Чтение онлайн

А вдруг моя белка умрет до того, как вернется доктор? С щемящим сердцем я отправился домой. Надо было торопиться, чтобы успеть к ужину. И тут я увидел, что навстречу мне идет полковник Беллоуз. Он был в наглухо застегнутом плаще и белых перчатках.

— Не скажете ли вы мне, который час, сэр? — обратился я к полковнику, когда мы поравнялись.

Он остановился и запыхтел, словно кастрюля с супом на огне. Лицо его покраснело еще больше, а когда он наконец открыл рот и произнес первое слово, мне показалось, что из бутылки с пивом вышибло пробку.

— Что ты о себе думаешь? — загремел он. — Неужели я должен расстегивать плащ и снимать перчатки, чтобы достать часы и сказать тебе, который час? Прочь с дороги, малявка!

Полковник двинулся дальше, а я остался стоять, раздумывая, сколько же лет должно быть человеку, чтобы такой важный господин соизволил потрудиться и вытащить из жилетного кармана часы?

Пока я так стоял и переживал обиду, мелкий дождик сменился ливнем, да таким, какого мне раньше не доводилось видеть. Лило как из ведра, стало темно как ночью, поднялся ветер, засверкали молнии. По улице побежали стремительные потоки воды. Укрыться от дождя мне было негде, и я помчался со всех ног домой. Ветер бил мне в лицо, и я наклонил голову и так и бежал, ничего не видя перед собой. Вдруг я стукнулся головой о что-то мягкое и сел от удара прямо в лужу. А когда поднял голову, то увидел перед собой невысокого полного человека с очень добрым лицом. Он, так же как и я, сидел посреди лужи. На его голове непонятно каким образом держался потертый цилиндр, в руках он сжимал дорожный саквояж.

— Простите меня! Пожалуйста! Я не хотел, я просто не заметил вас! — бросился я оправдываться.

Странное дело: маленький человечек расхохотался, вместо того чтобы выбранить меня, а то и надрать уши, как наверняка поступил бы полковник Беллоуз.

— Мы оба виноваты, — ответил он смеясь. — Я не ушиб тебя?

— Нет-нет, — поспешно заверил я его. — Ничуточки.

— Со мной такое уже случалось. Представляешь, однажды в Индии я налетел на индианку, которая несла на голове огромный таз с сахарной патокой. Две недели после того к моим волосам слетались все окрестные мухи, ха-ха-ха! Вот какая расплата бывает за то, что носишься по улицам как угорелый. Однако что же этот мы так и сидим в луже? Ты далеко живешь?

— У Королевского моста, — ответил я, вставая на ноги.

— Тогда лучше пойти ко мне и немного обсушиться. Ливень скоро кончится. — Он тоже встал на ноги, отряхнулся и воскликнул: — Похоже, в этой луже самая мокрая вода в мире!

Он взял меня за руку, и мы побежали по улице. Маленький смешной человечек пришелся мне очень по душе: он не знал, кто я, но не раздумывая пригласил меня к себе, чтобы обсушиться. Он не был похож на строгих взрослых, не замечающих чужой беды, тем более на толстяка полковника, не захотевшего утруждать себя и сказать мне, который час.

— Я живу здесь, — сказал человечек и остановился.

Я поднял глаза и увидел, что снова стою перед закрытыми воротами, ведущими в сад доктора Дулиттла. Между тем человечек вытащил из кармана сюртука связку ключей, отпер замок и распахнул ворота.

«Неужели это и есть славный доктор Дулиттл?» — подумал я.

После всего, что мне о нем рассказали Мэтьюз и Джозеф, я воображал доктора огромным силачом, способным на самые невероятные подвиги. Этот же человечек с добродушной улыбкой на лице никак не походил на великого путешественника, каким я его себе представлял. Но это был он! Несомненно, это был он!

Старый пес уже весело прыгал вокруг него и извещал всех радостным лаем о возвращении доктора.

— Вы… вы доктор Дулиттл? — обрадованно воскликнул я, семеня рядом с ним по мокрой садовой дорожке к дому.

— Собственной персоной, — подтвердил доктор и открыл дверь в дом. — Входи. И не трать попусту время на то, чтобы вытереть ноги. Даже если наследишь в доме, невелика беда. Гораздо хуже будет, если ты простудишься.

Я вбежал в дом, пес и доктор вошли за мной. На улице от низких туч и непогоды и так было темно, а в доме, при закрытых дверях и окнах, царил мрак, словно ночью. И в этой темноте вдруг послышались странные звуки. Сначала один, другой, третий, и вскоре весь дом наполнили пение, чириканье, лай, блеяние, какие-то хрипы и даже что-то похожее на скрежет. Чьи-то мягкие лапы шлепали по ступенькам, цокали по полу копытца и когти, в воздухе хлопали крылья. Пушистые перья коснулись моего лица, и я с трудом удержался, чтобы не броситься назад, на улицу. А вокруг меня уже сновали какие-то звери, которых я не видел в темноте, и оттого они казались мне неизвестными чудовищами.

— Не бойся! — услышал я голос и почувствовал у себя на плече его руку. — Это мои любимцы, они никому не делают зла. Меня слишком долго не было дома, вот они и спешат сюда поприветствовать меня и сказать, как они рады, что я вернулся. Постой здесь, а я зажгу свет. Боже, что за погода! Кажется, буря разыгралась не на шутку. Слышишь, как гремит? Человеческая речь и прикосновение человеческой руки к моему плечу успокоили меня. Страх прошел. Я стоял среди множества невидимых в темноте животных, и мне было даже немного смешно. Я часто пытался заглянуть с улицы в глубину сада и представить себе и доктора, и его дом, но такого звериного столпотворения я не ожидал.

Происходящее вокруг казалось мне странным, горячечным видением, и я уже хотел было ущипнуть себя за руку, чтобы проверить, не сплю ли я, но вдруг снова послышался голос доктора:

— Проклятие! Спички отсырели и не желают зажигаться. Ну да ладно, попросим Крякки принести свечу.

Доктор издал забавный чмокающий звук, и тотчас же я услышал, как кто-то зашлепал лапами вверх по лестнице. Я с нетерпением ждал огня, чтобы собственными глазами увидеть необыкновенное представление в доме доктора.

— Когда же будет свет? — не выдержал я. — Кто-то сел мне на ногу, а я боюсь сделать ему больно.

— Минутку, — подбодрил меня доктор. — Крякки сейчас вернется.

Действительно, на самом верху лестницы появился тусклый огонек свечи. Звери сразу же успокоились и притихли.

— Я думал, что вы живете один, — сказал я.

— Так оно и есть, — ответил доктор.

«Кто же тогда несет свечу?» — удивился я про себя, но вслух ничего не сказал. Я не мог видеть, кто спускается к нам по лестнице, зато прекрасно слышал шаги: казалось, кто-то прыгает на одной ноге со ступеньки на ступеньку.

— Наконец-то! — воскликнул доктор. — Вот и ты, моя славная Крякки!

И тут я окончательно уверился, что сплю: в тусклом свете я увидел белоснежную утку, прыгающую на одной лапе. В другой она держала зажженную свечу!

Теперь я мог осмотреться. Передняя кишела зверями. Кого здесь только не было! Голубь, сова, еж, летучая мышь, галка, барсук! Даже маленький поросенок пришлепал из залитого водой сада и старательно вытирал копытца о половичок. Его розовая спинка блестела от дождя.

Доктор Дулиттл взял у утки подсвечник и обратился ко мне:

— Теперь нам надо переодеться. Извини, я до сих пор так и не спросил, как тебя зовут.

— Том Стаббинс, — представился я.

— Да ты, наверное, сын сапожника Стаббинса?

— Да, — ответил я.

— Твой отец — превосходный мастер, — сказал доктор. — Посмотри, — и он выставил вперед ногу в поношенном, но еще крепком башмаке. — Эти башмаки сшил мне твой отец. Четыре года я не снимаю их, а им все сносу нет.

Я даже покраснел от удовольствия: никто и никогда не хвалил так моего отца, а доктор тем временем продолжал: