Чтение онлайн

– Эжен! Эжен! Что ты делать? Отвечать! Кто лететь? – Драгомир орет мне в самое ухо. Голос будит меня.

– За мной летят. Друзья. Я улетаю от вас, Драгомир,– тихо отвечаю.

Но он слышит. Приседает рядом. Приобнимает меня за плечи.

– Так не есть хорошо. Не правильный есть. Идти в Беляница. Проводить достойный. Как воин. Прощаться.

Он встает. Тянет меня за собой. Я упираюсь. Едва не падаю в лужу.

– Мне нельзя уходить. Меня могут снова потерять,– кричу мокрой черной глыбе.

– Мы есть прощаться. Ты ждать. Не улететь так. Тебя охранять.– Он исчезает в водяной взвеси. Воины смыкаются вокруг меня теснее. Рядом с их молчаливой уверенностью становится спокойно. Они готовы защитить меня. Я один из них. Я брат им. Как и они мне. Они не спрашивают, что я делаю. Мужчина сам выбирает свой путь. Никто ему не указ. Только его честь. Я выбрал. Я улетаю. Назад в свой сытый благополучный мир. Где тепло и вода льется только из душа. Домой. К знакомым лицам. Только вот отчего мне кажется, будто я совершаю что-то не то?

Модуль наведения отмечается во мне еле слышным редким попискиванием. Поддерживает меня. Напоминает, что я не один. Частота его сигналов постепенно растет. Эвакуатор приближается. Интересно, смогу я услышать его двигатели среди грозы?

– Красный волк, здесь Сурок. Вижу маяк. Сообщи условия посадки.

Дела-а! Милан собственной персоной. Должок возвращает. Ну-ну. Значит, уже рядом совсем, коли я его через чип слышу. Но шум двигателей по-прежнему неразличим среди шторма.

– Красный волк – Сурку. Резкие порывы примерно до двадцати пяти – тридцати. Низкая облачность. Шторм. В зоне посадки союзники. Не стреляй.

– Принял. Снижаюсь.

«Дружественный объект, пеленг 30, дальность два километра. Полтора. Километр. Высота сто. Дальность восемьсот метров. Пятьсот…» – диктует Триста двадцатый.

Драгомир снова возникает из дождя. С ним еще люди. Много. Стоят, согнувшись под ударами ветра, закрывая лица руками от водяных струй.

– Этот подарок тебе. Мой нож. Сам делать,– говорит Драгомир.– А этот – для твой Император. Подарок от Беляница.

Он протягивает мне увесистый кожаный мешок.

– Тут вкусный еда. Одежда теплый. Император быть доволен. Помнить Беляница.

– Спасибо тебе, Драгомир,– мне почему-то не хочется объяснять этим хорошим людям, кто такой этот самый Император. И в какой дали он сидит. И что никакие подарки я ему передать не смогу. Пусть лучше они думают, что нашему божеству будет приятно от их мешка с копченым мясом. И я снимаю с себя кобуру. И нож.

– Это тебе. На память. Больше у меня нет ничего.

Драгомир стискивает меня в медвежьих объятиях. Воины подходят ко мне по одному. Молча смотрят в глаза. Кивают. Я улыбаюсь им, щурясь от дождя. В темноте лица их одинаковы. Когда подходит Марко, говорю ему:

– Не бей больше свою жену. Она тебя очень любит.

Он смотрит удивленно. Молчит. Потом кивает. Я пожимаю его ладонь-лопату.

– Я ждать мальчик. Сильный воин,– сообщает мне Мила, перекрикивая ветер.

– Удачи тебе, красавица.

А Бранка ничего не говорит. Просто обнимает меня крепко. Прижимается щекой к моему отсыревшему дождевику. Дождь шевелит ее выбившиеся из-под капюшона мокрые пряди. Потом она отстраняется. Сует руки под свой плащ. Надевает мне на шею, прямо поверх одежды, шнурок с крестиком.

– Господь хранить тебя.

Злотан жмет мне руку. Совсем как взрослый.

Хорошо, что дождь. Под дождем слез не видно. Все становятся одинаковыми. Мужчины и женщины. Воины и их жены. У всех лица мокрые. Потому что вода с неба.

Грохот ветра растет. Или это уже не ветер? Драгомир пускает ракету. Красное пятно на мгновение выхватывает из темноты черные ссутулившиеся фигуры. Ливень глотает свет. Внутри тела поднимается и нарастает вибрация. Стучат зубы. Лужи и ручьи подергиваются мелкой рябью. Слышится низкий гул. Вот он уже перекрывает звуки шторма. Из серой пелены проступают дрожащие огни.

– Юджин, ходу!

– Иду!

Огромная тень раскачивается у самой земли. Плеск аварийного трапа. Дождь жадно набрасывается на новую добычу. Хлещет в раскрытый фонарь. Я вцепляюсь в мокрую шершавую поверхность. Трап тянет меня вверх. Проклятый мешок с подарками не желает помещаться в тесной, светящейся индикаторами пещере. Я заношу ногу. Оглядываюсь. Сгорбившись на пляшущем подо мной звере, смотрю вниз, на неясные тени. Неожиданно для себя говорю:

– Я вернусь за вами.

Яростный ветер забивает слова назад в глотку. Я отплевываюсь водой. Медленно вбираю в себя воздух. Кричу что есть сил:

– Я ВЕРНУСЬ ЗА ВАМИ! СЛЫШИТЕ? ЖДИТЕ МЕНЯ!

Они слышат. Одна из теней поднимает вверх руку ладонью вперед.

Я с трудом втискиваюсь в свой ложемент. Створки смыкаются над головой, едва не защемляя мне волосы. Тишина, разбавленная лишь вибрацией корпуса, давит на уши.

«Подключение к бортовой сети».

«Принял».

«Предупреждение – второй пилот не экипирован».

«Не умничай, птичка…»

Ускорение вдавливает меня в жесткую спинку. Закладывает уши. Что поделать. Придется потерпеть. Путешествовать пассажиром на стареньком боевом «Москито» – это вам не на лимузине кататься.

Триста двадцатый ликует. Я как-то не замечал за всеми своими переживаниями, каково ему было в этом аду. Где самой сложной штукой был портативный электрогенератор. Ведь он, как и я, запросто мог умереть. Вместе с моим телом. Еще я думаю, что наконец-то прочитаю почту. Ту, что не успел прочесть перед вылетом. И о том, сколько еще сюрпризов ждут меня наверху. Думаю, после всего, что было, все они приятными окажутся. Иначе ведь и быть не может.

– Ты как, дружище? – интересуется Милан.

– Нормально. У вас что, больше некому было слетать?

– Да ты что! Такое дело я никому не доверю.– Я чувствую его улыбку.

– Как там у нас?

– Много интересного. Мы ж тебя похоронили, можно сказать. Какой-то хмырь из новеньких даже до коробочки твоей добрался. Всю распотрошил. Но ты не волнуйся. Мы все, как раньше сделали. Парни даже больше, чем было, внутрь насовали.

– Ладно. Я не волнуюсь.

– Мы на подлете. Пара минут до посадки.

– Здорово! Скорей бы. Спасибо тебе.