Путешествие на Запад. Том 3
Шрифт:
Эти стихи так подзадорили Чжу Ба-цзе, что у него снова появились сила и энергия, и он ответил:
Должны скорей мы обуздатьЗлодея с мордой бычьей.Своими чарами пугать –Таков его обычай!Нам чародейства не страшны,Мы все от них ограждены.Благоприятен нам, друзья,Год «хай», – стихия древа,Ему сопутствует свинья,Свинья же – борову родня,К нам не питает гнева.Задача хоть и не легка –Возьму я за рога быка, –Рожден он в год коровы,Когда господствует земля:Она к нам не сурова,Ведь силы дерева сильней –Они господствуют над ней!Год «шэнь», где властвует металл,Под знаком обезьяны,Над древом, над землею встал,Своею силой их объял,И воедино нас спаял,Итак, на подвиг бранный,За дивный лист бананаВ согласье полном мы идем,Победу верную найдем!Без опахала нет путиСквозь дым, огонь и пламя,Без опахала не пройтиВ тот край обетованный,Где будет ждать награда насЗа наши все мученья,Где не один промчится часНа пиршестве осеннем!Воодушевленные, Чжу Ба-цзе и Сунь У-кун повели за собой духа земли и его воинов прямо к пещере. Тут один стал бить в ворота граблями, а другой – железным посохом. Поднялся ужасный грохот, и вскоре входные ворота в пещеру рухнули. Караульная стража в страхе разбежалась, а ее начальники бросились во внутренние покои и, дрожа, доложили:
– О Великий Князь! Сунь У-кун с толпой приспешников разбил передние ворота!
Князь с головой быка только было собрался поговорить со своей красоткой Яшмовое личико о проделках Сунь У-куна, чтобы излить свой гнев и досаду. Узнав, что обезьяна разбила ворота, он так разгневался, что сразу же, накинув на себя боевые доспехи и захватив свою палицу в железной оправе, выскочил навстречу, бранясь и крича:
– Мерзавец ты! Кто ты такой, что так нагло ведешь себя? Как смеешь ты творить здесь безобразия и ломать мои ворота?!
Тут вперед выступил Чжу Ба-цзе и, отругиваясь, сказал:
– Негодяй ты! Шкуру с тебя содрать мало! Сам-то ты кто? Как смеешь ты осуждать других! Стой, ни с места! Погляди на мои грабли!
– Ах ты, мерзавец, – заорал Князь, – грязная тварь, питающаяся отбросами! Знаешь, что я с тобой сделаю? Живей зови сюда обезьяну!
– Ты что так разошелся, жвачная скотина! – отозвался Сунь У-кун. – Не понимаешь доброго отношения к себе. Я только вчера напомнил тебе о том, что мы побратимы, а ты выступаешь как враг мой. Ну-ка, испробуй моего посоха!
Князь с головой быка ринулся на Сунь У-куна, и между ними снова завязался бой, еще более ожесточенный, чем все предыдущие.
Три героя сошлись в этом бою.Вновь грабли и посох в сраженье сошлись,За старого недруга вместе взялись,Как грозные коршуны, в небо взвилисьИ камнем к земле опустились!Могучие воины духа землиК двум дружным бойцам на подмогу пришлиИ с ними бок о бок сразились.Но их не страшится разгневанный бык –Не ведая слабости хоть бы на миг,Один против всех он сражаться привык,И с силою, равной небесной,Удар за ударом он шлет на врагов,Мешает порядок их стройных рядовОн палкою тяжеловеснойЗловещими звуками край оглашен,Разносятся вопли, и грохот, и звон,И тот, кто их слышит, молчит, пораженИ шумом, и громом, и крикомУдар за удар и укор за укорВраги воздают, продолжая свой спор,Борясь в исступлении диком.Все трое бойцов в своем гневе равны,И силой великою равно полны,Стремленьем к победе ослеплены,Что тигры, за главенство бьются!Не зная – грядущая воля небесЗемле или древу сулит перевес –Сторонники духа мятутся.Врага Сунь У-кун посрамляет. «Скупец!За жадность твою отомщу наконец!На доброе дело, рогатый наглец,Не смог одолжить опахало!».«Ты, в доме моем учинивший разбой! –В ответ ему бык – Рассчитаюсь с тобой!За низкий поступок с моею женойСейчас обуздаю нахала!Ты сына сгубил мне, ты гнался за той,Чья жизнь дорога мне, чей дорог покой,Бесстыжая ты обезьяна!».Кричит Сунь У-кун «Я тебе отомщу!Я шкуру с тебя за угрозы спущу!И, что б ты ни делал, тебе не прощуТот лист всемогущий банана!».И вторит ему Чжу Ба-цзе: «Погоди!Я девять отверстий во вражьей грудиПроделаю – слово монаха!Взгляни, как остры моих грабель зубцы!».Но, как бы ему ни грозили бойцы,Противник не ведает страха,Он с каждой угрозой становится злей,Да палкой тяжелою машет быстрей,Со всей своей силой могучейВид трех неприятелей злобен и лют,Они друг на друга стеною идут –Так туча сшибается с тучей,Так с валом сшибается пенистый вал,Так с круч поднебесных несется обвал,Сметая с дороги преграды,Так буря нежданная валит дубы,Так смерч воздвигает из праха столбы,Так камень крушат водопады.Уловки и хитрости пущены в ход,Кто прядает зверем, кто птицей снует,Кто сзади колотит, кто спереди бьет,Но все ж еще все невредимы…Начавшись с рассветом, закончился бойВ час чэнь, когда бык возвратился домой,По-прежнему непобедимый.В этом жестоком бою никто из противников, казалось, не щадил жизни. Произошло по меньшей мере сто десять схваток.
Наконец Чжу Ба-цзе, которому сила Сунь У-куна придала смелости, развернул вовсю свою бесшабашную удаль и начал колотить граблями куда попало. Князь с головой быка оказался не в силах отражать эти удары и бросился бежать с поля боя, чтобы укрыться в своей пещере. Но дух земли со своими воинами успел преградить ему дорогу и закричал:
– Ты куда? Я здесь! Дожидаюсь тебя!
Итак, старому быку не удалось пробиться к своим воротам. Он стремительно подался назад, но Чжу Ба-цзе и Сунь У-кун уже настигали его. В сильном смятении Князь сбросил свой шлем, латы, отбросил железную палицу, встряхнулся и, превратившись в лебедя, взмыл в небеса.
Сунь У-кун при виде этого превращения зло рассмеялся.
– Ну, Чжу Ба-цзе! – сказал он сквозь смех. – Старый бык бежал!
Дурень никак не мог сообразить, что произошло, да и дух земли ничего не понял. Оба они растерянно смотрели по сторонам, шаря глазами по всей горе Скопления громов.
– Вон он! – крикнул им Сунь У-кун, указывая рукой на улетавшего лебедя. – Видите, как летит!
– Да ведь это же лебедь! – возразил Чжу Ба-цзе.
– В него-то и превратился Князь с головой быка, – объяснил ему Сунь У-кун.
– Вот беда, – безнадежно произнес дух земли, что же нам теперь делать?
– Вот что! – решительным тоном сказал Сунь У-кун. – Вы пробейтесь в пещеру, уничтожьте всех оборотней, сколько бы их там ни было, разорите дотла все это логово, чтобы старому быку некуда было вернуться, а я с ним сейчас посостязаюсь в превращениях!
Чжу Ба-цзе и дух земли беспрекословно подчинились и начали разбивать ворота, преграждавшие путь в пещеру. На этом мы с ними пока распрощаемся.
Великий Мудрец Сунь У-кун спрятал свой посох с золотыми обручами, прищелкнул пальцами, прочел заклинание, встряхнулся и превратился в быстрого сокола. Одним взмахом крыльев он со свистом взлетел в небесную высь и скрылся в просвете облаков, а оттуда камнем опустился прямо на лебедя, вцепившись в него когтями, и начал клевать ему глаза. Князь с головой быка сразу же догадался, что это не сокол, а Сунь У-кун, поспешно тряхнул крыльями, обратился в желтого ястреба, извернулся и начал клевать своего врага. Тогда Сунь У-кун превратился в черного феникса – единственную птицу, которая легко может побить ястреба. Князь с головой быка знал это. В свою очередь он превратился в белого аиста, издал протяжный трубный звук и полетел на юг. Тогда Сунь У-кун остановился, тряхнул крыльями, превратился в красного феникса и пронзительно закричал. Надо вам сказать, читатель, что красный феникс считается царем всех птиц, и его не смеет тронуть ни одна птица. Поэтому Князь с головой быка на одном крыле скользнул вниз, опустился на скалу, где сразу же превратился в кабаргу, и с самым беспечным видом принялся щипать траву. Но Сунь У-кун узнал его и, стремглав опустившись вниз, превратился в голодного тигра, который стал бить хвостом и шевелить когтями, готовый наброситься на кабаргу, чтобы сожрать ее. У Князя с головой быка от страха перестали повиноваться руки и ноги. Ему с огромным трудом удалось превратиться в золотистого барса, и он бросился на тигра. Но Сунь У-кун вовремя спохватился и, обернувшись головой против ветра, качнул ею, превратившись в льва с золотистыми глазами, поедающего тигров. Он начал громоподобно рычать, вращая своей головой с железным лбом и медным теменем, и готовился сожрать золотистого барса. Князь с головой быка встревожился и впопыхах превратился в большого бурого медведя. Расставив задние ноги, он встал на дыбы и готовился схватить льва. Но Сунь У-кун не растерялся. Он покатался по земле и превратился в огромного слона, с длинным, как удав, хоботом, и с острыми, как ростки бамбука, бивнями. Подняв хобот, он готов был обмотать его вокруг медведя.
Тут Князь с головой быка громко рассмеялся и принял свой первоначальный вид – он превратился в белого быка, но исполинских размеров. Голова его была величиной с горную вершину. Глаза метали молнии. Рога вздымались над головой, как две железные пагоды. Зубы походили на острые клинки. Его длина от головы до хвоста была более тысячи чжан, а вышина от копыт до хребта – восемьсот чжан!
Обратившись к Сунь У-куну, белый бык заревел:
– Негодная обезьяна! Посмотрим, как теперь ты справишься со мной?!
Сунь У-кун тоже принял свой первоначальный вид, вытащил посох с золотыми ободками, изогнулся и произнес: «Увеличивайся!».
Сунь У-кун мигом вырос до десяти тысяч чжан, голова его стала величиной с гору Тайшань, глаза – как луна и солнце, рот – кровавый пруд, а зубы – створки ворот. Держа в руках огромный железный посох, он начал колотить белого быка прямо по голове. Но голова у быка оказалась крепкой. Не обращая внимания на удары, он пустил в ход свои рога и начал бодаться. Тут произошел такой бой, что даже горы ходуном заходили, небо содрогнулось и земля задрожала:
Коль на один только чи добродетель растет,Преграды пред ней возрастают на тысячу чжан,И, если бы не умнейшая из обезьян,Кто смог бы препятствия страшные сдвинуть с пути?Чтоб пламя немеркнущее у горы загасить,Банановый лист чудодейственный надо добыть,Но сила и хитрость не могут его залучить…Случалось, что и Сунь У-кун всю надежду терялНаставнику мудрому в новом несчастье помочь,Но тот среди сил всемогущих поддержку всегда обретал,И так удавалось напасти и зло превозмочь,В согласье стихии враждующие привести,Чтоб в добрых делах они снова могли расцвести,Злых духов унять, грязь с души возмущенной отмыть,И вновь по открытой дороге на Запад спешить.