Чтение онлайн

Янки встал и начал лениво потягиваться.

— Ох, чёрт возьми! — бормотал он, — право, за эти пять дней все суставы у меня словно заржавели… А мне как раз теперь нужны все силы, чтобы отплатить этому негодяю!

С этими словами американец погрозил кулаком.

— Верно! — со смехом вскричал граф. — Но что сталось с Шарпом? Любуясь на Луну, мы про него и позабыли?

Гонтран живо подбежал к одному из окон, расположенных на полу, и поднял ставню.

— Да его там нет! — в недоумении вскричал он.

Энергичное проклятие сорвалось с губ Фаренгейта. Позабыв про дремоту, он со всех ног кинулся к окну.

— И в самом деле нет!.. Ах, разбойник! — вне себя от гнева закричал янки. — Он увидел меня и удрал, негодяй, испугавшись!..

Действительно, вагон Шарпа исчез. Напрасно старый ученый при помощи самого сильного телескопа осматривал все небесное пространство. Ничего… ничего, кроме небесной пустыни, с блистающими точками звезд, сверкающих несмотря на день.

Вагон проходил над Австралийским морем. Было около шести часов утра. Изумленный Гонтран только что попросил Михаила Васильевича объяснить внезапное исчезновение Шарпа, как вдруг неожиданная темнота охватила путешественников.

Мгновенно, без малейшего перехода, ночь сменила день, и густой мрак окружил вагон, вместо сияния солнечных лучей. Словно черный занавес и один момент закрыл солнце.

При возгласах удивления и страха, невольно сорвавшихся у Фаренгейта и Гонтрана, спокойно спавшая Леночка вскочила и, думая, что произошло какое-нибудь несчастье, дрожа всем телом, прижалась к отцу.

— Что такое случилось? — спросил Сломка, которого удивительный феномен не столько испугал, сколько поразил.

— Случилась очень простая вещь, которой следовало ожидать, — отвечал Михаил Васильевич, нежно целуя испуганную девушку: — мы перешли полюсь и вошли в неосвещённое полушарие Луны. Это так естественно. Удивляюсь, как вы не подумали об этом ранее.

Затем, обратившись к графу, старый ученый спросил:

— А вы, дорогой Гонтран, конечно, не были удивлены?

Оправившись от волнения, молодой дипломат принял самоуверенный вид и с улыбкой ответил:

— Понятно… Если одно полушарие освещено Солнцем, то надобно было естественно ожидать, что другое погружено в мрак.

— Я полагаю, — заметил Михаил Васильевич, — что теперь нам время готовиться к остановке.

— А где мы, но вашему мнению, спустимся? — спросил Фаренгейт.

— Если мои вычисления верны, то в двухстах милях от полюса.

— Так далеко? Значит, еще успеем, — проговорила Елена Михайловна.

— Ну, мы остановимся скорее, чем ты думаешь, — отвечал ее отец. — В настоящую минуту нас отделяют от Луны всего 50 миль, и чем далее мы подвигаемся, тем более возрастает скорость падения…

Немедленно была зажжена электрическая лампа, и все тщательно стали закрывать ставни окон, привязывать мебель ремнями, запирать ящики.

— Торопитесь, торопитесь, друзья мои! — понукал своих спутников старый ученый.

Гамаки были свернуты, и все путешественники улеглись в ящики, уже раз сослужившие им службу.

В вагоне наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем часов. Каждый молчал, ежесекундно ожидая решительного момента…

Вдруг ужасающий толчок потряс весь вагон… Люстра с лампами упала и разбилась вдребезги… Ремни порвались, и мебель с грохотом покатилась во все стороны.

Только из ящиков, где лежали наши герои, не раздалось ни одного крика, ни одного звука. Между тем это был самый подходящий случай, чтобы закричать радостное "ура!".

Желанная цель была достигнута! Путешественники были на Луне!!..

Весьма интересен тот факт, что, хотя Луна гораздо меньше Земли, однако жители ее, — если только таковые существуют, — должны быть значительно выше нас, земных людей, а их здания, — если только они строят последние, — пропорционально объёмистее наших домов.

"Существа нашего роста и нашей силы, будучи перенесены на Луну, весили бы в шесть раз меньше, чем мы, обладая в то же время силой в шесть раз превосходящей нашу. Они отличались бы удивительной легкостью и проворством, легко носили бы тяжести в десять раз больше веса их тела и без труда передвигали бы массы в тысячу килограммов".

"В самом деле, весьма естественно предположить, что, не будучи подобно нам прикованы к земле силою тяготения, они должны достигать гораздо больших размеров, оставаясь в то же время относительно легче и подвижнее. Если бы Луна была окружена более плотной атмосферой, то селениты, лунные жители, могли бы даже, без сомнения, летать подобно птицам; но известно, что атмосфера земного спутника недостаточна для такого полёта."

"Мало того, далее, что обитатели Луны, при равной с нами мышечной силе, были бы в состоянии

воздвигать сооружения более высокия, чем наши, — для них является прямой необходимостью придавать этим сооружениям гигантские размеры строить их на массивных основаниях; это — для устойчивости и прочности.

"Недаром такие опытные наблюдатели, как Гершель, Шретер, Груитуизен, Ситров, уверяли, что они собственными глазами видели на Луне признаки строений, "сделанных руками людей." Правда. позднейшие исследования показали, что эти строения, — валы, траншеи, каналы, дороги, — не искусственного, а естественного происхождения; правда и то, что самые сильные телескопы не показывают нам на Луне никакого следа жилищ, а между тем большие города можно было бы легко различить. Заметим, однако на это, что поселения обитателей Луны могли бы быть замечены нами только в таком случае, если бы они походили на наши земные поселения. Но ничто не доказывает, чтобы существа и предметы земного спутника хотя сколько-нибудь походили на наши. Напротив, все данные заставляют нас думать, что между двумя планетами существует самое крайнее несходство. Отсюда понятно, что даже имея пред глазами города и жилища селенитов, мы весьма легко можем не догадаться об их настоящем значении."

Так говорит в одной из своих книг французский астроном, немало потрудившийся для науки, тот самый ученый, с которым Михаил Васильевич сначала смешал своего будущего зятя, — читатели, вероятно, догадываются, что мы разумеем Камилла Фламмариона.

Каково бы было удивление и радость славного служителя науки, если бы он, подобно своему молодому однофамильцу, мог перенестись на Луну, в этот загадочный мир, тайны которого он годами изучал в телескоп и которому посвятил немало увлекательных сочинений! Он мог бы воочию убедиться, что нисколько не ошибался своих предположениях, — что жизнь Луны именно такова, какой он ее себе представлял…