Путешествие наших генов
Шрифт:
Даже если на юго-западе гены людей ориньякской культуры перезимовали, это, конечно, еще не значит, что всем представителям культуры удалось сбежать от холода. Падению температуры в Центральной Европе подверглись, вероятно, многие люди, но лишь меньшинству удался побег. Тем не менее их история продолжилась, и их гены до сих пор сохраняются в Европе. Примерно 18 000 лет назад, к концу мегаледникового периода, люди возвращались с Иберийского полуострова в направлении Центральной Европы. И там, как показывают генетические анализы и археологические находки, они встретились с людьми, которые вышли из Балканского региона. Популяции смешались.
О генах балканских обитателей тех времен мы знаем меньше — не хватает пригодных для изучения останков. Однако нам известно, что именно люди с Балкан привнесли в европейскую ДНК. До недавних пор мы стояли перед большой загадкой. Раздражало, что иммигранты с юго-востока несли в себе ровно один генетический компонент, который обнаруживается и у людей, живущих в Анатолии сегодня. Легко было предположить, что иммигранты с юго-востока имели анатолийские корни, а их предки сначала заселили Балканы, а после последнего ледникового максимума двинулись в направлении Центральной Европы. Однако не было никаких археологических доказательств, которые подтверждали бы эту миграцию из Анатолии на Балканы. Только проведя секвенирование анатолийских охотников и собирателей в Йенском институте в 2018 году, мы смогли объяснить, как все должно было быть на самом деле. Не анатолийцы принесли свои гены в Европу, а жители Балкан принесли свои гены в Анатолию, когда еще до мегаледникового периода распространились на восток и смешались с местной популяцией. При этом их гены, как волна, хлынули из Балкан в Анатолию и потекли дальше, вплоть до Африки. Сегодняшние турки и курды, равно как и жители Северной Африки, разделяют с центральными европейцами эти генетические составляющие с Балкан.
В Европе же за следующие три тысячелетия генетически различные популяции с Иберийского полуострова и Балкан смешались, образовав относительно гомогенную группу. К этому времени генетическая связь между Европой и Анатолией впервые становится доказуемой. Тысячелетиями европейский континент определяли технически высокоразвитые охотники и собиратели с голубыми глазами и темной кожей. Генетически эта популяция была однородна, как никогда. Исчезновение преград, свойственных ледниковому периоду, сделало людей мобильнее, начался оживленный социальный обмен, который в конце концов привел к выравниванию генофонда.
Постепенно в Европе стало теплее, температуры выросли, и дружелюбный климат привлек новых людей. Следующая большая иммиграция была неизбежна. Пришло время горячей поры в генетической истории Европы.
Глава третья
Иммигранты — это будущее
Ответственность за всю иммиграционную историю Европы с самого начала лежит на климате. Все люди, нашедшие сюда дорогу, теснились на отчаянно холодном континенте. Около 2,4 миллиона лет назад начался плейстоцен (также называемый ледниковым периодом), северное полушарие большую часть времени предлагало весьма негостеприимные условия, которые распространялись даже в глубь нынешних Италии и Испании. То и дело наступали «межледниковые» периоды, длившиеся десятки тысяч лет. Это были промежуточные теплые периоды, в которые средние температуры частично даже превышали сегодняшние. Однако в самые холодные фазы севернее Альп начиналась вечная мерзлота, а перед северными берегами Иберийского полуострова громоздился паковый лед.
Тот факт, что по меньшей мере 450 000 лет назад неандертальцы жили в Европе, а современные люди во время ледникового периода распространились на севере, показывает, насколько невероятной была способность обеих человеческих форм приспосабливаться. Климат неистовствовал снова и снова, но и тем и другим удалось выжить. Ледниковый период не стал препятствием для развития людей, а, наоборот, подстегнул его. Чтобы противостоять холоду, наши европейские предки вернулись в пещеры и начали делать одежду. Археологические находки показывают, что современные люди из Европы стали использовать иглы не позднее чем 40 тысяч лет тому назад. С их помощью они шили одежду, скрепляя ее жилами. Есть и свидетельства в пользу существования древних хранилищ кожи, меха, а в отдельных случаях и тканей. Однако всех этих попыток приспособления было недостаточно, чтобы противостоять внезапному резкому похолоданию, случившемуся 24 000 лет назад. Археологи вычислили, что во всей Западной и Центральной Европе в ту эпоху одновременно проживало максимум 100 000 человек, причем концентрировались они всего в нескольких регионах.
Но 18 000 лет назад, после последнего максимального обледенения, температуры стали расти, Центральная Европа снова стала пригодной для жизни, на север пришли люди из убежищ, располагавшихся на юге. Все указывало на начало теплого периода. Как и во время трех прошлых межледниковых периодов, постоянно становилось все теплее. Пятнадцать тысяч лет назад это происходило стремительно. Во время Аллерёдского потепления люди смогли распространиться по всей Европе. Однако примерно 12 900 лет назад Европа и Северная Азия пережили изменения климата, которые должны были быть заметными на протяжении одной человеческой жизни. В этот период, примерно за 50 лет, средняя температура в некоторых частях Европы понизилась на заметные 12 градусов. Холод буквально обрушился на людей, и, вероятно, после кратковременного расцвета вновь произошло заметное сокращение численности населения. Это кратковременное оледенение называют «поздний дриас», и мы до сих пор не знаем, чем оно было вызвано. Одна из гипотез такова: во время потепления ледяные барьеры в Северной Атлантике растаяли, после чего в океан хлынуло огромное ледяное море из Северной Америки, которое остановило Гольфстрим. Как и сегодня, морское течение принесло в Северо-Западную Европу тепло, но за полтора тысячелетия оно сошло на нет.
Лишь 11 700 лет назад Европа смогла вздохнуть спокойно. С началом голоцена, теплого периода, в который живем и мы с вами, наконец-то стало стабильно теплее. Ледниковый период закончился — по крайней мере, с точки зрения живших тогда и живущих теперь людей. Но в принципе голоцен — это не что иное, как межледниковый период, который лишь прерывает, но не завершает ледниковый период. Он то и дело наступает в определенном ритме на протяжении уже 2,4 миллиона лет. Следовательно, голоцен, который длится уже примерно 12 000 лет, после медленного снижения температур должен был бы вылиться в новый ледниковый период. Это, однако, не отменяет экзистенциальную угрозу, которую сегодня представляет собой спровоцированное человеком изменение климата.
Как бы то ни было, начало голоцена было для человечества в первую очередь удачей и ознаменовало собой начало прорыва, эволюционное значение которого практически так же важно, как и прямохождение. Колыбель прогресса находилась при этом не в Европе, а на Ближнем Востоке. Там было заметно теплее, чем на севере, и люди использовали возможности, которые им предлагал климат. Так началась эпоха неолита. Охотники и собиратели стали земледельцами и животноводами, кочевники стали оседлыми.
Глобальное потепление всегда влекло за собой миграцию. За последние 10 000 лет оно сделало возможным строительство европейской цивилизации, которая позже повлияла на весь мир. Возможно, нынешние изменения климата спровоцируют миграционный поток в том же направлении — с юга на север. Однако такая миграция будет иметь существенное отличие от той, что была 10 000 лет назад: тогда потепление способствовало расселению людей, а сейчас оно приведет к бегству от климата. Если рассматривать нынешнее глобальное потепление в контексте истории Земли, то оно может показаться незначительным. Но для глобального общества это беспрецедентный вызов. Предпосылки к этому лежат в самом голоцене. Благодаря ему численность людей значительно возрастает. Согласно последним вычислениям, к 2050 году она должна достигнуть отметки в 10 миллиардов. Это не только увеличивает выбросы парниковых газов, но и способствует возникновению мегаметрополий, которые по инфраструктурным причинам зачастую находятся на море и концентрируются в первую очередь в тихоокеанском регионе Юго-Восточной Азии. Подъем уровня моря в этой области, вероятно, может лишить родины сотни миллионов людей. То же самое касается Африки — континента, численность населения которого может к 2050 году увеличиться вполовину и достичь отметки в два миллиарда человек. Там все более частые засухи способны лишить людей всех средств к существованию. Миграционный натиск на северное полушарие (где очевидно больше суши) теперь уже ощутим, и ничто не указывает на то, что этот натиск в будущем ослабнет. Вероятно, в связи с глобальным потеплением дальние части Северной Евразии и Канады смогут принять больше людей. Оттаивающие участки вечной мерзлоты смогут использоваться в сельском хозяйстве, чтобы больше людей имели возможность прокормиться. Но метан, освобождающийся в процессе таяния участков вечной мерзлоты, дополнительно усилит потепление.
Если рассматривать только пригодные к жизни территории, которые освобождаются вследствие климатических изменений, в глобальном потеплении можно увидеть плюс. Однако невозможно даже представить все политические колебания и конфликты, которые вызовут спровоцированные этим процессом миграции. Лучше даже не пытаться их представить. То же самое касается и альтернативного сценария, то есть такого, при котором голоцен завершается новым ледниковым периодом. Все климатические данные о прошедших межледниковых периодах указывают на то, что севернее Альп никакое сельское хозяйство больше не будет возможным, что европейцы сами себя прокормить не смогут и им, вероятно, придется перебираться на юг. Если учесть, что к тому времени европейцев будет уже три четверти миллиарда, а Африка будет плотно заселена, этот сценарий тоже трудно себе представить без конфликтов. Но до этого пройдут еще многие тысячи лет — столько времени голоцен в любом случае еще продлится. Как гласит еще одна теория, вызванное человеком потепление климата полностью остановит наступление нового ледникового периода. Поэтому многие геологи и исследователи климата больше говорят не о плейстоцене или голоцене, а об антропоцене — человеческой эпохе.
После того как 11 700 лет назад в Европе началось потепление, охотники и собиратели еще долго определяли жизнь на континенте. Охота и собирательство — это не просто историческая эпоха, это природа человека. С тех пор как он развил прямохождение, научился создавать орудия для охоты и его мощный мозг смог компенсировать невыигрышность человеческого тела по сравнению с телом крупных хищников, человек на протяжении миллионов лет совершенствовал свою стратегию выживания. Человек делал то, для чего был создан. Эволюция формировала его таким образом, что он становился все лучше и передавал свои экспертные знания потомкам. Эти знания в нынешнюю эпоху человеком уже забыты. Исключение составляют очень редкие, исчезающие популяции охотников и собирателей. Двухнедельное пребывание в дикой среде без вспомогательных средств для большинства европейцев теперь может окончиться смертью. Хоть в цивилизованном человеке и живет охотничий инстинкт, но сегодня мы от него, как правило, отказываемся после первой же попытки поймать курицу голыми руками.
Для охоты в каменном веке использовали копья и сулицы. Позднее к ним добавились копьеметалки, а затем еще и лук со стрелами. В обработке материалов жившие в ту эпоху люди демонстрировали впечатляющие познания — как при решении больших задач, так и в мелочах. Из камня они изготавливали инструменты, которые позволяли валить огромные деревья. Кроме того, они делали острые ножи и смертоносные наконечники стрел. Украшения, которые имели хождение в Европе с самого появления современного человека, становились все более живыми и детальными. В ход шли ракушки, перья, звериные клыки, мех, оленьи рога. В процессе изготовления использовались красители.