Чтение онлайн

О высоте снеговой линии и об опускании ледников в Южной Америке. — Так как высота границы вечных снегов, надо полагать, определяется скорее максимальной летней температурой, нежели среднегодовой температурой, то нечего удивляться понижению этой границы у Магелланова пролива, где лето такое холодное, до высоты всего лишь 3 500-4 000 футов над уровнем моря; в Норвегии, однако, нужно пройти до 67–70° с. ш., т. е. приблизительно на 14° ближе к полюсу, чтобы найти вечные снега на таком низком уровне. Разница в высоте снеговой линии на Кордильерах напротив Чилоэ (с самыми высокими вершинами лишь от 5 600 до 7 500 футов) и в среднем Чили (расстояние всего 9° по широте), — а именно около 9 000 футов, — поистине изумительна. Страна к югу от Чилоэ и на север почти до Консепсьона (37° широты) покрыта сплошным густым лесом, насквозь пропитанным влагой. Небо облачно, и мы видели, как плохо поспевают здесь плоды Южной Европы. С другой стороны, в среднем Чили, немного севернее Консепсьона, небо обыкновенно ясно, дождя нет в течение семи месяцев в году, и южноевропейские фрукты замечательно вызревают; здесь разводили даже сахарный тростник. Не подлежит никакому сомнению, что черта вечных снегов претерпевает упомянутый выше замечательный изгиб, поднимаясь на 9 000 футов (такого резкого изгиба не найти в других частях света) неподалеку от широты Консепсьона, где леса исчезают с поверхности страны; в Южной Америке деревья означают дождливый климат, а дожди — облачное небо и холодное лето.

Спуск ледников к морю, как мне кажется, зависит главным образом (при условии, конечно, достаточного накопления снега в верхней области) от низкого положения границы вечных снегов на крутых горах близ морского берега. Поскольку на Огненной Земле снеговая линия очень низка, то, конечно, можно было предвидеть, что многие ледники будут доходить до моря. Тем не менее, я был изумлен, увидев впервые на широте нашего Камберленда горный кряж высотой от 3 000 до 4 000 футов, в котором каждую долину заполняли потоки льда, спускающиеся к берегу моря. Почти каждый морской рукав, проникающий до внутренней, более высокой цепи, не только на Огненной Земле, но и на 650 миль к северу по побережью, заканчивается «громадными и изумительными ледниками», как характеризовал их один из офицеров, производивших съемку. С ледяных круч часто срываются огромные глыбы льда, и тогда по уединенным каналам разносится грохот, подобный бортовому залпу военного корабля. Такое падение, как уже отмечалось в предыдущей главе, рождает огромные волны, разбивающиеся о соседние берега. Известно, что часто вследствие землетрясений с обрывов на морском берегу срываются земляные глыбы; какое же ужасное действие должен оказать сильный толчок (а они здесь случаются) на такое тело, как ледник, уже находящийся в движении и изборожденный трещинами! Я легко могу поверить, что при этом в самом глубоком канале резко поднимается вода, которая затем, возвращаясь на прежнее место, будет с сокрушительной силой кружить громадные каменные глыбы, точно соломинки. В проливе Эйри, на широте Парижа, есть огромные ледники, в то время как самая высокая гора по соседству поднимается всего на 6 200 футов. В этом проливе видели одновременно около пятидесяти айсбергов, плывших в открытый океан, и полная высота одного из них была по крайней мере 168 футов. Некоторые айсберги несли на себе весьма значительных размеров глыбы гранита и других пород, отличных от метаморфического глинистого сланца окружающих гор. Наиболее удаленный от полюса ледник, съемка которого была произведена во время плавания кораблей «Адвенчер» и «Бигль», расположен под 46°50 широты в заливе Пенас. В длину он тянется на 15 миль, в одном месте имеет 7 миль в ширину и спускается к самому берегу моря. Но даже несколькими милями севернее, в заливе Лагуна-де-Сан-Рафаэль, испанские миссионеры встречали «много айсбергов, из которых одни были велики, другие малы, а третьи средних размеров», и это в узком морском рукаве 22 числа месяца, соответствующего нашему июню, и на широте, соответствующей широте Женевского озера!

В Европе наиболее южный ледник, спускающийся к самому морю, обнаружен, согласно фон Буху, на побережье Норвегии под 67° широты. А ведь это более чем на 20° широты, или 1 230 миль, ближе к полюсу, чем Лагуна-де-Сан-Рафаэль. Нахождение ледников в этом месте и в заливе Пенас тем более поразительно, что они спускаются к морю всего лишь в 11/2 широты, или 450 милях, от гавани, где самыми распространенными моллюсками являются виды Oliva, Voluta и Terebra; всего лишь в 9° от мест, где растут пальмы; в 4° от области, где ягуар и пума рыщут по равнинам; менее чем в 2° от деревянистых злаков; наконец (если посмотреть в том же полушарии на запад), менее чем в 2° от паразитных орхидей и всего в одном градусе от древовидных папоротников!

Все эти факты представляют большой геологический интерес в связи с вопросом о климате северного полушария в тот период, когда происходил перенос валунов. Я не стану здесь подробно задерживаться на том, как просто теория переноса каменных обломков айсбергами объясняет происхождение и местонахождение гигантских валунов в восточной части Огненной Земли, на высокогорных равнинах у Санта-Крус и на острове Чилоэ. На Огненной Земле большая часть валунов лежит по линиям бывших морских каналов, превратившихся ныне, с поднятием суши, в сухие долины. Они связаны с мощной неслоистой формацией ила и песка, содержащей округленные и угловатые обломки всех размеров; формация эта образовалась в результате многократного вспахивания морского дна айсбергами, выбрасываемыми морем на берег, и отложения всего того, что они приносили с собой. Немногие из геологов сомневаются в настоящее время в том, что те эрратические валуны, которые лежат около высоких гор, были передвинуты самими ледниками, а те, что лежат далеко от гор и погребены в подводных отложениях, были перенесены туда либо на айсбергах, либо береговым льдом, в который они вмерзли. Связь между переносом валунов и присутствием льда в том или ином виде разительно обнаруживается их географическим распределением на земной поверхности. В Южной Америке их не находят дальше чем на расстоянии 48° по широте от южного полюса; в Северной Америке граница переноса валунов доходит, кажется, до 53° от северного полюса, но в Европе они отошли не дальше чем на 40° от полюса. С другой стороны, в тропическом поясе Америки, Азии и Африки они никогда не попадались; их нет также ни на Мысе Доброй Надежды, ни в Австралии.

О климате и естественных произведениях антарктических островов. — Если учесть обилие растительности на Огненной Земле и на морском побережье к северу от нее, то состояние островов к югу и к юго-востоку от Америки поистине поразительно. Земля Сандвича, лежащая на той же широте, что и северная часть Шотландии, была, по словам Кука, в самый теплый месяц в году «покрыта слоем вечного снега толщиной во много фатомов», вряд ли здесь есть хоть какая-нибудь растительность. Георгия, остров длиной в 96 миль и шириной в 10 миль, на широте Йоркшира, «в самый разгар лета почти сплошь покрыт мерзлым снегом». Он только и может похвастать что мхом, какими-то пучками травы да диким бедренцом; тут есть только одна птица (Anthus correndera), между тем в Исландии, расположенной на 10° ближе к полюсу, водится, по данным Макензи, 15 наземных птиц. На Южно-Шетландских островах, лежащих на одной широте с южной половиной Норвегии, растут лишь некоторые лишайники, мох да немного травы; лейтенант Кендалл рассказывает, что бухта, в которой стоял на якоре его корабль, начала замерзать в день, соответствующий нашему 8 сентября. Почва тут состоит из перемежающихся пластов льда и вулканического пепла и на небольшой глубине под поверхностью, должно быть, постоянно остается замерзшей, потому что лейтенант Кендалл нашел в ней давно похороненное тело какого-то иностранного моряка, у которого полностью сохранились все мягкие части тела и черты лица. Замечательно, что на двух больших материках северного полушария (но не на расчлененной суше Европы между ними) пояс вечно-мерзлой подпочвы лежит в низких широтах, а именно в Северной Америке, под 56°, на глубине 3 футов, а в Сибири, под 62°, на глубине от 12 до 15 футов, и это происходит в результате положения вещей, прямо противоположного тому, которое имеет место в южном полушарии. На северных материках излучение с обширной поверхности суши при ясном небе делает зиму чрезвычайно холодной, и ее не смягчают даже теплые морские течения; наоборот, короткое лето отличается высокой температурой. В Южном океане зима не столь холодна, зато и лето гораздо менее теплое, потому что облачное небо редко позволяет солнцу согревать океан, сам по себе плохо поглощающий тепло; из-за всего этого среднегодовая температура, определяющая пояс вечномерзлой подпочвы, низка. Очевидно, что обильная растительность, которая требует не столько тепла, сколько защиты от холода, гораздо ближе подходит к поясу вечной мерзлоты в ровном климате южного полушария, нежели в континентальном климате северных материков.

Факт полной сохранности тела моряка в мерзлой почве Южно-Шетландских островов (62–63° ю. ш.) на широте более низкой, чем та, на которой Паллас нашел в Сибири замерзшего носорога (64° с. ш.), представляет большой интерес. Несмотря на ошибочность, как я пытался доказать в одной из предыдущих глав, предположения, будто крупным четвероногим для поддержания их существования требуется пышная растительность, открытие мерзлой подпочвы на Южно-Шетландских островах, в 360 милях от одетых лесом островов около мыса Горн, где, поскольку дело касается массы растительности, могло бы прокормиться какое угодно количество крупных четвероногих, — факт все-таки важный. Полная сохранность трупов сибирских слонов и носорогов, безусловно, один из самых поразительных фактов в геологии; но независимо от мнимой трудности, возникающей в связи с тем, что эти животные должны были якобы добывать себе пищу в соседних странах, весь вопрос в целом не кажется мне таким сложным, как то обыкновенно представляют. Равнины Сибири подобно пампасам образовались, по-видимому, на дне моря, куда реки заносили тела многих животных; от большинства из них уцелели только скелеты, но от некоторых полностью сохранились трупы. В настоящее время известно, что в мелких морях на северном побережье Америки промерзает самое дно, оттаивая весной позже поверхности земли; более того, на большей глубине, где морское дно не замерзает, ил на глубине нескольких футов под верхним слоем может даже летом сохранять температуру ниже нуля, как то происходит на суше с почвой на глубине нескольких футов. На еще больших глубинах температура ила и воды, вероятно, недостаточно низка, чтобы сохранять мягкие ткани тела от разложения, и потому от трупов, которые занесло дальше мелких мест около арктического побережья, должны были остаться одни только скелеты; действительно, в крайних северных областях Сибири кости встречаются в несметном количестве, так что, говорят, из них чуть ли не образуются целые островки, которые, кстати, лежат не менее чем на 10° севернее того места, где Паллас нашел замерзшего носорога. С другой стороны, труп, принесенный течением в мелководную часть Северного Полярного моря, может сохраняться неопределенно долгий срок, если вскоре после того его занесет слоем ила, достаточно толстым, чтобы воспрепятствовать проникновению тепла летней воды; когда же морское дно поднимется и превратится в сушу, покров должен быть достаточно толст, чтобы воспрепятствовать теплу летнего воздуха и солнца прогреть и попортить труп.

Краткое резюме. — Перечислю вкратце основные факты относительно климата, действия льда и органических произведений южного полушария, перенося в воображении места действия в Европу, с которой мы знакомы гораздо лучше. Итак, около Лиссабона самые распространенные там морские моллюски, а именно три вида Oliva, один Voluta и один Terebra, носят тропический характер. Южные провинции Франции сплошь покрыты великолепными лесами, в которых деревья переплетены с деревянистыми злаками и опутаны паразитными растениями. Пума и ягуар рыщут на Пиренеях. На широте Монблана, но на острове, столь же удаленном к западу, как центральная часть Северной Америки, среди густых лесов буйно растут древовидные папоротники и паразитные орхидеи. Даже так далеко на севере, как в средней Дании, можно увидеть колибри, порхающих над нежными цветками, и попугаев, отыскивающих себе пищу среди вечнозеленых лесов; там же в море живет одна Voluta, a также все быстрорастущие моллюски крупных размеров. И, тем не менее, на некоторых островах, всего в 360 милях к северу от нашего мыса Горн в Дании, сохраняется в вечной мерзлоте труп, похороненный в земле (или занесенный в мелкое море и покрывшийся илом). Если какой-нибудь отважный мореплаватель попытается проникнуть севернее этих островов, его встретят тысячи опасностей среди гигантских айсбергов, и на некоторых из них он увидит огромные глыбы камня, унесенные далеко от их первоначального местонахождения. Другой большой остров на широте южной Шотландии, но вдвое дальше на запад «почти сплошь покрыт вечным снегом», а в глубине каждой его бухты с ледяных круч за год срываются громадные количества льда; этот остров может похвастать лишь мхом, травой да бедренцом, а единственным сухопутным его обитателем является щеврица. От нашего нового мыса Горн в Дании протянулась прямо на юг горная цепь высотой едва в половину Альп, и на западной ее стороне каждый глубокий и узкий морской залив, или фиорд, заканчивается «громадными и изумительными ледниками». По этим уединенным каналам часто разносится грохот Падающего льда, и каждый раз при этом огромные волны устремляются вдоль их берегов; многочисленные айсберги, некоторые вышиной с собор и несущие на себе иногда «весьма значительные каменные глыбы», застревают на окрестных островках; время от времени жестокие землетрясения сбрасывают громадные ледяные глыбы в воду. Наконец, какие-нибудь миссионеры, пытаясь пробраться по длинному морскому рукаву, видят вокруг невысокие горы, низвергающие многочисленные и грандиозные ледяные потоки к самому морю, а дальнейшему их продвижению на лодках препятствуют бесчисленные плавучие айсберги, большие и малые; и это происходит 22 июня там, где ныне раскинулось Женевское озеро!

23 июля. — Поздней ночью «Бигль» бросил якорь в заливе Вальпараисо — главном морском порте Чили. С наступлением утра все показалось нам восхитительным. После Огненной Земли климат Вальпараисо был просто чудесен: воздух такой сухой, небо ясное и синее, солнце сияет так ярко, что кажется, будто жизнь так и брызжет отовсюду. С якорной стоянки открывается прелестный вид. Город выстроен у самого подножия цепи довольно крутых холмов вышиной около 1 600 футов. Из-за такого расположения он состоит из одной длинной, широко раскинувшейся улицы, идущей параллельно берегу, и каждый раз, когда по дороге встречается овраг, дома громоздятся по обоим его склонам. Округленные холмы, лишь частично покрытые очень скудной растительностью, изрыты бесчисленными лощинками, в которых обнажается необыкновенно яркого красного цвета почва. Все это, а также низенькие выбеленные дома с черепичными крышами вызвали в моей памяти Сайта-Крус на Тенерифе.

В северо-восточном направлении кое-где отчетливо виднеются Анды; но с окрестных холмов эти горы кажутся гораздо более величественными: оттуда лучше ощущается то огромное расстояние, на котором они находятся. Особенно великолепен вулкан Аконкагуа. Эта неправильная коническая громада поднимается выше Чимборасо; согласно измерениям, выполненным офицерами на «Бигле», высота ее не меньше 23 000 футов. Впрочем, рассматриваемые отсюда, Кордильеры большей частью своей красоты обязаны особенностям здешнего воздуха. Когда солнце опускалось в Тихий океан, чудесно было наблюдать, как четко рисовались их суровые очертания и как разнообразны и нежны при этом были их оттенки.

Я имел счастье встретить своего старого школьного товарища и друга м-ра Ричарда Корфилда, который жил здесь, и благодаря его гостеприимству и доброте я прожил в прекрасных условиях все то время, пока «Бигль» оставался в Чили. Непосредственные окрестности Вальпараисо не очень занимательны для натуралиста. В продолжение долгого лета ветер дует все время с юга и проносится мимо берега, так что дождей нет вовсе; зато за три зимних месяца дождей выпадает достаточно много. Растительность поэтому очень скудна: деревьев нет нигде, за исключением нескольких глубоких долин, и лишь немного травы да низких кустарников разбросано по наименее крутым местам на холмах. Если вспомнить о том, что в 350 милях к югу вся эта сторона Анд покрыта сплошным непроходимым лесом, то контраст покажется весьма замечательным. Я предпринял несколько далеких прогулок, во время которых собирал естественно-исторические объекты. Прогулки в этих местах приятны. Здесь растет много прекрасных цветов, и, как почти повсюду, где климат сух, каждое растение имеет сильный и своеобразный запах, так что даже платье, когда пробираешься сквозь заросли, начинает пахнуть. Я никак не мог привыкнуть к тому, что каждый день погода была такая же ясная, как и накануне. Какую перемену производит климат в расположении духа! Как противоположны чувства, возбуждаемые, с одной стороны, видом черных гор, наполовину окутанных тучами, а с другой — хребта, виднеющегося сквозь легкую голубую дымку ясного дня! Первый вид некоторое время может казаться величественным, но во втором — само веселье и счастье жизни.