Чтение онлайн

— Смело не будет, — кивнул командир, и Лягария обратилась к пассажирам: — Первой по часовой стрелке начинает Эйнора.

Эйнора прикусила губу, чтобы не сказать Лягарии какую-нибудь очередную дерзость.

— Эйнора! — поторопил командир и постучал карандашом по столу.

— Мне очень тревожно, — тяжело вздохнула кукла, — и всё-таки давайте лететь дальше.

— Пингвин Твинас! — обратился к сыщику командир.

— Мне… всё равно, — пробасил толстяк, но, взглянув на перчатку, которую мяла в руке Эйнора, поправился: — Летим дальше.

— Пассажир Кутас!

Слово «пассажир», прозвучавшее из уст приятеля, больно укололо щенка. Однако, чувствуя, что и сам он доставил Кадрилису немало хлопот своими вопросами, Кутас решил не медлить с ответом:

— Я предлагаю…

Он хотел было сказать «лететь дальше», но в памяти всплыли весело потрескивающий костёр, аккуратная стопка хвороста и большая меховая шапка, в которой они с Кадрилисом сидели, как аистята в гнезде, беззаботно болтали и хихикали, раскачиваясь из стороны в сторону. Никогда он не чувствовал себя так хорошо, да и вряд ли когда-нибудь почувствует себя лучше, чем там, среди белых сугробов, под высокими таинственными деревьями, возле ёлочки — самой настоящей, красивее, чем на картинке! А колокольчик с язычком-льдинкой, а голубое пёрышко сойки, а их пляска поздней ночью! Как прекрасно они ладили, как хитро придумали с этим потайным кармашком, а он, Кутас, доверительно пел новому приятелю стишок про птичку пересмешника, которая случайно обожгла клювик… А спичечный коробок с петухом… Спички-то были предназначены для того, чтобы разжечь новую хворостинку, а не сжечь чужую планету! И до чего же хорошо им было тогда, и не терзался он угрызениями совести из-за страшной вины, и не было зверя свирепее бульдога Гогаса… Ах, дождались бы они, когда растает снег, устроились бы где-нибудь в чаще, как гномы на картинке, могли бы и избушку построить, уютнее, чем у ежа, с вырезанными сердечками на ставнях. И Эйнора была бы там за хозяйку. И для Твинаса бы там уголок нашёлся…

— Пассажир Кутас, ждём вашего официального решения!

«Вашего решения, — с горечью вздохнул Кутас. — А там, у костра, Кадрилис, помнится, строго-настрого наказал: чтобы больше никаких „вы“!»

— Предлагаю, — тихо проговорил щенок, — вернуться назад.

Командир от неожиданности выронил карандаш, и тот повис на цепочке. Вот тебе и раз! И это решение его друга! Оказывается, и собаки способны на свинство.

— Это ваше окончательное решение? — сурово поглядел он на щенка.

— Ок… око… кончательное, — промямлил тот. — Простите, но я… я не могу не хотеть вернуться назад… Я ничего не могу с собой поделать, чтобы не хотеть вернуться назад… Потому что мне пришло в голову, Кадрилис…

— Попрошу вас… вернее, приказываю отныне оставить все эти «пришло в голову» при себе, — холодно отрубил командир и повернулся к Лягарии: — Ваше мнение?

— Я, разумеется, предлагаю смотреть трезво, — выпалила лягушка. — Риск не писк. Ситуация крайне опасная, холодный разум велит возвращаться назад. Но если командир прикажет лететь вперёд, я подниму обе лапы, поскольку командир информирован лучше всех.

— Подлиза! — презрительно бросила Эйнора.

— А мне наплевать на замечания Замарашки-оборвашки! — отрезала лягушка.

— Вы… — хотела вскочить Эйнора, но ремень был натянут слишком туго, и ей оставалось только недовольно поджать губы.

И тут голос, незнакомый голос, тихо, но совершенно отчётливо произнёс:

— Квакушка-подлизушка!

— Кто сказал?! — взвизгнула лягушка. — Я этого не прощу! Я потребую сатисфакции!

— Дзынь-дзынь! — позвонил командир. — Прошу тишины! Прошу порядка! Кончайте дискуссии!

Он и сам не понял, как у него вырвалось такое подходящее слово. Все сразу же примолкли.

— Теперь моя очередь высказать своё мнение, — сказал командир. — Я лично предлагаю лететь дальше. Всё. Теперь подсчитаем голоса. Твинас, Эйнора, Лягария, сам я — за. Против — Кутас.

— Четыре за, один против, — подытожила Лягария.

Кутас почувствовал себя не в своей тарелке. «Я настоящий эгоист, — сокрушался щенок. — Думаю только, чтобы мне одному было хорошо, а про других не думаю. Не зря приятель сердится».

Тем временем командир успел отстегнуть ремень безопасности и покинуть пост, чтобы нырнуть в пилотскую кабину и доложить официальное решение пассажиров: лететь дальше. Лететь во что бы то ни стало! Вперёд, и только вперёд! А когда заяц вернулся назад, в салон, то мог смело идти по полу: «Серебряная птица» опустилась на очередную промежуточную планету. Вероятно, чтобы снова пополнить запасы кислорода или опять залатать старую пробоину.

Отворилась дверь, спустился трап, и новый командир готов был вот-вот выскочить наружу первым, но неожиданно отпрянул и попятился от выхода. Он вовремя вспомнил, что командир должен покидать корабль последним.

— Простите за замечание, — подошла к нему Лягария, — но мне бы хотелось передать вам кое-какой опыт, накопленный мной в период моего руководства. Командир лишь в том случае покидает корабль последним, когда корабль терпит бедствие. А в тех случаях, когда требуется высадиться в незнакомом или опасном месте, командир выходит первым, в авангарде.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Кадрилис и подумал про себя: «Как бы там ни было, а её советы полезны и всегда кстати. К тому же она прекрасно знает значение сложных и непонятных слов. Надо будет с ней изредка советоваться».

Словно угадав его мысли, Лягария скромно предложила:

— А не могла бы я побыть у вас референтом?

— Ре… фе… ферентом? — еле одолел это слово командир.

— Референт — это специальный советник командира. В качестве вашего референта я могла бы разъяснять пассажирам значение непонятных слов и тем самым экономила бы ваше время. Хотя, — добавила лягушка, — вы прекрасно употребляете иноязычные слова. Об этом говорит ваша фраза: «Кончайте дискуссии». Но при вашей занятости у вас не будет времени объяснять другим.

Но Кадрилис не торопился принять предложение. Возможно, вспомнил все обидные и коварные выходки Лягарии?

— Если я вам не подойду, — вьюном вилась возле командира Лягария, — вы сможете освободить меня от обязанностей и назначить другого референта.

Эти слова рассеяли сомнения командира, и, уже шагая по трапу, он коротко бросил:

— Ладно. Временно назначаю референтом вас.

— Спасибо, — не знала, как и благодарить, лягушка, труся следом и совсем не заботясь о том, что подумают остальные пассажиры: Замарашка-оборвашка, Хромоватый-полноватый и Один Против.

Итак, командир сошёл на планету первым, и, если смотреть со стороны, это зрелище было достойно если не сотни картинок, то хотя бы одной большой картины! Ещё бы — из «Серебряной птицы» спустился по трапу одетый в сверкающую золотом форму командир. При ходьбе планшет постукивал по одному его бедру, а кобура — по другому. Спустившись, он осмотрелся вокруг и подал знак: опасности нет, могут спускаться и остальные. Следом по трапу сползла лягушка, то есть референт командира. За ней появился Твинас, пыхтя от усилий скрыть хромоту. За его крыло уцепилась Эйнора — грациозная и красивая в сшитой собственными руками одёжке! Ах, если бы она знала, как ждал Твинас этой минуты, и будь на то его воля и сила трубки, он сажал бы «Серебряную птицу» сто, тысячу раз на самые разные планеты! Последним ковылял Кутас: лапы его, хотя и зажили, однако были всё ещё в бинтах…

— Кутас! — неожиданно окликнули щенка снизу, и он узнал голос своего приятеля: — Постой! Я мигом!

И рука в рукаве с золотыми позументами обняла щенка, помогая ему проворнее одолеть ступеньки. Кутас радостно запрыгал по ступеням. Его приятель, даже став командиром, остался настоящим другом! Несмотря на то что щенок оказался «один против», — вот так-то!

И под конец в дверях появился пилот Менес. Оглядев с высоты окрестности, он поднял руку в перчатке, чтобы привлечь внимание пассажиров, и обратился к ним: