Чтение онлайн

Как ни странно, но настроение на «Лунной тени» резко улучшилось после саморазоблачения Ларона. Он оказался строгим, решительным, но честным и справедливым командиром, и, в конце концов, он никогда не убивал членов экипажа.

Ларон запер дверь кабины. Кусок стекла лежал перед ним в черной обсидиановой чаше. Он выдохнул эфирную энергию и заполнил ею чашу, тут же прикрыв собранную силу сферой из зеленого камня. Внутри сферы перемещалась крошечный красный силуэт, но голос его был холодным и шелковисто-неясным:

– Ларон, я начинала думать, что ты выбросил мою темницу вон.

– О нет, я хочу дать тебе шанс совершить неожиданный поступок, прежде чем решусь сделать это, – отозвался Ларон. – Я хочу знать твое истинное имя.

– Что? Вампир, ты сумасшедший!

– О да. Вне всякого сомнения. А теперь, когда мы находимся в самой середине моря, вдали от любой суши, ты понимаешь: если я выброшу стекло за борт, ты за несколько недель превратишься в ничто, растворишься в темноте океана. Веландер умерла быстро, но тебе придется испытать долгое умирание. Так какое у тебя истинное имя?

– Никто не знает его.

– Я хочу знать.

– Ты поработишь меня.

– Твое истинное имя, прошу. Ты можешь выбирать между безопасностью и рабством или независимостью и гибелью.

– Я предпочитаю смерть!

– Как тебе угодно, прощай, – сказал Ларон, протягивая руку к сфере из зеленого камня.

– Подожди! Подожди. Я могу предложить тебе сделку…

– Никаких сделок. Прощай.

– Джорпай'трак! Мое имя – Джорпай'трак!

– Я собираюсь переместить тебя в иной якорь, а этот кусок стекла выбросить за борт. Если ты действительно назвал мне истинное имя, с тобой ничего не случится.

– Ты солгал! Ты обещал, что я буду в безопасности!

– Ты тоже солгал. А теперь, если названное имя неправильное, что же, ты окажешься в реальной опасности.

– Джорпар'трак, мерзавец, – выдавил суккуб.

Ларон произнес заклятие, и второй вариант имени оказался истинным. Вампир вернул элементала в стекло.

– А теперь, как твой повелитель, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.

– Я могу доставлять удовольствие, это лучшее, на что я способен.

– На самом деле меня больше интересует информация. Как тебя звали в обычном мире?

– Расми.

– Очень приятно. Мне хватило знаний и опыта, чтобы оживить тело Веландер после утопления и поселить в нем одну душу. Какое истинное имя ты дала телу?

В ответе Расми звучала вся накопившаяся ярость, переходящая в боль и отчаяние:

– Ты провел меня!

– О да. Признаюсь, я неплохо справился со своей работой. Каковы ощущения, когда сопротивляешься призыву, включающему в себя истинное имя? Согласно старым текстам, которые мне удалось прочитать, тебя будет жечь огнем изнутри, словно ты проглотил горшок раскаленных углей. Я воспользовался весьма изощренными медицинскими приемами, чтобы оживить тело Веландер, и еще более сложными приемами, чтобы вселить в него другую душу, но меня страшно раздражает отсутствие истинного имени тела. Так ты готов?

Расми не была готова.

– Джорпар'трак, я приказываю тебе назвать истинное имя тела Веландер.

Короткая пауза, потом сдавленный стон мучительной боли, которая явно нарастала.

– Илли-эйнсильт, – выдавила Расми.

Ларон сидел в капитанской каюте напротив Девять, сжав кулаки.

– Теперь, когда мы изменили истинное имя тела, ты должна охранять это знание от всех людей и духов, – объяснял он. – Беззаботность в таких вопросах стоила жизни прежней обладательнице тела.

– Я буду осторожной.

– Шепни новое истинное имя для себя самой в сложенные чашечкой ладони, как мы это делали, меняя имя для тела.

Ларон слушал, как Девять дает себе истинное имя. Таким образом, он получал власть над ней, но, с другой стороны, это давало ему шанс поддерживать ее собственной силой.

– Очень опасно позволять другим людям знать твое истинное имя. Это даже опаснее, чем позволить другому человеку дать тебе имя.

– Это тело, оно совокуплялось, – заявила Девять.

Ее откровенность немного смутила Ларона, но он не подал вида:

– Ах да. Ты беспокоишься о том, что оно может иметь внутри ребенка после столь долгого и интенсивного общения между Фераном и суккубом?

– Просто я хочу это знать, чтобы легче было управлять телом.

– Предыдущая обитательница тела предпринимала меры предосторожности против такого рода последствий. Она использовала магию. Если тебя интересует, что именно она делала, я могу объяснить.

– Нет, – решительно ответила она – так ровно и спокойно, как умеют говорить только магические стражи.

Предоставив Девять осваивать новое существование в качестве живого человека, Ларон вышел на палубу. Он был там один. Несмотря на победу, у него оставалось странное чувство неудовлетворенности. Мешочек с золотом все еще валялся на палубе. За всеми перипетиями последних часов о нем позабыли. «Всегда полезно иметь карманные деньги», – подумал вампир, зачерпнул горсть монет и открыл свой кошель. И только теперь он обнаружил кусок стекла, который был соединен ранее с окуляром. Несколько секунд Ларон обдумывал дальнейшие действия, подбрасывая кусок стекла в воздух и подхватывая его на лету. Затем он произнес заклинание. Это потребовало непривычно большого энергетического усилия, но все же окуляр оказался управляемым.

А в эфирном мире, невидимые для Ларона, слабеющие и беспомощные останки Веландер целиком и полностью сосредоточились на одной задаче: стучать в тонкую эфирную оболочку, привлекая внимание к происходящему внутри стекла. Вспышка энергии понизала все существо Веландер, наполняя силами каждый фрагмент ее поврежденной, но не погибшей души.

Это произошло до того, как Веландер заметила: окуляр издавал теперь постоянный, ритмичный шум.

Устанавливать иностранные законы в чужой стране – хитрое даже при самом благоприятном стечении обстоятельств, а вторгаясь в страну с иного континента – значительно труднее. Через восемьдесят дней после падения Диомеды к Фортерону потоком хлынули доклады и сообщения о том, что местные жители готовятся атаковать торейских захватчиков. В этом случае понятие «местные» относилось к любому из королевств Акремы. Около дюжины монархов ощутили угрозу своим тронам и личной безопасности, а их армии не были заняты конфликтами, так что имели возможность объединиться и принять участие в кампании. Дело за мотивами. Никто не любил короля, повелевавшего Протекторатом Диомеды, он подрывал привычную торговлю с ее высокими налогами, дополнительными обложениями и таможенными пошлинами. К тому же торейцы были иностранцами. Казалось, что захватить порт и установить там дружественную акремскую администрацию – хорошая идея. Но каждое королевство хотело видеть на троне Диомеды собственного ставленника, вытеснив из игры все остальные державы континента.