Чтение онлайн

Я прошел мимо нее в полутьму комнаты.

— Всю дорогу не снимал ноги с педали, — сказал я и повернулся к Тине, которая закрывала дверь за моей спиной.

— Похоже на ночлежку, — заметил я.

Тина пожала плечами.

— Приходится жить там, где должно, а не там, где можно. Мне случалось останавливаться в местах и похуже. — Она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Как же так, Эрик, никаких упреков? Почему ты прямо с порога не заявил, какая я ужасная женщина?

— Ты — сука, — согласился я, — Но мне это было известно еще пятнадцать лет назад. Я только допустил ошибку, не вспомнив об этом вовремя.

— Я так не хотела тебя обманывать, — сказала Тина, — правда, liebchen. Мне было так противно морочить тебе голову.

— Брось, — прервал я, — Ты была в восторге и наслаждалась каждой секундой: подцепила меня, словно рыбешку, на удочку, заставляла прятать твои трупы и устраивать наш побег, да еще притворялась, будто звонишь Маку для получения инструкций, и дурила мне голову рассуждениями о бдительности каждый раз, когда я становился чересчур назойливым. О, твоя «легенда» была высший класс! И, как я уже сказал, ты наслаждалась каждой секундой. Да и сейчас ты в душе сияешь от удовольствия, разве не так? Впутала в это дело мою семью: тебе ведь чертовски претит сама мысль о ней, а, Тина? И теперь с восторгом воображаешь себе, как это я объясняю жене свои приключения.

Тина улыбнулась:

— Ты выставляешь меня такой ужасной личностью… Но это правда. Я ненавижу твою семью, твою жену. Она отняла тебя у меня. Если бы не она, ты бы вернулся ко мне после войны. Мы были бы вместе, и я никогда… никогда не стала бы тем, кто я есть.

Я сказал:

— Человек, который допрашивал меня в Сан-Антонио, считает, что личное удостоверение, которое ты показала мне, — твое.

— Он прав, — подтвердила Тина. — Оно мое, и я им горжусь. Среди нас мало кто имеет такие документы. Но это не значит, будто я не предпочла бы жить как-то иначе. Но ты не вернулся. А мне надо было что-то делать.

Я спросил:

— Почему ты перекинулась к ним, Тина?

— И это спрашиваешь ты? Ты не можешь найти никакой причины, по которой я отвернулась от Америки и всего, что с ней связано?

Она легонько засмеялась.

— Нет, chere, конечно, я не сентиментальная дурочка и не пытаюсь добиться того, чтобы весь мир платил за мое разбитое сердце. Просто дело в том, что у меня есть определенные таланты, и когда закончилась война, я продала свое дарование тем, кто предлагал больше других, — так поступили многие из твоих тогдашних коллег. Спроси Мака, он подтвердит, — Тина улыбнулась, — А я котируюсь очень высоко, Эрик, и могу требовать очень высокую плату.

Я кивнул.

— Такое впечатление сложилось и у меня. — Я похлопал пакет, который держал под мышкой, — И это, конечно, часть твоего гонорара?

— Что это?

— Кое-что, забытое тобой в Сан-Антонио. Никому, похоже, это не было нужно, и я захватил трофей с собой.

— Мои меха? — Она, казалось, приятно удивилась, — Очень мило с твоей стороны. Мне так их недоставало. Положи на кровать… Но мы теряем время. Ты готов участвовать в деле?

— В каком?

Тина вопросительно подняла брови.

— Разве это важно? Разве ты когда-нибудь задавал Маку такой вопрос?

— Обстоятельства тогда слегка отличались от нынешних.

— Да, — согласилась она. — Тогда ставкой была только твоя жизнь.

Я посмотрел на нее и сказал:

— О’кей. Твоя позиция ясна. Валяй.

— Ты, Эрик, что-то слишком легко уступаешь, — заметила Тина. — Может, ты задумал нечто хитроумное? И это несмотря на предупреждение, оставленное у тебя на пороге!

Она замолкла в ожидании ответа. Я не сказал ни слова, и она продолжила:

— С тех пор как ты выехал на встречу со мной, за тобой непрерывно наблюдают. Следят и сейчас — на разумном расстоянии. Если что-нибудь — что угодно — произойдет здесь не так, как было задумано, или если я подам определенный сигнал, человек, следящий за нами, направится прямо туда, где находится твоя маленькая дочь. Он полностью проинструктирован и не станет сентиментальничать с твоим ребенком. Ты меня понимаешь?

— Да, — сказал я, — Все ясно. Кого я должен убить?

Тина бросила на меня быстрый взгляд.

— Милый, не надо играть такими словами. Для чего еще ты можешь нам потребоваться, если не для убийства? Объект тебе известен. Несколько дней назад я назвала тебе его имя. Все, что я тогда сказала, было правдой. Я только слегка поменяла роли.

Я молчал. Тина, сделав паузу, продолжила:

— С самого начала здесь, в Санте-Фе, я имела в виду использовать именно тебя. Конечно, притворяясь, будто работаю на Мака. Я хотела все проделать ловко и быстро — так, чтобы ты ничего не заподозрил, пока не станет слишком поздно. Но вмешалась та девушка, и исполнение задуманного пришлось отложить. Впрочем, даже лучше, что так получилось. Теперь я могу не кривить душой. Мы хотим ликвидировать доктора Эмоса Даррелла. Ты убьешь его для нас.

В маленьком домике воцарилась тишина. Слышался только треск компрессора рефрижератора. Я задумчиво разглядывал Тину, обдумывая ее предложение. Вы скажете, что чудовищна даже мысль об этом. Что никакой человек в здравом уме не потребует от другого человека, тоже в здравом рассудке, чтобы тот совершил хладнокровное убийство, пусть даже и для того, чтобы спасти жизнь ребенка. Но вы не сражались на войне, как сражались мы. И Тина в данном случае не требовала ничего невозможного именно потому, что требовала этого от меня. Мы хорошо знали друг друга. Я отдавал себе отчет в том, что Тина сделает с Бетси все, что сочтет нужным. И она понимала, что ради Бетси я пойду на все. Так что если дело для Эмоса обернется круто, что ж, значит, ему не повезло. Мы никогда не были такими уж близкими друзьями.

Я спросил:

— Но зачем вам я, Тина? Уверен, что в вашей лавочке найдутся профессионалы для такого дела. Как я помню, ты сама — чертовски неплохой специалист. К чему усложнять задачу, привлекая на грязную работу новобранцев с улицы?

Тина улыбнулась:

— Из-за возможных политических санкций. Никто не должен знать о существовании моей, как ты говоришь, лавочки. Поэтому, когда удается найти подходящую кандидатуру, мы предпочитаем использовать туземное население. Таким людям лучше известны местные условия. В твоем случае это особенно верно, так как ты хорошо знаком с Дарреллами.

Нарочито наивно я возмутился:

— Но здесь мой дом! Не можешь же ты вот так просто взять и потребовать, чтобы я совершил убийство?

Тина засмеялась:

— Не будь ребенком, chere. Что мне твой дом? Пустое место. Меньше чем пустое место. Это — твоя проблема. Сможешь сделать все так, чтобы тебя не заподозрили, — очень хорошо, мы не возражаем. Не сможешь — пойдешь под суд и сядешь за решетку. А для суда сочинишь историю — ты же писатель — о ревности и ненависти, слепом, неуправляемом гневе. Все что угодно, лишь бы в это поверили дураки-судьи. Потому что каждую минуту ты будешь помнить, что твои дети и жена все так же беззащитны и легко уязвимы… И если у тебя вырвется хоть словечко, то дело завершат пуля, нож, дубинка или угнанный автомобиль… Тебе не следовало заводить семью, Эрик. Сделав это, ты отдал себя на милость таких людей, как я.