Чтение онлайн

Экономка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Она была настолько ошеломлена, что слова не шли на ум. Эллин терпеливо ждала ответа Мэри, глядя ей в глаза. Наконец дар речи вернулся, и экономка произнесла:

– Конечно, мисс Эллин, можете не переживать, Мэри по-прежнему будет хозяйничать в этом доме до самого вашего возвращения.

Улыбнувшись и ещё раз дотронувшись до руки экономки, Эллин вышла из-за стола.

Теперь ей предстояло собрать необходимые вещи и составить маршрут, ведь она понятия не имела, куда едет. Это решение Эллин приняла совершенно неожиданно даже для самой себя.

Чем дольше девушка размышляла о принятом решении, тем более верным оно ей казалось. Действительно, зачем терять лучшие годы в богом забытой миссии, когда за это время можно посетить десяток-другой стран прежде, чем она выйдет замуж. Ну а если не сложится с браком, тем более нет никакого смысла оседать в Бразилии, пока она не увидела весь мир.

То, что путешествия могут увести её от главной цели всех женщин викторианской эпохи – счастливого замужества, её не волновало. Напротив, Эллин дала бы 100 очков вперёд каждому, кто захотел бы разъяснить ей, в чём прелесть незамужней жизни.

Главным образом, это возможность заниматься тем, что по-настоящему интересно, а не рутинными обязанностями замужней дамы. Кроме того, у Эллин было достаточно неплохое состояние, которое после свадьбы попало бы в распоряжение супруга. А что, если бы он захотел запретить ей тратить деньги на путешествия?

Разумеется, вопрос о семье и детях волновал Эллин. Но, не являясь насущным, он оставался лишь неприятным напоминанием о том, сколь высоки ставки в её погоне за приключениями.

К сожалению, история знает множество примеров, когда знаменитые путешественницы оставались старыми девами! Чего стоят только имена англичанок-современниц Эллин – Мэри Кингсли и Гертруды Белл.

Мисс Кингсли (1862–1900) стала первой женщиной, совершившей в одиночку путешествие в Африку. Гертруда Белл (1868–1926) много путешествовала по Ближнему Востоку, выполняя функцию исследователя-картографа. Благодаря этому, а также свободному владению арабским, турецким и персидским языками она стала шпионкой на службе Британии и вошла в историю как «мать Ирака» – политическая фигура, утвердившая Ирак на руинах Османской империи. Обе выдающиеся дамы были слишком нетипичны для представительниц викторианской эпохи, поэтому не нашли себе пару на брачном рынке.

В общем, Эллин решила, что пока она попутешествует, а там видно будет. За время, проведённое в пути, может измениться мировоззрение, тогда она и примет другое решение. Fatum est series causarum («судьба – это ряд причин») было любимым выражением Эллин.

На следующий день вещи были сложены в небольшой, аккуратный саквояж из чёрной лакированной кожи. Перед отъездом Эллин решила навестить двух подруг, с которыми была неразлучна в школе.

Солнечным утром сентябрьской субботы Эллин, одетая в голубое шёлковое платье с серебристыми оборками, серые перчатки и милую шляпу с розами, села в экипаж и отправилась в путь.

Первой она решила навестить Нелли, которая также жила в пригороде Лондона.

Рыжая, жизнелюбивая Нелли работала журналисткой в местной газете и писала о светской хронике. Визит Эллин стал для неё неожиданностью. Подруги не общались больше года – с тех пор, как окончили Университетскую школу. За это время Нелли успела не только устроиться в газету, но и выйти замуж – за Виктора, хозяина сети магазинов, торгующих тканями и швейными принадлежностями.

– Эллин, милая, как же я рада тебя видеть! – воскликнула Нелли и обняла стоявшую на пороге её дома Эллин. – Проходи скорее! Каким ветром тебя к нам занесло?

Эллин прошла в гостиную и огляделась. Да, похоже, подруга не теряла в замужестве время понапрасну – из каждого уголка этой светлой, большой комнаты веяло уютом. Узорные вышитые салфеточки, поделки из засушенных цветов и просто милые женскому сердцу безделушки заполнили все полочки на этажерках, стояли на камине, висели на стенах, придавая тёплую домашнюю атмосферу семейному гнёздышку Нелли и Виктора.

На миг Эллин заколебалась. Стоит ли отказываться от размеренного, стабильного женского счастья ради неизвестности, возможно, полной лишений и неудобств? С минуту она молчала, пытаясь понять, какая чаша внутренних весов перевесит. И когда к ней вернулось привычное любопытство, а шепоток сомнений стал еле слышным, она улыбнулась и ответила:

– Нелли, я уезжаю, и хотела бы с тобой попрощаться.

Их взгляды встретились, и Нелли прочла в серых спокойных глазах Эллин уверенность в своём решении. Поэтому она просто спросила:

– Когда?

Эллин ещё не назначила дату отъезда, но знала, что это произойдёт со дня на день. Так она и ответила Нелли.

Задорная Нелли не могла отпустить подругу без шуток относительно её будущей поездки: «Твой мужчина, – тараторила она, – будет ждать тебя сразу, как только ты накатаешься и тебе самой надоест твоя жажда приключений. Тут-то он тебя и поймает, вот помяни моё слово!».

Эллин задумчиво улыбалась в ответ. Ей нравилась такая перспектива: накататься по миру, а потом попасться в объятия самого лучшего мужчины на свете. То, что у неё будет именно такой возлюбленный, она не сомневалась.

– Ладно, моя хорошая, мне пора. Надо ещё к Анджелине заехать. Она тоже должна узнать, что ваша мечтательница наконец-то решилась отправиться навстречу своей судьбе. С этими словами Эллин обняла свою подругу и направилась к двери.

Поездка к Анджелине заняла чуть больше времени. Нужно было пересечь весь Лондон – до самой восточной части, Ист-Энда. Там селились прибывавшие в Англию иммигранты. Семья Анджелины была из бедных евреев, приехавших в Лондон в поисках лучшей жизни.

После окончания Университетской школы Анджелина, симпатичная темноволосая девушка с большими карими глазами, с ранних лет увлекавшаяся музыкой, по велению сердца попала в один из лондонских мюзик-холлов и стала воспевать со сцены радости и трудности жизни лирических героинь.

На одном из выступлений её увидел владелец винного бара Томас Джентли. Он был покорён нежным тембром девушки, а ещё больше – проникновенным взглядом её тёмных глаз. Спустя полгода он предложил её руку и сердце. Анджелина не возражала, потому что её также нравился молодой голубоглазый ирландец, державший преуспевающее заведение на Лэйк-стрит.

Когда Эллин приехала к Анджелине, той не оказалось дома. Наверное, на репетиции, надо подождать. И девушка решила скоротать время в прогулке по шумному кварталу Ист-энда, где жили Анджелина и её муж.

Пока она гуляла, разглядывая витрины местных магазинчиков, небо нахмурилось и полил настоящий ливень – тот самый, про который англичане говорят «дождь из кошек и собак» 1 .

Эллин поспешила укрыться в ближайшей арке. Она стояла и теребила голубой браслет, надетый поверх перчатки, рассеянно провожая взглядом проезжавшие под дождём экипажи. Как вдруг кто-то её назвал по имени.