося тяжелые удары по ногам, спине и торсу. Парень кричал так, словно я пырнул его ножом и медленно проворачивал лезвие.

— Ну как, нравиться? — я решил, что с веснушчатого достаточно, и уделил внимание шатену, который пытался встать на ноги. — Уже не такие крутые, нет?

Шатену хватило нескольких ударов ножкой, чтобы сесть обратно в лужу. Первый рыжий, получивший самый сильный удар да к тому же в голову, лежал без движения. Его товарищи продолжали материться, угрожая мне по чем зря.

— Тебе конец, падла! Я тебя зарою! Завтра найду и зарою!!!

Это кричал веснушчатый. По его слезам уже катились совсем не мужские слезы, а боль заставляла говорить слова, за которые ему пришлось спустя полминуты дорого заплатить. Я подпрыгнул к нему и стал с силой пинать ногами, вбивая косноязычного гаденыша в мусорную кучу. Он хрипел и стонал, а в конечном итоге и вовсе разревелся, словно девчонка. Я презрительно сплюнул рядом с его фигурой.