Чтение онлайн

— Как, — вскричала Леночка, — и слезы снова блеснули на ее глазах, — и вы отчаиваетесь спасти моего отца?

Вячеслав сделал энергический жест рукою.

— Позвольте, позвольте! — воскликнул он. — Я сказал только, что вашего папа нельзя выручить обыкновенными способами. Крепки стены Петервардейна, бдительно охраняются его казематы. Даже если бы г. Осипову и удалось вырваться из них, — со стороны суши крепость окружена патрулями и караульными постами, а по Дунаю постоянно шмыгают дозорные на паровых шлюпках… Его непременно схватят…

— Но в таком случае, — сказал Гонтран, — по-твоему, Михаилу Васильевичу нельзя бежать ни сухим путем, ни водою. Что-же остается?

— А воздух? Почему ты думаешь, что этот путь хуже других?

— Шар! — с энтузиазмом вскричал граф. — Да, это мысль гениальная?

— Шар! — негодующим тоном передразнил Гонтрана приятель. — Да что ты поделаешь, позволь спросить со своим шаром? А если, вместо Петервардейна, твой шар спустится где-нибудь в Средиземном море, — тогда что?

— Тогда… — в замешательстве остановился, потупив голову, молодой дипломат.

— Я вам повторяю, — с торжествующим видом сказал г. Сломка, смотря попеременно то на хозяйку, то на приятеля, — что воздух есть единственный путь, которым может спастись г. Осипов.

— Воздух!.. Воздух!.. Слышали мы, что воздух, — нетерпеливо перебил инженера Гонтран, — да как ты полетишь по воздуху?

— Средство есть, и средство верное!..

При этих словах Леночка быстро встала и, схватив обе руки гостя, произнесла дрожащим голосом:

— Ужели это правда? Но нет… Не обманываетесь ли вы пустой надеждою? О, если бы вы могли освободить моего доброго папа!..

— Дорогая Елена Михайловна, — ответил Сломка, — будьте уверены, что я сделаю всё, что могу.

Затем, обратившись к Гонтрану, молодой инженер спросил:

— Готов ли ты на некоторые пожертвования для этой цели?

— Я готов для этого пожертвовать даже жизнью, — пылко отвечал граф.

— Ну, такой жертвы не понадобится, — улыбнулся его приятель.

— Что же нужно?

— Прежде всего добудь себе отпуск.

— Сегодня же вечером еду в посольство и попрошу генерала Шанзи уволить меня на несколько месяцев — отвечал граф. Леночка бросила на жениха взгляд, полный благодарности.

— О, Гонтран! — нежно проговорила она. Молодой дипломат взял ее маленькие ручки и, целуя их, произнёс:

— Что значит это ничтожное пожертвование, лишь бы только мне удалось, благодаря ему, отереть ваши слезы и вызвать улыбку на ваши губки.

Сломка слегка пожал плачами.

— Эти влюблённые, — пробормотал он, — всегда и везде одинаковы. У всех одни и те-же фразы, какие вечно повторяются с самого сотворения Адама и Евы.

— Что ты там ворчишь? — перебил своего приятеля Гонтран.

— Я говорю, что твоего отпуска еще недостаточно, — мне нужны деньги, тысяч пятьдесят.

— Опять-таки сегодня-же вечером я напишу тебе чек на эту сумму, — ответил, не задумываясь, молодой дипломат. Затем он прибавил на ухо Вячеславу:

— Только пожалуйста будь по-экономнее: это все мое состояние.

— Гонтран, — воскликнула, услышав великодушный ответ жениха, Леночка, — я не хочу…

— Дело идет о спасении вашего отца, m-lle, — бесцеремонно перебил ее Сломка.

Молодая девушка покраснела и, потупившись, прошептала:

— Я не хочу, чтобы граф разорялся из-за нас.

— Ах, — с жаром вскричал молодой дипломат, — если бы у меня были миллионы, я и не задумался бы отдать их для спасения отца дорогой для меня особы?

— В таком случае, — холодно отвечал молодой инженер, — г-н Осипов спасен. Завтра мы едем с тобою, Гонтран, в Париж и приготовим там все нужное для освобождения узника.

— А твоя служба?

— К чёрту службу.

— Но я не могу ее оставить одну, — тихо сказал другу граф, знаком указывая на Леночку.

— Ах, эти женщины! — пробормотал с досадой молодой инженер. — Ну, да ладно, оставайся пока здесь, я один поеду и всё приготовлю, а потом приглашу и тебя.

Сказав это, господин Сломка энергично забегал по комнате, отчаянно теребя свои курчавые волосы, — признак, что он был всецело поглощён какой-нибудь идеей. Наконец Гонтран остановил приятеля.

— Но скажи нам, Вячеслав, — обратился к нему молодой дипломат, — что ты намерен делать? В чем заключается твой план?

Инженер остановился.

— Мой план очень прост, — отвечал он, — я уже сказал, что воздух — единственный путь для освобождения профессора Осипова, а так как воздушным шаром нельзя управлять, то нужно построить аппарат, который бы мог плавать в атмосфере по воле воздухоплавателя.

— Значит, тот-же шар, только особого устройства?

— О, далеко нет: я подразумеваю аппарат тяжелее воздуха, не аэростат, а аэроплан.

Граф недоумевающе посмотрел на своего друга.

— Ты не понимаешь меня? — спросил тот. Молодой дипломат с легкой улыбкой взглянул на свою невесту и проговорил:

— Так как Михаила Васильевича здесь нет, то могу откровенно признаться тебе, милый Вячеслав, что я решительный профан во всем, что пахнет наукою… Да, я тебя не понимаю.

— Ну, так и не старайся понять… Ведь ты веришь мне?

— Безусловно.

— Прекрасно. Так я и не буду посвящать тебя в подробности моего плана, тем более, что уже поздно. Не забывай, что я приехал вчера вечером, после 53 часов пути, а завтра в первом часу уже должен быть в вагоне.

С этими словами г-н Сломка взглянул на часы…