Путешествие на Запад. Том 3
Шрифт:
– Сунь У-кун! – сказал тогда Танский монах. – Вы здесь пока займитесь приготовлением трапезы, а я поспешу во дворец за пропуском. Как только вернусь, мы поедим и отправимся в путь.
Чжу Ба-цзе тотчас же достал рясу и проходное свидетельство. Танский монах облачился и отправился во дворец. Уходя, он велел своим ученикам ни в коем случае не выходить из помещения, во избежание каких-либо неприятных происшествий.
Танский монах очень скоро дошел до дворца, который назывался Терем пяти фениксов. Великолепие этой постройки и красоту его архитектуры трудно описать словами. Сюань-цзан подошел к главным воротам и попросил начальника дворцовой стражи доложить придворным вельможам о его желании предъявить проходное свидетельство. Начальник дворцовой стражи сразу же отправился во дворец, предстал перед яшмовыми ступенями трона и доложил:
– У ворот дворца находится монах, который говорит, что он прибыл из восточных земель и по повелению государя великого Танского государства направляется на Запад в храм Раскатов грома, чтобы поклониться Будде и попросить у него священные книги. Монах желает предъявить свое проходное свдетельство и получить пропуск. Жду ваших указаний.
Правитель, выслушав доклад, очень обрадовался.
– Мы давно уже страдаем недугом и не появлялись во дворце, – сказал он. – Надо же было случиться, что как раз сегодня, когда мы явились в тронный зал, чтобы составить воззвание к народу с призывом найти лекаря, который бы излечил нас, явился сей высокочтимый монах в нашу столицу!
Он тотчас повелел пригласить монаха во дворец. Танский монах, войдя в тронный зал, совершил низкий поклон, как положено по этикету, и пал ниц перед троном. Правитель выразил желание принять его в золотом зале и велел стольничьему приказу приготовить угощение. Танский монах поблагодарил за милость и предъявил свое проходное свидетельство.
Правитель прочел документ и очень обрадовался.
– Благочестивый наставник! – молвил он. – Не скажешь ли ты, сколько справедливых правителей ныне царствующей династии Тан было в твоем великом государстве? Сколько находилось при ней мудрых сановников? Хотелось бы также узнать о ныне правящем Танском императоре, чем он болел, как вернулся к жизни и в благодарность отправил тебя в дальний путь через горы и реки за священными книгами.
Танский монах поднялся, сложил руки ладонями вместе и стал рассказывать:
– Там, на родине моей, бедного монаха, – начал он? –
…было три благодатной страны устроителя,Три древнейших над нами правителя;Вслед за ними народом правилиМудрых пять императоров,Создававших законы и правила.Яо и Шунь воцарились храбрые,Свой престол до небес возвысили.Юй и Тан дали отдых жителям,Мирной жизнью их дни насытили.Чэнь и Чжоу тот покой нарушили:Разделили землю единуюМеж наследниками непослушными,Сыновьями своими недружными,Жаждой власти и славы томимыми.Притеснять стали слабых сильные,Называть себя государями.Восемнадцать царьков-правителейНад собою двенадцать поставили,Ненадолго тех, коих обидели,И народ свой в покое оставили.Поделить не сумевши конницу,Вновь вступили в распрю жестокую;Вновь в набат ударили звонницы,Вновь копыта коней зацокали,И страна огласилась воплями.В той борьбе уцелели храбрейшие:Семь храбрейших бились за первенство,Шесть из них покорились сильнейшему,Поклялись ему в дружбе-верности.Царство Цинь себя в битвах прославило,Остальные царства возглавило.Знаменитые гунны-правителиЛу и Пэй, хоть и рода небесного,Обрели себе славу нелестную:Много горя при них увиделиГородов и селений жители.Вслед за ним единовластиеИ законов с ним почитаниеВоцарились при Ханьской династииС первых лет ее основания.Сыма Цянь в династию ХаньскуюВозвеличил страну китайскую,И при Цзинях, гласят предания,Вновь она раздиралась распрями.На двенадцать царств, южных и северных,Разделилась вновь наша империя.Но не все они были равными:Сунь и Цы, Лянь и Чэнь из двенадцатиОказались самыми главными.Так, до славной Суйской династии,Да и после ее воцарения,Жили в горестях поколения.Жизнь двора протекала в праздностиИ в беспутных забавах и празднествах,Но не видел народ облегчения,Знал лишь горе одно да лишения,Знал он муку одну – не радости.Из рода Ли теперь наши правителиИ зовется империя – Танскою.Днесь почиет в горней обителиОснователь этой династии.Сын его над страною властвует.Носит имя Ши-минь правитель сей,Самый мудрый из покровителей,Самый добрый из попечителей.Реки вновь при нем стали лазурными,Океаны смирились бурные.Отдыхая от гнета воителей,От безумных утех расточителей,Вся страна, весь народ – свидетелиБеспримерной его добродетели.Вдруг пришла к нам беда негаданно:Как от горя такого скроешься?Недалеко от города главногоОбъявился дракон-чудовище.Обладал он силою дивною,Владел чарами он могучими,Повелевал он дождями-ливнями,Повелевал грозовыми тучами.Он отвел дожди благодатныеОт страны нашей, жаждой мучимой,И наслал на нас злую засуху.По закону нелицеприятномуЗа проказы свои несуразныеСмертью должен был быть наказан он.Как-то ночью Ши-миню приснился он,Как воочью, Ши-миню явился он,В злодеяньях своих покаялся,Умоляя царя о милостиОбещал ему тот прощениеИ от смертных мук избавление.На заре царь призвал мужа верного,Друга мудрого, нелицемерного,И в советах своих и в решениях –Принял царь сановника ласково.За беседою неторопливою,Над доскою склонившись шахматной,Время утреннее провели они.Сон сморил вдруг советника царского;Тут на ложе, парчою застланном,Он прилег отдохнуть, и тотчас жеВ сновиденье узрел чудовище.Но, поддавшись сомненью минутному,Мудрый муж тот дракона лютогоПредал смерти рукою властною.При этих словах правитель Пурпурного царства вдруг застонал, а затем спросил:
– Благочестивый наставник! Из какой же страны был тот мудрый советник?
– Он еще при покойном императоре состоял главным советником, – отвечал Танский монах. – Его фамилия Вэй, а имя Чжэн. Он умеет гадать по звездам, знает геомантию, умеет разделять тайные силы инь и ян и считается главной опорой государя в установлении порядка и спокойствия во всей империи. За то что он во сне совершил казнь над драконом из реки Цзинхэ, тот подал посмертную жалобу в подземное царство Теней, в которой обвинил нашего императора в том, что он не сдержал своего обещания и вместо того, чтобы помиловать дракона, казнил его. После этого наш император заболел и почувствовал свою близкую кончину. Тогда Вэй Чжэн написал послание, вручил его императору и попросил передать судье загробного мира Цуй Цзюе. Вскоре Танский император скончался, но через три дня снова ожил. Это чудо произошло благодаря Вэй Чжэну, который в своем трогательном послании побудил загробного судью Цуй Цзюе подделать цифру и таким образом нашему императору продлили жизнь еще на двадцать лет. Ныне он задумал созвать великий собор в память душ погибших на воде и на суше, а потому и послал меня, бедного монаха, в далекий путь, чтобы я посетил многие страны, поклонился основателю учения Будде Сакья-муни и получил у него священные книги Трех сокровищниц, излагающие основы великого учения, для того чтобы избавиться от страданий и вознестись на небо…
Правитель Пурпурного царства вновь застонал и сказал с печальным вздохом:
– Вот уж поистине небом ниспосланная династия великого государства, в котором правит настоящий император и ему служат мудрые слуги-советники! Разве можно сравнить с тем, что здесь у нас: я давно болею, но не находится никого среди моих слуг-советников, кто бы помог мне!
Танский монах, услышав эти слова, украдкой взглянул на правителя и заметил, что лицо у него желтое, сам он изможденный и производит впечатление человека слабого и телом и духом.
Танский монах хотел было спросить правителя, каким недугом он страдает, но тут появился стольничий и доложил, что можно пригласить Танского монаха на трапезу.
Правитель обратился к нему с приказанием:
– Приготовьте в зале Ароматов два места рядом, я хочу пость вместе с благочестивым наставником.
Танский монах поблагодарил за милость и отправился вместе с правителем к столу. Однако об этом мы рассказывать не будем. Обратимся к Сунь У-куну, который находился в подворье. Он велел Ша-сэну заварить чай, отварить рис и приготовить постные блюда.
– Поставить чай и отварить рис – дело не трудное, – сказал Ша-сэн, – а вот приготовить как следует овощи не так-то просто.
– Почему же? – спросил Сунь У-кун.
– Потому что у нас нет ни масла, ни соли, ни сои, ни уксуса, – отвечал Ша-сэн.
– У меня при себе есть немного денег, – сказал Сунь У-кун, – пошлем Чжу Ба-цзе, пусть купит.
Дурень Чжу Ба-цзе стал отвиливать:
– Нет, я не смею показываться на улицах. У меня такой безобразный вид, что может случиться какая-нибудь беда, а потом наставник будет меня ругать.
– Какая же может быть беда, если ты идешь честно покупать, не выпрашивать, не отнимать? – уговаривал его Сунь У-кун.
– Ты разве не видел, каким я был робким и смирным, когда мы шли сюда? – сказал Чжу Ба-цзе. – И все равно, стоило мне у самых ворот высунуть рыло, как от страха попадало несколько десятков зевак. Можешь представить себе, сколько людей умрет от страха, если я вдруг появлюсь на базаре!
– Ты только и умеешь затевать скандалы, – раздраженно сказал Сунь У-кун. – А скажи, видел ты, что продают там?
– Ничего я не видел, – отвечал Чжу Ба-цзе. – Пока мы шли, наставник все время заставлял меня смотреть вниз и не затевать никаких ссор.
– Эх ты! – насмешливо сказал Сунь У-кун. – Посмотрел бы, какие там винные погребки, лабазы с рисом, мукомольные мельницы, не говоря о лавках, торгующих шелком. А какие прекрасные чайные, мучные магазины с громадными блинами и огромными пампушками; в кабачках – отличные супы и приправы, чудесные овощи, словом, уйма всевозможных лакомств: сладкие пироги, разные сласти, трубочки с начинкой, жареные пирожки, медовые пряники… всего и не перечесть! Хочешь, пойдем я угощу тебя.
У Чжу Ба-цзе уже слюнки потекли от всего услышанного. Он не выдержал соблазна, подскочил к Сунь У-куну и сказал:
– Так и быть, брат, на этот раз ты угости меня! А в следующий раз, как только наберу сколько-нибудь денег, так обязательно угощу тебя.
Сунь У-кун усмехнулся и сказал:
– Ну, Ша-сэн! Оставайся тут и смотри, чтобы рис хорошенько сварился, а мы сходим за приправами и живо вернемся!
Ша-сэн понимал, что Сунь У-кун собирается подшутить над Чжу Ба-цзе, и, притворившись недовольным, сказал: